?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
Проклятие Красной планеты. 
9th-Dec-2013 05:10 pm
аватара
Продолжение. Начало см. в начале.

От автора

Замечу для читателей, что здесь, по традиции, выкладывается черновая версия текста, а чистовик, если кому-нибудь будет нужен, окажется рано или поздно на Самиздате или где-то там ещё. Все актуальные читательские правки, вроде уточнения ширины венерианской железнодорожной колеи в миллиметрах, даты рождения главного героя или техрегламента на использование лазерного ломика, будут непременно рассмотрены и включены в итоговый текст.

Кроме того, должен предупредить читателей-расистов, что в приступе патриотизма я сделал одним из главных героев своего повествования канадца. Я знаю, что антиканадские шовинистические настроения бывают очень сильны в современном обществе, но поделать с этим всё-таки ничего не могу.

II


В час ночи марсианин Ян Чжэлинь стоял на вершине Олимпа, на высоте двадцати одного километра над условным уровнем будущих марсианских океанов. На ногах у марсианина были экранные лыжи, создававшие при движении тонкую ионную подушку под полозьями. Марсианин собирался съехать с Олимпа вниз, как на Земле съезжают подчас на лыжах со снежной горки. Маршрут лыжника был продуман заранее. Ему не нужно было даже ставить рекорд скорости. Насколько было известно Яну, до него так ещё никто и никогда не катался.

Если бы руководитель Яна знал, чем в этот поздний час занимается его подчинённый, он наверняка бы лишний раз убедил себя в том, что Ян Чжэлинь не принадлежит к числу умных людей.

Маленький зонд-ракетоплан, снабжённый для экономии топлива складным винтом, способным работать в нижних слоях атмосферы, сопровождал Яна в этом рискованном предприятии. Зонд был нагружен двумя парами сменных ионных лыж, запасными костюмами, медицинским инструментарием и сигнальной аппаратурой. Под брюхом зонда торчали фасеточные объективы сингулярных тридеокамер. Ещё десятка два таких же камер, вместе со множеством ярких люминесцирующих столбиков-меток, Ян расставил вдоль трассы спуска. Оставаться без фильма, повествующего о его рекорде, Ян Чжэлинь не хотел.

До начала запланированного спуска оставались считанные секунды, когда над южными склонами Олимпа разлилось неожиданно яркое зеленоватое свечение. Тонкая оболочка марсианской стратосферы, лежавшая далеко внизу, под ногами Яна, заиграла в ответ всеми красками радуги — там, на высоте одиннадцати километров над поверхностью, вспыхнули в небесах столбики и полотнища сияния, известного на Земле как полярное, но на Марсе, с его слабой природной магнитосферой, встречавшегося лишь в дни жесточайших солнечных вспышек на любых широтах. Вторя свечению с далёкой поверхности, комки сияния переливались и дрожали над долинами Фарсиды. Сколько хватало взора, вся восточная часть провинции была украшена светящимися лентами и причудливыми переливами облаков. Ян смотрел на это зрелище, как зачарованный, пока яркий свет лампы сигнального таймера не вывел его из созерцательного бездействия. Пора было начинать спуск.

Лыжи несли Яна в нескольких сантиметрах над слоем застывшей лавы, высекая на поворотах маленькие снопы искр, причудливостью и цветом вторившие морю холодного пламени на восточных склонах. Здесь, в безвоздушном пространстве, ничто не мешало движению небесного лыжника. По его расчётам, через восемь минут он должен был спуститься в более плотные слои марсианской атмосферы. Там вновь можно было бы дышать, но зато пришлось бы встретиться с сопротивлением воздуха. А пока что нужно было лишь контролировать точность соблюдения трассы и время от времени гасить скорость, взлетая на подобранные и отмеченные заранее обратные скаты лавовых гребней.

Могучая иззубренная корона колоссального вулканического кратера, служившая Олимпу вершиной, медленно скрывала от глаз Яна световое море. Он двигался к юго-востоку, уверенно преодолевая поворот за поворотом. Зонд мчался за ним, то залетая вперёд, чтобы снять уникальные кадры несущегося в пронизанной скалами пустоте лыжника, то задерживаясь позади, чтобы снять ставшие ненужными камеры и светящиеся вешки. Наконец, сияние совсем исчезло за горизонтом. Склон Олимпа погрузился во тьму, пронизанную лишь игольчатым жёстким светом бесчисленных звёзд.

