?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
Зеркало Правды. Продолжение. 
3rd-Nov-2008 01:43 am
редакторская колонка

226.14.4. «Есть ли во всём этом смысл?»


      Имир Торвен вернулся домой затемно. Поставил под навес маленький планёр, служивший на Синиз популярным транспортным средством, прошёл на веранду, выпил в два глотка пакет подозрительного молока с винторогим козлом на этикетке. Потом вынул из ящика стола малокалиберный пулевой пистолет, зарядил пластмассовую толстую обойму, вышел на задний двор. Ради практики расстрелял всю обойму с двадцати пяти шагов, написав с помощью пуль на деревянном щите своё имя латинскими буквами. Щит и без того был изукрашен последствиями художественной стрельбы: безыскусная фантазия Торвена заставляла руку с пистолетом выводить то надписи, то женские головки, то изображения распустивших паруса древних кораблей. В одном из углов щита пули выгравировали довольно точный портрет великого учителя цивилизации, доктора Иалана Кшеш-Маалу. В день, когда эта художественная работа была закончена, Имир Торвен смог счесть себя достаточно умелым стрелком. Несовершенства в навыках он не принимал органически.
      Перезарядив обойму, Торвен хотел изобразить что-нибудь ещё, но ему помешали. С соседней веранды его окликнула Моери, милая старушка, жившая в пригороде не первый десяток лет. Тётушка Моери преподавала в школе для девушек цветоводство, эстетику и дизайн, а на досуге писала мемуары о тех фантастических и славных событиях, которые ей довелось пережить в молодости.
      – Ай-ай, молодой человек! Разве можно стрелять в такой чудный вечер?! В вашем возрасте в такой вечер следует сидеть у огня и нянчиться с детишками. А то, если уж вы чувствуете одиночество, вам следовало бы его немного скрасить. Отчего бы вам, эффенди Торвен, не познакомиться поближе с девушками нашей планеты? Среди них точно есть такие, которые вам понравятся.
      – Мне нравятся многие девушки, Моери-баян, – Торвен слегка поклонился, пряча пистолет в карман. – Но у меня, поверьте, просто не хватает времени на романтические чувства.
      – Молодой и неопытный лжец, – вздохнула тётушка Моэри. – У людей в вашем возрасте романтические чувства не зависят от занятости. Они возникают спонтанно и цветут в беспорядке среди полезных мыслей, как дикие полевые цветы. Но коль уж вы этим вечером одиноки – быть может, заглянете ко мне на кофе со сладостями?
      – Если только я не слишком отвлеку вас от ваших мемуаров, Моэри-баян…
      – Ну что вы! В вашем присутствии даже у меня, старой развалины, кровь начинает бежать по жилам вдвое быстрее, а перо бегает потом как заведённое. Подумать только – вы пришли с другого края Галактики, и там, на том конце её, тоже живут люди!
      Имир Торвен перемахнул через изгородь, служившую опорой вьющимся растениям, и взошёл на веранду. Тётушка Моэри провела его в комнату, усадила с почётом в кресло с подушками. Кресло жалобно пискнуло, принимая в себя тяжесть земного историка.
      – Над чем вы сейчас работаете, Имир?
      – Я готовлю к изданию свою монографию по сравнительной истории.
      – О-о, как интересно! Что-нибудь о древних племенах, о войнах?
      – Нет. Я посвящаю свои исследования вопросам о модификациях фашизма и тоталитаризма в рамках высокоорганизованных общественных формаций.
      – Неужели у вас, на Земле, тоже была эта скверна?
      – Да, и много столетий мы не могли её одолеть. Понимаете, с определённой точки зрения фашизм бывает выгоден. Стоит расстаться хотя бы ненадолго с диалектическим взглядом на природу человека и общества, как мы вдруг оказываемся перед соблазнительной перспективой: подойти ко всем вопросам с точки зрения прямой и сиюминутной выгоды. А для фашистских идей это своего рода детонатор, затравка. И нет-нет, да и в наше время промелькнёт у нас дурно пахнущая идея.
      – Какая, например?
      – Например, о необходимости эвтаназии для нетрудоспособных членов общества. О биологическом или социальном преимуществе одного из полов над другим. О применении научных достижений для централизованного контроля общественных умонастроений. По счастью, у нас на Земле прямая демократия, и такие выходки быстро находят отпор. Хотя и сторонники у них всегда есть. И это неудивительно: нельзя ведь создать общество, в котором все были бы довольны существующим порядком. Но даже самые недовольные должны в конце концов понимать, что движение назад невозможно!
