?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
"Бафф": текст рассказа, окончание (часть 4) 
25th-Feb-2008 01:26 pm
редакторская колонка
‒ 16 ‒

Командующий стратегическими ВВС США, получив рапорт из Омахи, немедленно передал его аналитикам. Сложная машина военных вычислений работала менее получаса. В шесть тридцать четыре по Гринвичу штаб стратегических ВВС уже имел на руках наиболее вероятный сценарий происходящего.

‒ Атака нового завода по переработке радиоактивных отходов, например, с помощью мощных вакуумных бомб ‒ это экономическая катастрофа для региона. Более того – для всей России. Радиоактивные материалы рассеются на довольно большой площади. Это, конечно, не Чернобыль, но все же серьезный удар по экологической стабильности края. Если это произойдет, Туапсе будет потерян для России, а побережье Черного моря надолго перестанет быть курортной и промысловой зоной. Плюс, конечно, международный резонанс. Вдоль побережья должен был пройти новый газопровод с узлом в Туапсе, а после катастрофы, конечно, строительство будет остановлено. Нашим нефтедобывающим холдингам это более чем выгодно. Одного не понимаю ‒ как они рассчитывают скрыть всю эту акцию! Русские не слепы и не тупы, они прекрасно понимают, что «Баффы» в их небе не летают без прямого приказа. Если бы они угнали коммерческий лайнер, или хотя бы взяли один из дислоцировавшихся в Турции «Геркулесов» ‒ это бы ещё сошло с рук, но тут-то речь идет об ударной силе Америки!

Исходя из этих соображений, командующий ВВС приказал объявить тревогу и обратился с запросом по инстанциям: в ЦРУ, в Пентагон и к верховному главнокомандующему вооруженными силами – президенту США.

Президент отреагировал первым.

‒ Мы не ведем никаких боевых действий против России! Я не знаю, что там творится, но я хочу это знать и буду это знать очень скоро, черт побери! А пока что скажите русским, что они могут в любой момент сбить этот самолет к чертовой матери безо всяких ответных претензий с нашей стороны!

‒ 17 ‒

В Лэнгли, в кабинете заместителя директора ЦРУ шло в этот момент совещание организаторов и участников операции «Вербена». Отсутствовал только непосредственный руководитель акции – полковник Херш. К совещанию были допущены и несколько доверенных лиц из Пентагона.

Докладчиком был Больцман.

‒ Нейтронная бомба, джентльмены, была изобретена для борьбы с русскими танками, ‒ объяснял он, демонстрируя одну за другой схемы и карты на большом серебряном экране. ‒ Это разновидность обычной водородной бомбы, использующая в качестве взрывчатки экстрадорогую смесь изотопов водорода ‒ дейтерия и трития. Из-за дороговизны этих веществ, а также по технологическим причинам нейтронные бомбы обычно делались небольшой мощности, около половины килотонны. Главной их задачей, как я уже говорил, было поражение экипажей танков. Однако у нейтронного оружия может быть и другое использование…

На экране появилась новая схема, расцвеченная штрихами и полосами.

‒ Нейтроны расщепляют природный или даже обедненный уран, неспособный к самостоятельному делению в цепной реакции. ‒ Больцман указал на диаграмму лазерным пятнышком. ‒ По сути, под действием нейтронного потока достаточной силы любой кусок урана превращается в маленькую атомную бомбу. Мощность ее не слишком велика, но расчеты показывают, что нейтронным облучением можно заставить куски урана мгновенно распасться или даже испариться, образуя облако плазмы и пара с температурой в несколько тысяч градусов. Продукты такого взрыва возносятся в атмосферу в виде аэрозолей и радиоактивных паров, либо отравляют почву и воду. Температура их достаточна, чтобы вызвать пожары, увеличивающие зону распространения радиоактивных веществ. Вместе с тем, мощность этих явлений недостаточна, чтобы выбросить радиоактивные материалы высоко в стратосферу и заразить слишком большой участок суши, как это происходит при обычном ядерном взрыве.

