?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
Написал тут новую книжку в ходе сессии… 
8th-Dec-2013 08:07 pm
аватара
Не то чтобы что, но мозг в последние три года совсем не варит, а писать всё равно хочется. Поэтому для разминки я написал маленький текстик про более или менее светлое будущее, в котором тем не менее тоже случаются некоторые проблемы.

Предупреждаю сразу, что текст содержит в себе массу обиднных отсылок, личных наездов, хуцпы, разного рода гэгов и, в силу этих признаков, вообще не рекомендуется для чтения. Кроме того, я думаю, что Джордж Лукас оскорбится.

Если же всё это вас не отпугивает и вам 16+, то вы можете свободно ознакомиться с этим продуктом студенческого мозгового спазма. Прямо в нижеследующем посте всякий желающий сможет начать читать про такую вещь, как

Проклятие Красной планеты



Это годы великих свершений. Всемирная рабочая РЕСПУБЛИКА, давно утратившая функции государства, объединяет всё человечество. Ради решения насущных экономических проблем и уменьшения бремени Земли, люди активно осваивают другие планеты Солнечной Системы, изменяя их географию и, при необходимости, собственную природу, чтобы уметь справляться со всеми вызовами космоса.


В ходе работ по освоению Марса экономика Красной планеты сталкивается с серьёзными трудностями. Группа земных физиков-экспериментаторов, в отчаянных попытках изменить марсианскую атмосферу, раз за разом вызывает дестабилизацию местной энергосистемы. Попытки изменить характер экспериментов могут быть, по словам учёных, чреваты планетарной катастрофой; продолжение же проекта в прежнем темпе угрожает, в свою очередь, стабильности и безопасности марсианских индустриальных сетей.


Пока учёные спорят о возможности внесения корректив в проект, два слесаря Центральной Аварийной Службы отправляются в проблемный регион Марса, чтобы на месте восстановить бесперебойное функционирование энергетического комплекса…


I


Лёгкий марсианский турболёт снижался вдоль юго-восточного склона Олимпа. Колоссальная гора, в семь раз выше своего земного тёзки, бросала резкую тень на низовые отроги, поросшие жёлтыми пятнами модифицированного мха. Во тьме каньонов между отрогами блестели неяркие разноцветные огни модулей автоматики. Кое-где на скалах лежал тонким слоем бледный инеистый снег, искрившийся, когда иглы лазерных фар турболёта пробегали по его смёрзшейся твёрдой поверхности.

— Рейс шесть-один-шесть, «Зеркало», — сообщил диспетчеру пилот турболёта. — Прошли маяки КРО защитной зоны, держимся в створе приводов, вертикальная скорость минус семь метров в секунду. Просим посадки в причальной зоне городка экспериментаторов.

— Диспетчер причального терминала, — с готовностью отозвались в эфире. — Приветствуем, шестьсот шестнадцатый! Мы ждали вашего прилёта завтрашним утром, но это неважно: площадка свободна, курс открыт. Ниже глиссады слабый ветер, давление ноль восемнадцать. Вы предупредили центральную диспетчерскую, что приближаетесь?!

— Да, шесть минут назад.

В эфире несколько секунд помолчали.

— Откалибруйте ваш радиовысотомер в соответствии с сигналами привода, шестьсот шестнадцатый. У нас серия опытов, высота посадочной зоны изменена на плюс восемнадцать метров. Передаю вас автоматике. Удачной посадки!

Пилот турболёта развернул пульт предпосадочной подготовки. Его напарник, красивый креол в форменной блузе, придвинул к себе радарный тубус и прижал мягкую амбушюру к глазам.

— Ну и дела! — сказал он негромко.

— Ты о чём, Гарт? — удивился пилот.

— О том, что в месте нашего прилёта полоса вдруг поднялась на восемнадцать метров, а мы узнаём об этом за четыре минуты до посадки. Ни карт, ни диспетчерского предупреждения! Вот хороши бы мы были, если бы летели сейчас на автопилоте!

— Автопилот прочитает показания радара, — возразил командир турболёта. — На это и расчёт.

— Да, но радар здесь не работает. Я ничего не вижу в этой мешанине… Хотя, кажется, вижу сигналы ДПРМ. Или нет? В радиодиапазоне здесь — полнейшая мешанина…

— Зато оптическая видимость прекрасная, — успокоил напарника пилот. — Полоса и посадочная зона отлично видны без приборов.

— Хорошо, что на Марсе всё ещё нет облаков!

— В этой зоне облака как раз бывают, но обычно они невидимые. Здесь отчего-то высокая ионизация. Убирай радар, Гарт, и давай читай контрольную карту!