      – А мне казалось по рассказам в прессе, что земляне жуткие регрессисты, – тётушка Моэри поставила на столик дымный обжигающий кофе, воду со льдом в высоких стаканах, сладкое варенье из орехов на плоских блюдечках. – Вы очень медленно развиваете прогресс, не так ли? Ведь путь, который мы преодолели за две с небольшим сотни лет, у вас занял более двух тысячелетий. И говорят, что вы до сих пор отстаёте от нас по многим параметрам…
      – Это так, – согласился Имир Торвен, – хотя об отставании я не стал бы пока говорить. Наша экономика стабильна, и развивается она довольно медленно, но нам и не требуется её ускоренный рост. Ведь наша цель – не завоевание космоса, не скорейшее расселение по другим планетам, а комфортная и полная смысла жизнь для каждого землянина. Кроме того, нас в семь раз меньше, чем вас – и это если считать новые планеты, освоенные и заселённые потомками землян. И напоследок, не забывайте о разнице стартовых условий: мы пережили мировую ядерную войну, мы пятьсот лет крепили своё единство, восстанавливая родной мир из хаоса разрухи. У вас до этого, к счастью, не дошло. Поэтому и по сей день мы тратим огромные средства на укрепление наших общественных институтов, обеспечивающих нам стабильность и безопасность.
      – О, как интересно! – сказала тётушка Моэри. – А что это за институты?
      Имир Торвен отпил кофе.
      – Во всяком случае, это вовсе не то, о чём вы сейчас подумали, – сказал он. – Во-первых, мы, как и вы, тратим огромные средства на образование. Но структура образования у нас совершенно другая: мы уделяем куда больше внимания гуманитарным дисциплинам, в первую очередь – истории. История учит нас не повторять ошибок, уже оплаченных ранее человеческими жертвами. Большую роль играет и воспитание личности: человек должен осознать свои порывы и желания, чтобы научиться управлять ими, ставить их себе на службу. Это особенно ярко проявляется в подростковом возрасте: ведь наиболее разрушительные эмоции, многие из которых закрепляются потом на всю жизнь – агрессия, стремление к лидерству, половой инстинкт. А между тем, подавлять их нельзя ни в коем случае – ведь это приведёт к тому, что личность вырастет надломленной, ущербной. Вот и приходится учителям балансировать на острие ножа, а обществу остаётся лишь создать все условия и возможности для этой балансировки…
      – Постойте-ка! Вы сказали, что не подавляете агрессию?
      – Злобу мы подавляем, а агрессию – нет, конечно. Агрессия – важный адаптационный фактор, закономерный ответ на неприязнь внешней среды. Более того, агрессия оказывается сплошь да рядом антитезой злобе. Поместите во враждебное окружение агрессивного человека, и он найдёт время и усилия для того, чтобы привести это окружение в большее соответствие со своими представлениями. При этом он, конечно, и сам изменится, подстроится под окружающий мир… Но попробуйте поместить в такое же окружение человека, всяческой агрессии лишённого. В худшем случае он сломается, подчинившись обстоятельствам, но затаит при этом злобу на тех, кто сохранил в целости свою становую жилу. В лучшем – такой человек затаит в себе личность, заживёт по двойным стандартам, а это опять-таки откроет дорогу злобе в его душе.
      – С этой стороны я ещё не смотрела, – согласилась тётушка Моэри. – А какие у вас ещё охранные методы, кроме образования?
      – Мы выделяем много усилий и средств на гласный общественный контроль. На обсуждение понятий о праве и чести, о границах и сферах ответственности. У нас есть не только общественные, но и научные организации, куда можно обратиться за консультацией в подобных вопросах. И не в последнюю очередь мы уделяем внимание экономике, этой первооснове всяческой социальной стабильности. У нас всегда в некотором дефиците специалисты, а потенциальных рабочих мест явно больше в несколько раз, чем живёт всех людей на планете. Некоторые из нас меняют профессию по десять-двенадцать раз за жизнь. Кроме того, наша экономика поддерживает очень солидные резервы: у нас есть запасы пищи, промышленных мощностей и энергии на самый непредвиденный случай. Этих запасов даже без воспроизводства должно хватить сейчас на несколько десятилетий.
      – Но технический прогресс вы ведь при этом тормозите!