Теперь вернемся к операции «Вербена». Как известно присутствующим, русские сосредоточили огромные запасы радиоактивных отходов, прежде всего урана и тория, на сравнительно небольшом участке диаметром около двух с половиной миль в причерноморском городе Туапсе. В рамках операции «Вербена» следующим и главным ее этапом является посылка в этот район стратегического бомбардировщика Б-52, который должен сбросить в условный центр этой зоны специально изготовленный нейтронный заряд. Под влиянием нейтронного потока все эти запасы радиоактивных отходов расплавятся, испарятся или детонируют, вызвав беспрецедентное по масштабам загрязнение причерноморской зоны. От ядерной катастрофы Россия понесет гигантский ущерб, как прямой, так и косвенный, за счет выплаты компенсаций и штрафов. Что еще важнее ‒ прекратится строительство важной в стратегическом плане нефтегазовой магистрали, соединяющей Россию, Турцию и Ближний Восток. Контроль над Кавказом и Черным морем, таким образом, полностью перейдет в руки наших союзников. А Россия окажется к тому же под давлением международного сообщества, способным заставить ее отказаться от ядерного статуса. Мощное давление общественных сил внутри страны наверняка даст этим требованиям дополнительную поддержку. Словом, ситуация складывается в высшей степени выгодная для нас, и наша задача – суметь воспользоваться ей.
Представитель Департамента обороны, приглашенный на совещание, побледнел.

‒ Вы отдаете себе отчет в том, что нейтронная бомба – это ядерное оружие? Вы понимаете, что вы с вашей операцией «Вербена» вели подготовку к развязыванию ядерной войны!

‒ Но кто заметит наше вмешательство? Нейтроны невооруженным глазом не видны, а последствия разрушения можно выдать за пожар на заводе, только и всего. Материалы для прессы уже готовы. Русских обвинят в нарушении техники безопасности при работе с ядерными материалами, позволившими группе злоумышленников совершить теракт, только и всего. Кто же мог знать, что их система охраны так ненадежна? При чем тут мы?

‒ Нейтронный взрыв по картине ничем не отличается от атомного, ‒ терпеливо, как ребенку, пояснил Больцману представитель Департамента обороны. ‒ Вспышка света, удар и грибовидное облако. И вы думаете, что русские не заметят атомную бомбу, которую на них сбросил «Бафф»?!

‒ А вам-то это все зачем понадобилось, Больцман? ‒ перебил его секретарь европейского отдела ЦРУ, принимавший в разработке операции «Вербена» самое активное участие. ‒ Что-то мне не верится, чтобы вас сильно беспокоила русская нефтегазовая промышленность.

Больцман криво улыбнулся:

‒ Меня интересуют любые проекты, способные поставить восточные территории под международный контроль.

‒ Сколько людей погибнет от взрыва?

‒ Трудно сказать. Ученые утверждают, что взрыв убьет от трех до семнадцати тысяч, а от проникающего излучения погибнет тысяч семьдесят пять-восемьдесят. Потери же от радиоактивных осадков, не считая отдаленных, должны составить до тринадцати миллионов в России и около полумиллиона – в странах Закавказья, на Украине и в Турции. Бризы будут разносить радиоактивные изотопы главным образом к северу, в прибрежной зоне Черного и Азовского морей, в Краснодарском и отчасти Ставропольском краях. А это ‒ курортная зона, и сейчас там сезон отдыха. К счастью, она не имеет международного значения, ‒ прибавил Больцман.

‒ Кто придумал этот людоедский план? Я имею в виду ‒ кому принадлежат все эти дьявольски хладнокровные расчеты?

‒ Конструктору нашей нейтронной бомбы ‒ Полу Форни, ‒ вздохнул Больцман. ‒ К сожалению, он не может присутствовать здесь лично. Его патологическая ненависть к русским сослужила ему плохую службу: стал много болтать накануне операции, не выдержали нервы ‒ прямо в пассажирском самолете.

‒ И все-таки, как же вы намерены скрыть от русских факт бомбардировки их территории? Да и международная общественность может оказаться не в восторге от этой выходки.