— Как скажешь. Закрылки выпущены… посадочное шасси выпущено… угол лопастей сорок, тяга шестьдесят пять процентов. Режим вертикального полёта… Скорость сто…

— Прошли дальний привод. Автоматика сопровождения… Что за чёрт! Автоматика уводит под глиссаду! Автоматику отключил, ручное управление! Скорость?!

— Скорость восемьдесят. Прошли ближний привод… Механизация стыковочного узла в норме… Вертикальная тяга пятьдесят четыре процента, режим зависания. Скорость тридцать пять… Инерция погашена! Гиростаты на ноль… Тяга сорок пять, снижение. Решение на посадку?!

— Отказ! — внезапно крикнул пилот.

— Что?! Командир, ты…

— Отказ в посадке! Зависание, тяга пятьдесят четыре… Что-то здесь неладно, Гарт. Cам видишь!

Он повернулся к своим пассажирам, неуклюже скорчившимся на откидной скамье в транспортной секции турболёта:

— Ребята, мы прекращаем полёт и возвращаемся. Здесь всё как-то… ненормально! Я раньше такого никогда не видел и не ощущал, но… Что-то происходит, вот что! Непонятное дело. Всё вроде бы в порядке, если смотреть вокруг, но… Мы уже трижды могли разбиться вдребезги, если бы просто-напросто доверились автоматической программе полёта!

— Регион в аварийном состоянии, — произнёс один из пассажиров. — Не волнуйтесь, командир, это наша профессия. Мы сейчас просто десантируемся вниз!

— На тросе?! — воскликнул поражённый пилот.

— Да, на тросе, конечно. Марсианская гравитация поможет нам добраться до поверхности.

— А обратно?!

— Обратно ещё не скоро. Разберёмся! Пошли, что ли? — обратился он ко второму пассажиру.

Тот неопределённо кивнул в ответ.

Машина медленно дрейфовала у самого конца взлётной полосы. С пузыря её транспортной секции стремительно сбежал трос, утяжелённый на конце каплевидным грузом. Одна за другой две фигуры соскользнули по этому тросу на блестящую оплавленную поверхность полосы, придерживая у плеча небольшие мешки-слинги со снаряжением. Старший из пассажиров поднял руку в жесте, означавшем благополучный исход высадки. С низким шелестом, заменявшим в разреженном воздухе Марса натужный гул турбин, маленький турболёт развернулся над полосой и стремительно поднялся в чёрно-фиолетовое марсианское небо. Его миссия здесь была окончена.

Бывшие пассажиры воздушной машины скорым шагом направились от полосы к низкому приземистому строению, один из входов которого украшен был синим светящимся кругом — символом, означавшим, что за ним скрывается отделённый системой шлюзов островок земной атмосферы. Беззвучно открывшаяся дверь шлюза приняла в себя путешественников. Газовая смесь, напоминавшая земной воздух, наполнила маленькое помещение, а вслед за тем вторая дверь пропустила путешественников в длинный низкий коридор, слабо освещённый желтоватыми полупроводниковыми панелями.

Гости поспешно освободились от мешков, скинули маски и капюшоны марсианских дорожных спецкостюмов из искусственного меха. Один из прилетевших был высоким мужчиной северного типа, светлоглазым и светловолосым, ростом, пожалуй, с марсианина, но поуже в плечах. Вторая фигура в спецкостюме оказалась молоденькой девушкой с чёрными, как смоль, волосами и отчётливо заметной смесью европейской и азиатской крови в чертах подвижного, своенравного лица.

— Уф, — произнёс мужчина, осматриваясь. — Прилетели. А ну-ка, подай-ка мне ключ на тридцать два!

— А где он?

— В мешке он. Сама туда клала!

Молодая девушка достала из слинга блестящий ключ, протянула напарнику. Тот ловко вывернул ключом кран подачи газовой смеси до упора, убрал инструмент в карман на поясе.

— Смеситель газов барахлит, менять надо вместе с редуктором. Как будто кто-то врезал в него дополнительную трубу, причём совершенно безграмотно. Вообще, станция выглядит как барахло. Ты обратила внимание, что так напугало пилотов?!

— Нет. Мне показалось, что это профессиональная интуиция.

— Смотри в оба глаза, Вика, если не хочешь всю жизнь подавать ключи. Так вот, на заметку тебе: когда мы висели над полосой, посадочные огни горели белым, а не зелёным.