      – У вас ошибочные сведения. Мы просто не переводим слепо из лабораторий в промышленность всё, что создаётся каждодневными усилиями учёных и изобретателей. Те изобретения, которые несут благополучие и удобство для всех людей в долговременной перспективе, мы внедряем без проволочек. В первую очередь это касается медицины, образования, путешествий, отдыха, спорта. Что до индустриальных программ или бытовых изобретений, способных серьёзно повлиять не только на повседневную жизнь, но и на экосферу, или же просто чересчур затратных, – они внедряются в жизнь только после тщательной и всесторонней проверки. Мы не настолько богаты, чтобы тратиться на непроверенные технологии, за которыми потом, быть может, нам же придётся подбирать мусор.
      – Я вижу, – сказала тётушка Моэри, – у вас всё продумано наперёд. И у вас, и у всей вашей цивилизации.
      – Мы считаем это неотъемлемой обязанностью человека – продумать всё наперёд.
      – И вам не скучно жить в этом вашем стерильном, распланированном мире? Есть ли во всём этом смысл? Всё планировать, всё предвидеть, всё знать наперёд…
      – Нет, Моэри-баян. Нам жить не скучно. И смысл жизни от большого знания не теряется: разве что переопределяются отчасти его границы.

      Вернувшись от доброй старушки, Имир Торвен спрятал пистолет в ящик стола, вытянулся на жёстком диване и включил стереовизор. Компьютерных сетей в их земном понимании на Синиз не было, для получения информации жители планеты пользовались удивительно примитивными устройствами, печатавшими запросы и ответы на них в виде энциклопедических выдержек на пластиковых карточках. Вещание по стереовизору тоже было централизованным. Имир Торвен с большим трудом нашёл канал, по которому передавали личные поздравления. Он лежал, крутил в пальцах блокнот и размышлял об увиденном за день.
      Словно вторя его мыслям, зазвучала вдруг резкая отрывистая мелодия малых флейт, и вылетела в круг танца, изображавший искусственную льдину, маленькая хрупкая девушка-стебелёк с жёсткой гривой волос, заплетённых в две косички. Вслед за переливами мелодии тело девушки пошло волнообразными движениями; танцовщица, откинувшись назад и мелко перебирая ногами, обошла льдину кругом – и вдруг понеслась, закрутилась жгучим вихрем, перебрасывая с невероятной скоростью в руках разноцветные флажки. Мелодия танца завораживала необычно резкой гармонией, подчас ставившей на грань диссонанса. Девушка дрожала от напряжения, её гибкая фигура то вытягивалась струной, то неслась невообразимым росчерком, и в любое другое время Имир Торвен, чуткий к женской красоте, следил бы за искусством танцовщицы восхищённым взглядом. Сейчас же его интересовало только одно – флажки.
      Держа разлинованный блокнот на одном колене, историк кое-как успевал записывать знаки обеими руками. Семь цветов радуги соответствовали семи нотам земной грамоты, ноты-флажки в правой руке и в левой создавали двузначные комбинации, каждая из которых превращалась в букву линейного земного алфавита или в знак препинания. То было шифрованное послание, которого он ждал третий день. Послание от Комитета Сопротивления!
      Молодая танцовщица, исполнявшая номер, должно быть, была опытной связисткой. Иначе Комитет вряд ли доверил бы ей столь ответственное задание.
      Имир Торвен смотрел передачу ещё около часа. Потом прошёл в кабинет, быстро расшифровал «нотную» стенограмму. Машинально напевая, вчитался в текст.