‒ Несколько важных моментов, ‒ провозгласил Больцман, высвечивая новую схему. ‒ Во-первых, наша бомба не содержит в себе никаких расщепляющихся материалов. Для зажигания смеси дейтерия с тритием в ней используется специальный адронный коллайдер, а тритий получен коммерческим путем из стран третьего мира. Во-вторых, мы не предпринимали и не предпринимаем никакой специальной активности. НАТО и США не находятся ни в состоянии войны с Россией, ни даже в состоянии повышенной боеготовности. Русским никому не удастся доказать, что мы причастны к их катастрофе. А самое главное ‒ у нас есть четко проработанная легенда, что полет Б-52 к границам России был частью операции по предотвращению теракта, связанного с вывозом радиоактивных отходов в арабские страны. Все рядовые участники операции скажут именно это. Кроме физиков, разрабатывавших спецгруз, конечно…

‒ И кроме пилотов, ‒ заметил секретарь ЦРУ.

‒ Пилоты не скажут ничего. За ходом операции наблюдает наша субмарина ЮСС-274, дислоцированная в двадцати четырех милях к западу от Туапсе. После окончания операции капитан субмарины имеет приказ сбить выполнявший миссию бомбардировщик. Ответственность за его катастрофу будет, конечно же, возложена на русских.

‒ Как будто русские не вправе сбивать над своей территорией наши военные самолеты!

‒ Русские не вправе вмешиваться в спецоперации по предотвращению террористических актов. Международная общественность будет не на их стороне. Впрочем, думаю, что США в этой обстановке принесут им свои извинения и не станут требовать компенсации еще и за «Бафф». Это было бы совершенно несправедливым ходом, джентльмены… Еще вопросы?

‒ Как-то все это сложно, ‒ поморщился представитель Департамента обороны. ‒ Вы думаете, вам поверят?

‒ Это будет не очень важно. Факт останется фактом: русские допустили второй Чернобыль. А доказательств у них ‒ никаких: ни самолета, ни его обломков, ни возможности обнаружить где-либо утечку расщепляющихся материалов. Какие у них будут доказательства?

‒ А если они шарахнут по нам без лишних доказательств?

‒ Не шарахнут, ‒ успокоил Больцман. ‒ Им просто нечем...

‒ Какая-то бессмысленная и опасная авантюра, ‒ заметил со своего места один из командующих силами НАТО.

‒ Ваши предшественники так же говорили и про Чернобыль, ‒ успокоил его Больцман. ‒ А ведь сработало же.

‒ 18 ‒

Когда бомбовый люк Б-52 открылся, до города оставалось семнадцать километров.

‒ Говорит специалист по оружию Николсон, ‒ разнеслось в шлемофонах экипажа. ‒ Приготовиться к выполнению бомбометания. Немедленно наденьте темные очки, проверьте шлемофоны и кислородное оборудование. Бомбометателю приготовиться…

‒ Сэр, ‒ возразил бомбометатель, проходивший в списках экипажа под именем «капитан Уиллис». ‒ Вы все же должны объяснить нам, что происходит.

‒ Мы сбросим на русских атомную бомбу. Пусть им будет неповадно торговать с кем попало.

‒ Это означает войну, ‒ сказал командир бомбардировщика. ‒ Ядерную войну.

‒ Да, ты прав, сынок, ‒ вздохнул в наушниках второй специалист по оружию, «майор Рурк». ‒ Только имей в виду – в этой войне нет противников: есть победитель и жертва.

‒ Но за нами два русских истребителя! Они шандарахнут по нам после этого!

‒ Умей уворачиваться, командир! Ты боевой пилот или клерк из супермаркета? Разрешаю тебе, кстати, сбить их заранее. Хоть сейчас.

‒ Ваше настоящее имя и звание! ‒ потребовал командир машины.

‒ Генерал авиации Томпсон, сынок. Пусть это тебя утешит.

Оставалось сорок две секунды до намеченной точки для сброса контейнера.

Командир машины Патрик Лест и штурман Род Суитерленд одновременно вынули из чехлов служебные пистолеты и выстрелили в себя. «Бафф» дернулся, теряя управление, сошел с курса, отклонившись градуса на четыре к югу…

‒ 19 ‒

‒ Б-52 пересек границу. Он держит курс на завод по переработке радиоактивных отходов, ‒ сообщили командующему округом. ‒ Бомбовый люк открыт. До линии побережья – считанные секунды.

‒ На предупреждения не реагирует? ‒ спросил командующий.

‒ Не реагирует…

‒ Была не была, ‒ сказал командующий округом. ‒ Сбить его к чертовой матери! В Москве, если что, отвечу я лично.
По цепочке проводов и радио полетел шифрованный приказ.