— Я думала, они зажглись белым потому, что пилот собрался уводить машину…

— Мы были в посадочном режиме, а белые огни означают срочный старт. Не просто старт, а срочный! И между тем, я не видел и не слышал, чтобы…

Его слова прервал нарастающий гул и вибрация из-за стен здания.

— Ну вот и ответ! Грузовая суборбитальная ракета, а то и небольшой планетолёт. И всё это — через три минуты после нашей высадки! Будь мы сейчас на лётном поле, нам пришлось бы убираться в форсированном режиме — может быть, даже с аварией.

— Или нас бы просто снесло при старте.

— Ну уж, тут ты сгущаешь краски. Есть же автоматика, контролирующая стартовую обстановку!

— А вы вспомните, шеф, что пилот говорил про автоматику! Ещё до этого старта мы с автоматикой раза три подряд разбились бы как миленькие! Тут вся станция барахлит, тут не смеситель газовый, а всю систему менять надо…

— Возможно. Но у нас есть заказ-наряд, который надо закрыть. Мы сегодня чиним энергоцентраль, и думаю, что ремонт энергетического контура будет довольно быстрым делом. А об остальном наверняка будет интересно для начала узнать Координационному Совету планеты.

— Координационному Совету уже давно следовало бы прикрыть эти опыты, — недовольно заметила Вика. — Такие мощные взрывы, выбросы энергии — и всё это у подножья величайшего в Солнечной Системе вулкана! Что будет с тектоникой Марса, если вулкан проснётся?!

— Насколько я понял, цель именно в том, чтобы разбудить вулкан, поставив под контроль его активность. Олимп — величайший из потенциальных природных источников углекислого газа, кислорода и воды. Овладевший его силой овладеет и всем будущим Марса. И если здешним учёным повезёт, мы уже через десять-пятнадцать лет будем ловить хариусов в здешних ярдангах. Ты ловила когда-нибудь хариусов, Вика?

— Пробовала. Но игры с вулканом меня смущают. На Земле учёные осторожны, а здесь готовы выпустить из бутылки джинна, спавшего несколько миллионов лет кряду. А ведь окрестности Олимпа — это одна из самых густо заселённых марсианами провинций!

— Долой сомнения! — провозгласил светловолосый мужчина. — Пошли, нам нужно заниматься нашей работой.

— Со стороны хозяев было бы весьма любезно, например, встретить нас…

— А ты не обратила внимания, что мы сами забыли доложить о нашем прибытии? Снимай-ка лучше эту шубу, и давай достанем оборудование. Не стоит зря отвлекать работающих людей. Кажется, их диспетчер сказал, что у них идёт серия опытов. Пусть они занимаются своим делом, а мы будем делать своё. Как я уже сказал, наша работа здесь обещает быть быстрой.

Мягкие пушистые спецкостюмы для путешествий по поверхности Марса были скатаны в трубки и уложены в мешки. Работники аварийной службы остались в форменной одежде: широкие, удобные комбинезоны-моно из синей ткани со светящимися «липучками», тонкое тёплое бельё и пушистые свитеры, поглощающие с равным усердием пот и машинные жидкости. Тяжёлые ботинки с подошвами, прочно фиксирующимися на любой поверхности, обхватывали ноги почти до колен; правильно ходить в таких ботинках, не прилипая к полу, было целым искусством, зато в самых ненадёжных обстоятельствах они прочно и стойко фиксировали ремонтника. Оборудование состояло из инженерных анализаторов с набором сменных насадок, драйвера — рукояти с ультразвуковым мотором, на которую крепились самые разнообразные насадки, приводившиеся в действие вращением, а также набора гаечных ключей, ножей и пары молотков, используемых с помощью мускульной силы. Необходимым дополнением к инструментарию каждого из ремонтников был лазерный искровой лом, инструмент, подобный обычному лому или перфоратору, но вместе с тем служивший при необходимости пилой. На поясах крепились коробочки автоинструкторов — специальных носителей технических и опытных данных, передававших информацию об объектах работы прямо в зрительные центры мозга и в моторную память. Сейчас к автоинструкторам подключены были кассеты с информацией об энергетических системах и модулях станции. Непарные браслеты нейральных интерфейсов защёлкнулись на руках. Всё было готово.

— Ну что, разрядница? — обратился к своей спутнице светловолосый. — Как нам будет проще добраться до модулей энергетического привода?!

Вика сфокусировала зрачки так, чтобы чётче видеть карту автоинструктора, чем окружающую обстановку. На карте вспыхнули синие и зелёные приводные линии.