      В шифровке значилось:

      «КУГУАР: ПО ИНФОРМАЦИИ КОМИТЕТА, ИНСТИТУТ ИСТОРИЧЕСКИХ ТЕХНОЛОГИЙ ПОЛУЧИЛ ОТ ВЫСШЕГО СОБРАНИЯ ПЛАНЕТЫ СИНИЗ ЗАДАНИЕ РАЗЫСКАТЬ И УНИЧТОЖИТЬ ВСЕ ДАННЫЕ, СПОСОБНЫЕ ПОМОЧЬ ИССЛЕДОВАТЕЛЯМ С ДРУГИХ ПЛАНЕТ ПОЛУЧИТЬ ИНФОРМАЦИЮ О НЕКОЕМ ОБЪЕКТЕ, ХРАНЯЩЕМСЯ НА СИНИЗ И ИМЕЮЩЕМ ОТНОШЕНИЕ К ПРОИСХОЖДЕНИЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ РАСЫ В НАШЕМ ШАРОВОМ СКОПЛЕНИИ. ВАМ ПОРУЧАЕТСЯ ЗАДАЧА ОТЫСКАТЬ ЭТОТ ОБЪЕКТ И ВЫЯСНИТЬ ЕГО ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ НЫНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ УМОЛЧАНИЯ, ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО ПРОВОДИМОЙ РУКОВОДСТВОМ ПЛАНЕТЫ. ВОЗМОЖНО, ВАМ ПОНАДОБИТСЯ ВСТУПИТЬ В КОНТАКТ С УЧЁНЫМИ ИНЫХ МИРОВ ШАРА; КОМИТЕТ СЧИТАЕТ ЭТО ВОЗМОЖНЫМ. В РАМКАХ ВАШЕЙ ЗАДАЧИ НЕОБХОДИМО ТАКЖЕ ПРЕДПРИНЯТЬ И ВПОСЛЕДСТВИИ КООРДИНИРОВАТЬ ДЕЙСТВИЯ, ПРЕПЯТСТВУЮЩИЕ СОКРЫТИЮ НАУЧНЫХ ЗНАНИЙ И УНИЧТОЖЕНИЮ ПАМЯТНИКОВ ИСТОРИИ, КАК ТОГО ТРЕБУЮТ ЗАКОНЫ ГАЛАКТИЧЕСКОГО СОДРУЖЕСТВА. ПРАЙД ПОДКЛЮЧИТСЯ К ВАШИМ ДЕЙСТВИЯМ ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ: ГЕПАРД.»

      «Кугуаром» был он, историк Имир Торвен, сорока трёх земных лет от роду, а «Гепардом» – Анер Костос, бывший техник «Диалектики», оставшийся на Синиз на нелегальном положении. «Прайдом» именовалась специальная группа, созданная вокруг землян Комитетом Сопротивления. Группа должна была использовать в полной мере знания и технические возможности земных добровольцев, чтобы разобраться не только с причинами нестроения на современной Синиз, но и с теми странными амбициями, которые нынешний режим планеты демонстрировал в отношении своих звёздных соседей.
      Но, как бы ни был эффективен «прайд», - поставленная задача явно выходила за все границы его возможностей. Поэтому, уничтожив листки из блокнота в утилизаторе, Имир Торвен долго сидел в молчании.
      – Одно из двух, – сказал он наконец по-синизски сам себе, – как тут говорят: они там либо все рехнулись, либо с жиру бесятся. Тут не «прайд», тут Академию Пределов Знания подключать надо – да только, боюсь, не хватит у них расчётных мощностей. Или мне предлагают, как древнему археологу, скакать теперь по вагонам и залезать в пыльные пещеры в поисках этого треклятого артефакта, который к тому же непонятно как выглядит? Есть ли во всём этом хоть какой-нибудь смысл?

226.14.4 – 226.14.5. Кое-что о землянах


      Вернувшись от шефа, Гиркан перепоручил своих помощников старшему по отделу, а сам заперся в кабинете и методично проштудировал семь видеокристаллов с информацией о земной группе, высадившейся ничтожное время назад здесь, на Синиз.
      Поначалу всё шло неплохо, даже очень хорошо: гостям из невероятных глубин предоставили лунную базу, где они могли в своё удовольствие наслаждаться общением с интеллектуальными и культурными достижениями Синиз, а равно и с цветом её народа. Видимая общность культур Синиз и Земли – то же всепланетное общество, давно уже миновавшее смутные фазы всеобщего объединения, то же бережное внимание к образованию и культуре, то же стремление в космос – заставили политических деятелей планеты всерьёз воспринимать землян как младших товарищей на звёздном пути прогресса. Замкнутость и холодное немногословие земной экспедиции, стремление пришельцев к чёткости фактов и формулировок, полное отсутствие остроумия воспринимались скорее как осторожность, нежели как недостаток цивилизации. Однако постепенно различия выявились во всей глубине. Начать с того, что земляне осваивали космос очень неохотно и медленно, тратя средства на космические исследования лишь по необходимости, в то время как цивилизация Синиз, вырвавшись сто пятьдесят лет назад на звёздные просторы, веселилась и играла теперь среди них, как борзой щенок. Эта немыслимая для Синиз скупость земной политики в ещё большей степени проявлялась в научных экспериментах. Земляне, как правило, выделяли средства и человеческие усилия только на опыты, необходимость и практическая польза от которых была доказана. Даже величайший опыт в их истории, позволивший земному человечеству покорить самые отдалённые космические расстояния, был затеян и проведён горсткой энтузиастов. А потом чудаки-земляне ещё долго обсуждали, не нёс ли этот эксперимент состава преступления!