В это время пилоты «Баффа» отчаянно пытались вернуть его на требуемый курс. Бомбометатель сел на свое место, сверился с показаниями компьютеров. Рука его легла на рычаг сброса, другая подкручивала верньеры.

‒ Ты-то хоть готов выполнить приказ? ‒ спросил его «Николсон».

‒ Я готов. Всю жизнь мечтал посмотреть, как бахнет. Только вот истребители меня беспокоят, сэр!

‒ Прими командование. С истребителями разберешься после сброса бомбы.

‒ А бомба большая, сэр?

‒ Не очень, но русским хватит. Физики сказали – примерно триста килотонн.

‒ О'кей, сэр, я начинаю…

…Он погиб первым: российская ракета с радионаведением взорвалась прямо перед стеклом нижней кабины, выбросив в глубину фюзеляжа веер готовых осколков. Осколки разбили контейнер, и леденящее облако жидких изотопов водорода, стремительно испарявшихся отовсюду, окутало обломки падающего самолета.

Из всех членов экипажа борта 509 повезло только «Николсону» и «Рурку»; сидевшие отдельно, они оказались неожиданно выкинуты в воздух системами аварийного катапультирования. Полуживые и оглушенные, они пали из стратосферы, точно ангелы, сброшенные с небес, и в бессознательном состоянии закачались на парашютах над летним Туапсе.
Было без минуты десять утра по местному времени.

‒ Мама! ‒ закричал какой-то мальчик, выйдя из магазина и всмотревшись в небо. ‒ Парашютисты! Смотри, парашютисты летят!
Маму его парашютисты не заинтересовали. С тревогой и тоской она, как и многие другие жители города, всматривалась в дымный след падающего самолета.

Истребители доложили на землю о выполнении боевого задания и взяли курс на аэродром.

В это же время президент Соединенных Штатов по «горячей линии» объяснял президенту России, что, по не до конца проверенной информации, группа неустановленных террористов угнала с авиабазы в Сигонелле ядерный бомбардировщик и может с его помощью совершить в России провокационный теракт. Президент США просил российского коллегу немедленно принять меры к перехвату или уничтожению опасного самолета.

В одну минуту одиннадцатого по московскому времени президент России получил сообщение о том, что самолет НАТО уничтожен в районе Туапсе и что на борту его содержались в большом количестве изотопы, излучающие нейтроны. Спустя еще пятнадцать минут в Москву поступили сведения о захвате «Николсона» и «Рурка».

‒ 20 ‒

‒ И что же мы будем делать дальше? ‒ спросил представитель Департамента обороны, с ироническим прищуром глядя на стратегов операции «Вербена».

‒ Это все учтено и предусмотрено, ‒ ответил Больцман, высвечивая новую схему. ‒ Дело в том, что штаб ВВС в Омахе объявил боевую тревогу. В создавшейся ситуации инструкции обязывают президента США подтвердить введение военного положения. Это состояние тревоги, помимо прочего, дает возможность и право командирам ряда соединений, включая подводные атомные крейсера, действовать в рамках собственной инициативы. Как я уже говорил, недалеко от Туапсе дислоцирована наша субмарина ЮСС-274. Ее командир, посвященный в планы операции, воспользуется своим правом проявлять инициативу и нанесет удар по Туапсе с помощью тактических корабельных ракет с ядерными снарядами. Это не только приведет к тем же самым результатам, но и уменьшит риск выживания нежелательных свидетелей…

‒ Но ведь это уже просто неприкрытое нападение на русских, ‒ заметил сенатор Дичковски.

‒ Пусть так, ‒ согласился Больцман. ‒ И что они сделают в ответ? Часть их усилий будет связана с предотвращением экологической катастрофы, другая часть – с выяснениями на дипломатическом поприще. В конце концов, они могут пойти и на силовой ответ. Все это для нас только выгодно. Мы можем в этой ситуации заявить и общественности, и международному сообществу, что наши демократические институты управления в условиях международной террористической активности дали сбой. Нашей задачей все равно остается достижение дипломатического преимущества, а в рамках этого преимущества мы можем доверить военным, лояльным к западным ценностям, гораздо большую полноту власти, чем та, что имеется сейчас. Слабоволие политики нынешнего президента, приведшее к преступной небрежности ‒ угону бомбардировщика. Терроризм в высоких эшелонах, связанных с атомной безопасностью страны ‒ такие террористы, как физик Пол Форни и полковник Херш, тому порукой. Необходимость адекватного противодействия русской угрозе уже в ближайшие часы. Всем этим можно прекрасно воспользоваться для проведения множества реформ гражданской и военной власти ‒ честно говоря, давно уже назревших…

‒ То есть, ‒ переспросил сенатор, ‒ вы предлагаете нам участвовать в фашистском перевороте? Только вместо рейхстага вы на сей раз подожгли Черноморское побережье?