— Есть два пути отсюда, — ответила она. — Мы в грузопассажирском модуле эвакогруппы, то есть на отшибе. Поэтому коммуникаций, сообщающихся с главными промышленными центрами станции, всего две: воздуховод и канализация. Я, естественно, за воздуховод. Или же пойдём обратно через лётное поле.

— Лётное поле? Ты видела, какой бардак там творится?!

— Тогда воздуховод. В воздушном канале тесновато, но зато мы пройдём до самого энергетического центра, без необходимости заворачивать к экспериментаторам и лезть им под руку в ответственный момент. Сделаем работу и вызовем турболёт, пусть забирают нас обратно прямо с крыши энергетического модуля.

— Что ж, это возможно. Лезь тогда на меня!

Мужчина, нагнувшись, подставил девушке широкую ладонь. Та встала на неё ногой, и светловолосый напарник поднял Вику в воздух, к самому потолку коридора. Она перенесла тяжесть ноги с его ладони на плечо, встала, балансируя, обеими ногами на его мускулистый загривок и, вытянувшись, сняла люк потолочной вентиляции. Мгновение — и девушка исчезла в люке.

— Держи руку! — позвала она. Её напарник протянул руку вверх, нашарил ладонь девушки, и та с усилием втянула его за собой. Последними исчезли в люке слинги с марсианскими спецкостюмами.

— Ты первая, — предложил мужчина.

— Хочешь пялиться на меня сзади? Не возражаю, — Вика пожала плечами и быстро поползла на четвереньках туда, куда указывала стрелка маршрутной карты.

Мужчина хмыкнул и последовал за ней в темноту туннеля. Свет не включали: инфракрасные очки и автоинструктор давали точное представление о проделанном пути и о царившей впереди обстановке.

Петлявший в темноте ход вывел в полого спускавшийся рукав, за которым жужжали забранные сеткой лопасти турбокомпрессоров, концентрировавших воздушную смесь.

— Отключи их, Кенни, — сказала Вика. — Они меня нервируют.

Светловолосый мужчина вставил в блок проводов два штекера, подключенных к клеммам портативного анализатора. Поданная через нейроинтерфейс команда мгновенно заблокировала цепи питания. Гудение вентиляторов смолкло.

— Мы в основном здании, — сказала Вика, отвинчивая держатели предохранительной сетки, отгораживающие мощный блок лопастей турбины от трубы воздуховода. — Добро пожаловать внутрь! Надеюсь, что хозяева предупреждены теперь должным образом о нашем визите?

На пульте коротко мигнула зелёная лампочка, мигнула и отключилась — как будто погас один из многочисленных глаз, зорко следивших за происходящим в операторской секции. Затем на месте зелёного сигнала зажёгся жёлтый — «Плановое отключение цепи питания в штатном режиме».

Дежурный оператор климатических систем не придал этому особого значения.

— Штатное отключение турбокомпрессоров системы воздухоснабжения, — бросил он через плечо в гудящий голосами операторский зал. — Система в норме, аптайм десять минут.

— Принято, штатное отключение, — дежурный оператор кивнул и вернулся к своим непосредственным занятиям. У него на пульте было гораздо веселее.

Но в верхней части зала, на балкончике, заботливо отгороженном блестящими поручнями от операторских мест, сидели несколько зорких, внимательных ко всему происходящему людей в странной одинаковой одежде, напоминающей старинную униформу. Один из них, коричневый от загара и старости, перегнулся через поручень к пульту оператора климатических систем.

— Как — штатное отключение? Кто отключил?!

— Возможно, автоматика. Профилактическое отключение. Это не авария, у нас запас воздуха на семьдесят часов, да и наружным воздухом Марса вполне уже можно дышать… Всё в порядке, всё под контролем.

— Нет, не всё. — Коричневый старик сжал кулаки, наклонил вперёд крупную седую голову. — У нас гости!

— Не может быть, — ответил диспетчер. — Они же убрались восвояси!

— Может быть, они высадили аварийную бригаду по тросу?

— По тросу? Зачем? Им проще было бы сесть на пустую полосу. Разве что они заподозрили неладное, но тогда они наверняка связались бы с нами ещё раз. Не тревожьтесь по пустякам, на станции только проверенные люди.

— Я считаю предположение профессора Калнинша обоснованным, — вдруг резко сказала женщина в такой же, как у коричневого старика, униформе. — Посторонние могут быть в секции воздуховода. Оператор! Немедленно запустите турбину воздушного компрессора обратно на полный ход!

— Что?! — Оператор климатических систем повернулся к говорившей. — Но это же…

— Именно. Если они перемещаются в воздушном канале, то защитные решётки сняты, и турбина просто всосёт их.