      Гиркан зажмурился и представил себе, как талантливый молодой учёный… назовём его, к примеру, Х…, влетает в Высшее Собрание с проектом, реализация которого позволит синизским кораблям забираться не на сто и даже не на триста, а вот так же – на десять, двадцать тысяч световых лет! Вот вам, дескать, расчёты, вот вам идея, а вот то, что мне нужно для эксперимента. Всё сыщется мгновенно – средства, добровольцы, материалы! Человечество не должно стоять на одном месте, человечество должно проявлять динамику, даже если эта динамика сопряжена с большими затратами и риском. Где это, интересно, вы видели прогресс без риска? Ну нет, дорогие земные сородичи, тысячу раз прав был доктор Иалан Кшеш-Маалу, предположивший за вашим совершенным и развитым обществом психологию влюблённого в свою шкуру жлобствующего обывателя!
      Или взять земное воспитание! Да, у них тоже есть система школ-интернатов, позволяющих передать дело формирования новых поколений знающим толк профессионалам. Но даже поверхностного взгляда достаточно для того, чтобы понять, как стандартны все земляне – в своих суждениях, в своих реакциях и в своих повседневных действиях. Такое ощущенние, что на Земле напрочь задавлено индивидуальное развитие – нет школ для будущих Учителей, для космических исследователей, для творческой элиты… Всё нивелируется под одну гребёнку, точно в допотопном обществе всеобщего потребления. Может быть, в этом и цель – растить из людей производственные машины со стандартным интерфейсом? Тогда откуда на их планете берутся новые Учителя? Вроде бы историки на Земле проходят специальные курсы переподготовки, позволяющие им глубоко почувствовать все особенности психологии предыдущих поколений. Быть может, нечто вроде посвящения существует и для касты Учителей? Надо будет заняться подробнее этим вопросом. В конце концов, скажи мне, кто твой Учитель, и я скажу, на что годен ты сам…
      Но самым сложным для сознания жителей Синиз были отношения землян с великим множеством других цивилизаций, населявших Галактику. Синиз находилась в самом центре шарового скопления, где звёзды приближены друг к другу, и самый первый опыт космических перелётов принёс астролётчикам информацию о множестве миров, населённых такими же, как они сами, людьми – к сожалению, находившимися на несравнимо более низких стадиях духовного и материального развития. Земляне же, вышедшие из отдалённого уголка Галактики, бедного звёздной массой, в течение столетий исследовали космос, но натыкались в лучшем случае на следы руин, позволявших при некоторой доле воображения предположить существование инопланетного разума. И лишь с изобретением корпускулярных инверторов землянам случайно удалось принять и расшифровать послание, приглашающее их расу вступать в галактическое содружество. Все формы разумной жизни в этом содружестве были гуманоидными, но назвать их «людьми», судя по снимкам и описаниям, не повернулся бы язык даже у самого ярого антропоцентриста. Естественно, контакты с такими «инопланетянами» могли и не способствовать развитию у землян интереса к исследованиям космоса. Для жителя Синиз, знавшего с детства, что его окружает множество миров, населённых точно той же человеческой расой, было бы диким представить своё человечество одиноким в окружении птицеобразных или собакоголовых гуманоидов. Счастье ещё, что первые прибывшие в шаровое скопление извне инопланетяне оказались людьми во всех смыслах слова – и генетически, и внешне, да и по основным этическим понятиям, пожалуй, тоже. Даже язык Синиз земляне расшифровали и выучили сразу же, сообщив попутно, что он похож на древние языки их собственной планеты – некую «тюркскую группу». Воистину, в безграничной Вселенной случаются удивительные совпадения! Если только не предполагать, что это и не совпадение вовсе… Стоп! Об этом сейчас лучше не думать. Сейчас лучше думать о деле.