‒ Согласитесь, что с точки зрения западных идеалов это гораздо гуманнее, ‒ кивнул в знак согласия Больцман. ‒ Но разве вы все не говорили уже много раз о том, что прежняя система власти перестала себя оправдывать еще со времен распада СССР? Мир шатается, его просто необходимо взять под контроль. Это наша историческая миссия, джентльмены.
Последние слова относились не столько к приглашенным, сколько к непосредственным организаторам операции «Вербена».

‒ А если все опять пойдет не так? ‒ спросил представитель Департамента обороны, озабоченно глядя в карманный компьютер; видимо, он раскладывал на нем пасьянс. ‒ Допустим, русские обидятся и нанесут по нам ядерный удар.

‒ Это было бы самым желательным ходом, ‒ благосклонно улыбнулся Больцман.

‒ Получить на свою голову несколько мегатонн? Это вы называете самым желательным ходом?

‒ Америка легче согласится с необходимостью перемен, если узнает на себе вкус атомной бомбардировки. Сравните это с тем, чего мы достигли с помощью терактов одиннадцатого сентября, и умножьте соответственно масштаб. А средств для того, чтобы полностью уничтожить или хотя бы серьезно ослабить США, у России сейчас просто нет. За свою голову тоже можете не опасаться: мы сидим в заглубленном убежище, у нас еды и воды на две недели, подземная магистраль, системы связи в бронированных кабелях. Наши люди стоят везде в руководстве, и они готовы связаться с нами при первой возможности. Все, что угрожает нам – это «бункербастер», но у русских нет таких бомб.

‒ Допустим, нас начнут штурмовать свои же…

‒ Маловероятно. Да и пробиться сюда им будет довольно сложно. Разве что сами выпустят «бункербастер», но тут ведь почти что пригород Вашингтона, никто не решится на такую акцию. И я думаю, что в любом случае нашему правительству пока что будет не до нас.

‒ Почему меня не предупредили? ‒ Сенатор Дичковски встал со своего места. ‒ Одно дело – пощекотать русских, и все-таки совсем другое – заговор против своего собственного правительства. Я верен конституции, и я не позволю…

‒ Прекрасная речь, ‒ хладнокровно ответил секретарь европейского отдела ЦРУ, ‒ но не в этих обстоятельствах. Пути назад уже нет. Сядьте на место, мистер Дичковски. Вам еще предстоит огромная роль, вы должны будете убедить население, что все эти перемены направлены к их благу ‒ на сохранение демократии и защиту истинных ценностей западного общества. Не стоит впадать в истерику. Рубеж перейден, и сейчас самое главное – доиграть все до конца, чтобы жертвы и потери на этом пути были впоследствии оправданы перед историей.

‒ Что касается перемен, ‒ поддержал его другой участник операции, остававшийся до сих пор неизвестным большинству присутствующих, ‒ то они сами по себе тоже не будут столь ужасными, как это может живописать себе ваше воображение. Вы пребываете в плену либертарианских иллюзий, и любые перемены кажутся вам губительными. Я с радостью рассею это заблуждение. Позвольте описать вам, какие именно реформы мы собираемся провести на первом этапе. Думаю, что большинство из вас согласится с тем, что общественное благо от таких реформ только выиграет. Мистер Больцман, позвольте ваш проектор. Я думаю, что мы начнем вот с этого – с обязательной регистра…


(Конец)
Комментарии 
1st-Mar-2008 06:32 pm (UTC)
Предыдущие комментарии были скрыты, т.к. одна из участвовавших в обсуждении сторон удалила свои комментарии по своей инициативе, сделав бессмысленными ответы на них.
Выпуск подгружен %mon%