— Это же убийство!

— Нет, это несчастный случай на производстве! Никто не просил их появляться здесь — вернее, наоборот, мы категорически просили не появляться здесь, и такая наша просьба кое-что да значит! Мы — Институт, мы творим историю будущего мира! Не станем же мы давать объяснения, что и как мы тут делаем, стаду невежд, неспособных понять и трети наших формул?! Запускайте турбину, Бартоломео, хватит болтовни!

Оператор, поколебавшись ещё секунду, нажал кнопку аварийного рестарта. До сидевших в диспетчерском зале докатился едва слышимый гул, сопровождаемый порывом вибрации. Зелёный огонёк, означавший штатную работу компрессоров, вновь вспыхнул ровным немигающим светом. Спустя миг в вибрацию вкрались новые нотки — едва различимый скрежет, шорох, затем отдалённые звуки ударов; металл цеплялся за металл, молотя по нему со скоростью семи тысяч оборотов в минуту. Что-то лопнуло, хрустнуло — в трубах отдался гаснущий скрежет. Затем вибрация почти исчезла, влившись в общий гул мощных механизмов, поддерживающих работу автоматики опытного поля.

— Всё, — хрипло сказал старик с коричневой кожей. Для убедительности он присовокупил к этому короткому междометию грязное славянское ругательство.

— Немедленно пустите кибера осмотреть турбины, — приказала женщина в серой униформе. — Пусть выведет изображение того, что там творится, на экраны.
Дежурный по климатическим установкам и ещё несколько операторов оглянулись на неё с ужасом.

— Но… я не хочу! — сказал старший оператор. — Вдруг мы там… увидим?!

— А я хочу, — отрезала женщина. — И наше счастье, если мы увидим там именно то, чего вы так боитесь в своей бабьей мягкотелости, Лю Шэнсинь! Это значит, что мы избавились от проблемы. Иначе же вам придётся идти и сделать то же самое — но уже руками, вы поняли меня?!

Женщина, похоже, умела быть убедительной.

Минуту спустя на главном экране операторского зала появилось изображение бледных дисков, составленных бешено вращающимися лопастями турбокомпрессорной установки. В свете рассеивающего источника, установленного на кибере, были отчётливо видны тысячи мельчайших красных капелек, стекавших отовсюду по стенам воздуховодов в общий вихрь алого пара, всасывавшийся в турбину. Какие-то чёрные ошмётки и лохмотья валялись там и сям на пластиковых плитках воздушного канала.

— А красиво, — оценила женщина в униформе. — Эффективное средство, в принципе, надо будет взять его на вооружение в будущем. Я думала, такое только в кино возможно… Киберу — приказ: немедленно убрать и уничтожить все следы до единого. Дня два-три спустя мы, наверное, всё-таки вынуждены будем принять здесь какую-нибудь комиссию, но к тому времени у нас уже будет что ей сказать и показать. А следы — это ни к чему, это лишнее. Не оставляйте следов, коллеги! Главное — результат!

Когда лопасти турбины неожиданно пришли в движение, Вика испытала в первый момент лишь оторопь — точно в страшном кино, когда идиллический пейзаж или мирная сцена у старинного семейного очага превращается за доли секунды в арену катастрофы.

Кенни был проворнее и опытнее; в своей профессии аварийщика он не раз испытывал смертельный риск. Едва лишь за спиной загудели раскручивающиеся лопасти турбокомпрессора, он выхватил наотмашь лазерный лом и два раза вслепую, не глядя, ударил наотмашь вбок и влево. Посыпались крошки горелого пластика, грохнулась внизу выломанная панель. В тот же миг компрессор заработал в полную силу. По трубе воздуховода понёсся целый океан воздуха, сминая, выдавливая, разрушая.

Первым порывом Кенни было спрыгнуть вниз, в открывшуюся дыру. Преодолев это недостойное желание, он взглянул на оказавшуюся впереди напарницу. Вика парила в воздушном потоке горизонтально, её комбинезон-моно трепал жестокий ветер. За спиной у Вики кружился серый вихрь турбинных лопастей. Какую-то долю секунды Кенни не мог понять, на чём держится Вика, пока не увидел, что обе её ладони отчаянно сжимают рукоять надёжно присосавшегося к стенке вантуза. «Молодец девочка, сообразила!» — мысленно похвалил Кенни свою молодую спутницу.
Остались сущие пустяки: снять её оттуда так, чтобы не промахнуться. Промах чреват был попаданием на лопасти. Кенни хорошо понимал это.