      Главные проблемы со взаимопониманием начались тогда, когда земляне изложили свою позицию в вопросах контакта с другими, менее развитыми культурами. Оказывается, земная этика вообще очень скверно относилась к тайнам, а всякого рода тайная деятельность была законом категорически запрещена. Похожими были и те законы, которыми издревле пользовались другие расы там, в галактике. Эти цивилизации, сколь угодно древние и могучие, даже представить себе не могли, что значит помогать другим мирам выбраться из трясины исторических мерзостей на проторенную дорожку к новому миру. Вернее, их законы разрешали помощь, но помощь эта должна была всякий раз быть открытой и гласной, основанной на полной информации о пришельцах. Полная информация! Гиркан горько усмехнулся, представив себе вождей полудиких племён, дерущихся на ритуальном поединке за право обладания лазерной винтовкой… Впрочем, из всякого правила допускались исключения: земляне признавали право вмешиваться любыми способами в дела других цивилизаций, если этими «делами» оказывались геноцид, экоцид или истребительная война. Имелся в земных законах и пункт, приводивший Гиркана в особенное смущение: вмешательство требовалось в тех случаях, когда правящие круги скрывают от населения критически важную для повседневной жизни информацию или препятствуют свободному информационному обмену. Скрывать от населения что бы то ни было – гадость, редко оправдываемая необходимостью по-настоящему. Но вот как, скажите на милость, понимать «свободный информационный обмен»?!
      Словом, политика Синиз, невидимой рукой последовательно направлявшей историю соседних цивилизаций в иное русло, казалась землянам дикостью. Представители Земли потребовали контакта с инопланетными гостями других рас, находившихся в этот момент на планете. Результаты контакта землянам чем-то не понравились, и они на полном серьёзе засобирались посетить соседние планеты, особенно те, которые импонировали им своим уровнем технологического и социального развития, – вроде Вилиминтали или Атмара. Это означало бы крах для всей программы Института Исторических Технологий, шаг за шагом последовательно маскировавшей следы присутствия Синиз на этих мирах. Появление корабля пришельцев в небесах планет, где лишь чудовищными усилиями удавалось кое-как перевести рассказы очевидцев о «летающих веретёнах» и «светящихся треугольниках» в разряд псевдонаучных выдумок, должно было насторожить всех. И в первую очередь – службы безопасности. Гиркан хорошо знал, на что способны службы безопасности. Экзальтированные мальчики и девочки из ИИТ, лишь с трудом обученные минимальным нормам конспирации, и без того частенько оказывались в беде во время своих исторических миссий. Лишь достижения Синиз в области волновой психотехники позволяли хоть как-то сгладить последствия таких инцидентов, сведя потери к минимуму. А теперь наглые пришельцы из-за границы звёздного острова вознамерились сорвать покров с одной из величайших сакральных тайн Синиз!
      И хорошо, если только с одной…
      Собственно, на этом контакт прервался. Доктор Иалан Кшеш-Маалу выразил землянам протест, Высшее Собрание протест поддержало, и гости убрались подобру-поздорову, корректно расставшись с гостеприимными хозяевами. На Синиз остались гостями трое членов земной научной экспедиции: историк Имир Торвен, лингвист Мирта Унсет и вычислитель Тимур Шер. Сообщество Синиз приняло их как уважаемых гостей. Но служба внешнего наблюдения донесла, что земляне не удовлетворились этим: на других планетах высадились ещё несколько членов земной экспедиции, которые немедленно завязали самые тесные контакты с некой экстремистской научной организацией, ядро которой существовало на самой Синиз – с Комитетом Сопротивления.
      А как же законы о невмешательстве? Ай да земляне!
      В земных законах, впрочем, существовала оговорка: любой житель планеты мог лично заняться деятельностью любого рода, в том числе и тайной. Правила невмешательства распространялись здесь лишь на общественные организации и общество в целом; не рассчитывая на поддержку Земли, любой землянин мог остаться на любой планете и заняться тем, чем считал нужным с точки зрения своей «чести» (земляне, видимо, были более примитивной и воинственной культурой, чем показались сначала, и не считали «честь» субъективным понятием). Это не осуждалось, но и не приветствовалось; это считалось личным делом гражданина. Видимо, земляне понимали на уровне общества всю неэффективность подобных вмешательств. Гиркан представил, сколько бы пользы мог принести ИИТ со всеми своими благонамеренными программами, если бы на поддержку этих программ не работало двенадцать процентов экономики и общественное мнение всей Синиз!