Упираясь ботинками в край пробитой дыры, он медленно, сантиметр за сантиметром, выдвинулся в канал. Ветер, не ослабленный защитными решётками, приобрёл убийственную силу. «Сами виноваты, — мелькнула в мозгу шальная мысль, — шли бы, как люди, а не ползали по технологическим каналам! Мы, аварийщики, как крысы: вся наша жизнь проходит в технологических каналах!».

Кенни осторожно пошарил рукой в воздухе. Рука ухватилась за каблук Викиного ботинка. Поток воздуха обжигал и сушил кожу. Вторая рука выставилась вверх, готовая сработать на подхвате…

— Отлепляйся! — крикнул Кенни.

Вика оторвала вантуз от стенки, и ветер тотчас снёс её в руки напарника. Кенни втолкнул её до пояса в пробитое ломом отверстие.

— Ой, слинг, слинг! — крикнула Вика.

Кенни даже не успел понять, в чём дело. Слинг, висевший через плечо Вики, от удара сполз через шею и теперь держался на девушке лишь чудом. Кенни сделал движение, чтобы поймать слинг, но промахнулся. Сумка со скоростью пушечного снаряда унеслась вслед за воздушным потоком. Хруст и вой не оставили сомнений в судьбе слинга. Через секунду турбина выплюнула тёмные ошмётки ткани. Кенни почувствовал, как на его лицо падают какие-то мелкие, тёплые брызги.

— Чертовщина, — пробормотал он, глядя вниз.

Внизу простиралось тусклое, едва освещённое помещение, заполненное одинаковыми полупрозрачными цилиндрами, медленно вращающимися на массивных спиральных постаментах. Воздух в помещении был не земной, а марсианский, разреженный, разве что очень тёплый. Дышалось легко лишь потому, что часть сжатой земной газовой смеси проносилась через трубу воздуховода.

Кенни поспешно прикрепил к отломанному краю крюк грапплера, передал тросик и катушку Вике. Та пошарила в кармане комбинезона, вставила в рот поперечную трубку кислородного концентратора и соскользнула на тросике вниз. Кенни последовал за ней. Зажимая во рту такую же трубку, отыскал среди цилиндров кусок пластика, выломанного ударом лома, нарастил монтажной смесью из баллончика отбитые края. Пока смесь не застыла, оба аварийщика поднялись по тросу обратно и приладили на дыру в трубе воздуховода получившуюся заплату. Выглядело это неэстетично, но прочно. Оба слесаря спустились на пол большого зала. В подставленную ладонь Кенни упал вывинтившийся фиксатор грапплера. Инцидент с трубой и турбиной можно было считать исчерпанным.

— Эй, — сказала Вика, проводя пальцами по лицу коллеги. — Да у тебя кровь!

— Из носа, наверное, — ответил Кенни, и в самом деле чувствовавший себя нехорошо после многократных перепадов давления. — Хотя… подожди-ка! Ты тоже вся в крови!

На лице у Вики пестрело множество мельчайших красных капелек, мерцавших в тусклом свете машинного зала, как пиропы.

— Это не из носа, — сказал Кенни.

Вика вдруг облизнула губы:

— Это сок томатный, — ответила она. — У меня в слинге целая банка была жестяная, три и три четверти литра. Видать, размололо его компрессором. Эх, жаль!

Чистыми салфетками она поспешно обтёрла себя и напарника.

— Ну и ну, — произнесла она. — До сих пор руки трясутся. Хорошо, что мы не стали закрывать за собой защитные решётки! Закрыть бы не успели, а оказались бы прямо в… — Её передёрнуло.

— Меня больше поражает, — заметил Кенни, — что я ставил на десятиминутную блокировку. Сбросить турбину с плановой блокировки можно только вручную, с центрального операторского пульта.

— Погоди-ка, — переспросила Вика, — то есть, кто-то запустил турбину, пока мы были там?!

— Получается, что так. Сами виноваты: надо было честь по чести предупредить о своём визите!

— Мы и пытались предупредить, но… Постой-ка! — Приплюснутый носик девушки вдруг мелко задрожал. — Погоди! А не пытались ли нас убить?!

— Ты что, подруга, перенапряглась или с ума сошла?!

— Погоди отмахиваться, Кенни! Смотри: сперва нам пытались вообще отменить визит — это раз.

— Логично. Никто не любит комиссии, тем более из Центральной Аварийной Службы.

— Допустим, не любит. Но мы-то ехали ремонтировать, а не накладывать взыскания. Всем это было прекрасно известно. Теперь смотри дальше: за нами отказались высылать транспорт, хотя лететь тут до Фарсиды всего ничего. А когда мы убедили прихватить нас на турболёте, странности вообще попёрли косяком, как говорится. Например, если я правильно поняла переговоры пилотов с диспетчером, то нас предупредили только в последний момент, что высота посадочной зоны изменилась на восемнадцать метров…

— А у меня получилось, что на двадцать два, — ответил вдруг Кенни, глаза которого тоже лихорадочно заблестели. — Значит, зайди мы на посадку в самолётном режиме и на автоматике — наверняка разбились бы о бруствер полосы! Дальше, индикатор ветра показывал вполне приличный напор у земли, и мы кое-как высадились, а пилоты получили сообщение, что ветер ниже глиссады очень слабый. Рывок, чтобы выровнять высоту, для бескрылой марсианской машины мог стать смертельным. И этот старт грузовой ракеты…

— Да, неприятно. А потом они включили турбину.

— Кто же может до такой степени не любить Аварийную Службу?!

— Например, — ответил Кенни, обходя одну из машин с полупрозрачными колпаками, — кто-то, кто не очень хочет, чтобы вся Солнечная Система узнала, куда девается такая прорва энергии со склонов Олимпа!

— А куда она девается? Я имею в виду, мы ведь ещё не добрались до источника аварии!

— Никакой аварии нет, Вика! — Кенни постучал по колпаку машины. — Ты знаешь, что это такое?

— Не имею понятия… — Вика осмотрела странное устройство. — Какой-то сепаратор или центрифуга. Очень старая по конструкции, пожалуй.

— Именно очень старая, — торжествующе произнёс Кенни, не вынимая загубника изо рта, — и именно центрифуга! Эти штуки — изотопные комбайны! Испарение нужных изотопов лазером, центрифугирование паров и очистка на выходе с помощью калютрона. Процесс, мягко скажем, весьма энергоёмкий, да ещё и не очень рентабельный. А их, таких агрегатов, здесь тысячи, только в одном этом зале! И знаешь что я тебе скажу?! Я не очень-то верю в удачу, а это значит, что тут каждое свободное помещение набито такими же штуками, если не чем-то ещё поинтереснее! Это не научная станция, а комбинат по производству каких-то сверхчистых изотопов из вулканического субстрата. Вот только каких?!

— Да, странные занятия у вулканологов, — согласилась Вика. — И получается, что производство это… — Она замялась, вспоминая слово. — Производство это не-ле-гальное?!

Кенни мрачно усмехнулся. С загубником во рту это получилось у него ещё мрачнее, чем он предполагал.

— Какая уж тут, в наши дни, легальность?! Уж скорее правильно сказать — неплановое, неучтённое. А вот попытки избавиться от назойливых аварийщиков — вот это «нелегально», пожалуй, сверх всякой меры. И этого мы с тобой так не оставим! Если только…

— Что — «если только»?! — нервно переспросила Вика.

— Если только их попытки избавиться от нас не достигнут успеха, — ответил Кенни.

— Нужно выбираться со станции! — Девушка решительно тряхнула короткими чёрными волосами. — Тем более что энергосистема у них в полном порядке. Ты был прав: ремонт не занял у нас много времени!

К полуночи (марсианские сутки мало отличаются от земных) станция была обыскана вдоль и поперёк.

— Они ушли, — доложил оператор охранных систем, закончивший гонять свою армию киберов по закоулкам станции.

— Как так — ушли?! — возмутился руководитель узла. Серо-стальной форменный костюм со стоячим воротником шёл ему, так как хорошо скрадывал избыточную полноту и неловкость в движениях. — Это всё-таки не отель в Альпах, это марсианская промышленная станция! И главное, каковы хитрецы! Подкинуть нам томатный сок, чтобы мы посчитали его кровью! Это задержало нас на час с лишним, а то и больше…

— Как им удалось выбраться? — гораздо спокойнее спросила женщина, отдававшая приказ включить турбину.

— Через канализацию, естественно. У них была автокарта основных сооружений и коммуникаций нашего объекта. Руководствуясь ей, они прошли на юго-восток и вышли через люк коллектора в пустыне, на соседнем ярданге.

— Значит, базе конец?! — спросил старик с коричневой кожей.

— Похоже на то. Но мы почти завершили свою работу. Наш Лидер получит то, что ему нужно: изотопное серебро и металл для могучего оружия. И на долю тех, кто причастен к этому делу там, на Земле, останется кое-что, чтобы защитить их жалкие мозги от одряхления и оправдать их вклад в наше общее дело.