      Как бы то ни было, земляне нашли сторонников – пресловутый Комитет Сопротивления. Это уже сила, хоть и непонятно, какая по масштабам. И об этой силе никак не скажешь, что она действует открыто и гласно. Никто не может понять даже того, каковы её цели! Ведь нельзя же серьёзно считать, что целью организации такого уровня и такой глубины законспирированности может стать «освобождение» планет шарового скопления из-под «ига» ИИТ! Есть наверняка и другие, более серьёзные задачи. И земляне, должно быть, либо не понимают этих задач, либо же всецело согласны с ними. Что тут правильнее предположить? Эти странные люди – настоящая коробка с сюрпризом; откроешь – выскочит чёрт-те-что. Не зря же историк Имир Торвен заинтересовал самого Кафуфа, да ещё как заинтересовал – навлёк на себя неслыханное на Синиз подозрение в убийстве и тайном сговоре!
Комментарии 
3rd-Nov-2008 05:52 am (UTC)
Сколько думаю об этом, с позволения сказать, "различии менталитетов", столько поражаюсь, что контакт пострадал в первую очередь из-за неудачных попыток выбора логического языка общения. Бессмысленно подкреплять выводы, полученные логически, впечатлениями, полученными эмоционально, это все равно что доказывать теорему Пифагора, ссылаясь на партитуру "Пиковой дамы".
Ну и моя любимая мысль: даже если тебе много лет парили мозги ложью, которая не является в принципе непроверяемой, то, то факт запаривания мозгов, конечно, является смягчающим обстоятельством, но не снимает с тебя вины ни за твои поступки, совершенные в поддержку этой лжи, ни за то, что ты не пересмативаешь свои взгляды на ложь, получив внятные доказательства ее лживости. Нельзя до бесконечности прикрываться тем, что чужие дяди тебя обманули, - есть же рядом люди, которых никаким дядям обмануть не удалось...
3rd-Nov-2008 06:03 am (UTC)
Со стороны землян были и те, кто предлагал язык эмоций в качестве основного. Например, Иитиро Миноки. Но их никто не послушал: наоборот, к ним приставили Леру Нуар с наказом "стеречь строго, наблюдать"... :).
3rd-Nov-2008 06:59 am (UTC)
Я не против языка эмоций, я сама такая. Я про то, что надо было придерживаться одного выбранного языка, тогда меньше было бы лакун в понимании. Правда, язык эмоций сделал бы общение более драматичным (что и происходило частным порядком сплошь и рядом), зато степень понимания все равно была бы высокой. Не сказать, чтобы Миноки не понимал оппонентов :)
3rd-Nov-2008 07:12 am (UTC)
Куда уж драматичнее, чем было! "Все перепились, все передрались..." (с) Чебурашка.
3rd-Nov-2008 12:04 pm (UTC)
Гиркан - восторженный идиот? Покрайней мере у меня он вызывает именно такие чувства. Ну и классическое "общество без цветовой дифференциации штанов не имеет цели", ага.

/Ждет когда до сотрудников ИИТа дойдет, что считать что они вершина пирамиды глупо.
3rd-Nov-2008 06:12 pm (UTC)
У нас создалось впечатление, что никогда :) По крайней мере, это были самые занудные зануды в вопросах усовершенствования общества...
4th-Nov-2008 11:31 am (UTC)
Ради практики расстрелял всю обойму с двадцати пяти шагов, написав с помощью пуль на деревянном щите своё имя старинными латинскими буквами.

Он точно не Мэри-Сью? Сколько патронов в той обойме? :)
4th-Nov-2008 12:27 pm (UTC)
Точно. В обойме для развлекательной стрельбы 52 патрона калибра .177 (4,5 мм).

Здесь, возможно, возникло разночтение: "старинными латинскими" - имелась в виду не латинская вязь, а то, что сам по себе латинский алфавит с точки зрения современников Торвена выглядит устаревшим. Я исправлю этот факт в ЖЖ, но оставлю в рукописи: там разберёмся...
12th-Dec-2008 11:23 am (UTC)
Среди известных людей З.Фрейд, из-за неизлечимой формы рака нёба с помощью доктора Шура совершил эвтаназию в своём лондонском доме 23 сентября 1939 г., прежде пережив 19 операций по удалению опухолей под местной анестезией. Вот, советую почитать http://ru.wikipedia.org/wiki/Эвтаназия
13th-Dec-2008 04:24 pm (UTC)
Эвтаназия - это вечная тема и тут споры будут продолжаться вечно...
Выпуск подгружен %mon%