— А как же мы? На себя-то мы ресурсов не наработали…

— У нас будет кое-что получше, — вмешался руководитель узла. — Но для этого нужно, чтобы у нас были развязаны руки. А руки нам развяжет наш Лидер, когда он получит то, что мы для него сделали! Пусть эти аварийщики доносят что хотят: с точки зрения общества, уже через пару часов они будут клеветать на покойников! А мы пока что должны срочно привести в действие программу сборки. Потом мы выпустим Лидера и уничтожим базу. Тогда уже через несколько дней этот мир увидит, кто чего стоит в наше бессмысленное время!

Комментарии 
8th-Dec-2013 03:03 pm (UTC)
Насчет Олимпа, который выше оригинала в три раза - не маловато ли? Вроде оригинал - 3 км, марсианский же вулкан - больше двадцати.


8th-Dec-2013 03:06 pm (UTC)
Я поправлю. Дело в том, что в этом эпизоде высота считается относительно среднего уровня плато Ореола, а вот дальше упоминается абсолютная высота над перспективным уровнем марсианского океана (около 16,3 км).
8th-Dec-2013 04:08 pm (UTC)
Какие-то (само)убийственные ремонтники.
По прибытии не доложили старшему на объекте, не получили допуск к работе.
Не потребовали провести к месту работ (при том, что обстановку на объекте они явно не знают), полезли через технологические коммуникации (причём коммуникация имеет вид тесной трубы, что превращает перемещение в газоопасную работу, а дыхательные аппараты не надеты), ориентируясь по чертежам.
Отключили чужое оборудование (и не то, которое должны чинить) без спроса, не сообщив тому, кто в данный момент его обслуживает. Оператор безо всякого злого умысла мог (и вероятно должен) тут же включить заново.

Там они рассуждают о необходимости как-то проинформировать о своих действиях, да только это не обсуждается, а вбивается на этапе обучения.

Они такими действиями могли не только себя убить, но кого-то другого; и ущерб нанести немалый. Не говоря уж о пожженных нервах людей, у которых аппаратура совершает какие-то незаданные действия по непонятной причине. А ещё их могли застать на месте и прописать люлей (в зависимости от суровости марсиан).

P.S. Понятия не имею, что такое наряд-заказ, но для их действий нужен бы наряд-допуск (ибо повышенная опасность). Конечно, законы у их совсем другие, но здравый смысл должен был толкать законодателей примерно в том же направлении.
8th-Dec-2013 04:12 pm (UTC)
У аварийщиков допуск постоянный, де-факто.
8th-Dec-2013 04:39 pm (UTC)
А при чем тут доступ? У меня тоже постоянный доступ ко всему "моему" (а де-факто - вообще ко всему) оборудованию, но это же не значит, что я могу делать с ним всё что заблагорассудится.
Маркировку обновить, да пыль смахнуть - это в любой момент. Но оно "моё" а не моё - оно работает, выполняет какую-то функцию, кто-то другой на него рассчитывает.
И я (даже при моём ничтожном опыте) знаю пару страшных случаев, связанных как с тем, что заработало то, что не должно, так и с тем, что не работало то, что должно. При том, что я не на внеземной станции работаю.
9th-Dec-2013 03:00 am (UTC)
Произведение, как всегда, порадовало.
Товарищи Огурцовы в комментариях - тоже.
"- Хорошая басня, зубастая, но только кто такой этот медведь?
- Так ведь это... аллегория...
- В следующий раз давай без этих самых... а просто называй фамилию и место работы."
9th-Dec-2013 03:05 am (UTC)
Слушайте, ну, с Лукасом мне всё понятно. Незачем ему было воровать у нашего Сергея Павлова, да и у других отечественных и зарубежных авторов.

Но вот чем Вам так насолил Клайв "Я-Люблю-Аслана" Льюис - этого я в толк никак взять не могу! Третья ведь вещь подряд полна издевательством над "Угольным клубом"!

P.S. Отсылки к Мильтону тоже прекрасны, оценил. Его Вы, чувствуется, уважаете как автора!
9th-Dec-2013 03:09 am (UTC)
Доверенные источники сообщили, что в Нарнии ничего уже не исправишь. Жгу вот…
9th-Dec-2013 04:49 am (UTC)
1. Немного смутило, что нет описания как трос для десантирования втянули внутрь. Такое ощущение, что он так и остался болтаться у турболет снизу.

2. Описание снаряжения снижает общую динамику. Хотя потом и выстреливает с сюжетной точки зрения.
9th-Dec-2013 05:12 am (UTC)
Когда ситуацию в мире можно назвать аварийной, только аварийщики и могут помочь!
Выпуск подгружен %mon%