Ян не видел того, что заметили камеры зонда, запечатлевавшие каждое мгновение его полёта сквозь бездну. Яркий сноп искр взлетел на востоке выше самой высокой вершины Олимпа — точно разворошили колоссальный костёр. Свет этот заметили потом и на марсианских спутниках, но на фоне угасающего сияния он был так скоротечен и неровен, что никто в тот момент не обратил на это внимания. Зато камера, направленная за спину Яна, успела заметить что-то вроде гигантской светящейся рыбы или торпеды, взвившейся в марсианские небеса. Этот призрачный силуэт состоял из отдельных искр, движущихся в видимом беспорядке и, однако же, удерживаемом в границах общей определённой, хотя и трудно распознаваемой, формы. Сияние столбом взвилось в небо и растворилось, тускнея, среди звёзд. За ним, беззвучно и медленно, поднялась и так же истаяла в темноте неба чёрная эллипсоидальная тень. Всё это заняло не более полуминуты.

Спуск Яна продолжался своим чередом. Он миновал первый из больших трамплинов, стоивший ему минуты полёта в небесах над извилистыми тектоническими трещинами, и благополучно приземлился на сверкающий в лучах прожекторов ровный склон. Скорость его спуска росла, приближаясь к ста пятидесяти километрам в час, в то время как траектория, изгибаясь, забирала к северу. Искры на поворотах стали сыпаться из-под полозьев лыж чаще и обильнее; марсианин вошёл в искусственный ионный слой, удерживавший от испарения тонкую рукотворную атмосферу Красной планеты.

Второй трамплин оказался гораздо круче и жёстче, чем виделся на картах-моделях или с воздуха. Вблизи стало видно, что он представляет собой не ровный участок склона, а нагромождение кристаллизовавшихся глыб лавы, вспученное прорывавшимися наружу пузырями вулканических газов. «Держать ноги вместе!« — категорически посоветовал автоинструктор. Это позволило бы преодолеть лавовый гребень, но за ним был ещё трамплин и пропасть… Ян расставил ноги как можно шире, толчковую правую выдвинул вперёд. Удар! Закружившись от толчка, марсианин лыжами вперёд вылетел в бездну.

В этот миг над восточными склонами великого вулкана вновь вспыхнул свет.

Этот свет не имел ничего общего ни с тонкими переливами полотнищ магнитного сияния, ни с дрожанием светлячков, взвившихся в небо. Убийственно яркий и чистый, он озарил гребни лавы безжалостным пламенем смерти. Тонкая атмосфера Марса не могла сдержать его распространения; лавина фотонов, охватывающая спектр от ярко-голубого до жёсткого ультрафиолета, понеслась сквозь пространство. Купола и вышки наблюдательных устройств на гребнях скал испарились или расплавились, а спутники, пролетавшие в сотне-другой километров от источника света, получили столь серьёзные повреждения, что превратились в бесполезные обломки. Вместе со световой вспышкой шёл второй импульс, рентгеновский; он превратил искусственную ионосферу Марса в клубок молний, а радиоэлектронику на много километров вокруг — в обгоревшие, разваливающиеся клубки проводов.

Ян был прикрыт от вспышки всей толщей гигантской горы. До него свет пришёл лишь в виде отблесков, отражений на далёких равнинах. Но и этого было достаточно, чтобы кружившийся в беспомощном полёте лыжник потерял сознание от ослепительной боли, пронизавшей незащищённые глаза.

Когда же марсианин вновь смог видеть, он увидел, что летит над адом.

Бездна, в которую вынес его прыжок через трамплин, пришла теперь в движение. Лавовые потоки рушились и трескались, выведенные из многовекового равновесия. В неплотном воздухе повисла стена пыли. Но это было не страшно. Страшным было то, что весь склон горы позади Яна задрожал и медленно-медленно, как некрепкий студень из желатины, который переваливают в другую тарелку, покатил вслед за лыжником вниз, вниз, вниз…

Ян сделал вдох, первый за семнадцать минут. Дышать было уже можно. Он спустился достаточно низко, кувыркаясь теперь в небе над долинами южного Ореола. Земля приближалась, и Ян с ужасом увидел, что сильно сбивается с курса. Он вовсе не знал, что там, впереди. Пора было исправлять положение.

Для начала, пользуясь советами автоинструктора, марсианский лыжник выровнялся в воздухе, придав своему полёту (или падению?) более или менее естественное положение. Попробовал вызвать по рации зонд, круживший над ним, но ничего не получилось. И рация, и зонд были в порядке; мешали сильнейшие помехи от бесчисленных молний, бивших в скалы над головой, в ставшей страшной высоте.

Над гребнем противоположной стороны ущелья Ян пролетел метрах в семидесяти. Внизу тоже сыпались камни, обтекая сплошным потоком отдельные острые гребни скал. Марсианин без всякого удовольствия представил, как на одной из таких скал повиснут несколько секунд спустя его кишки и почки… В руках, точно сами собой, раскрылись широкие веера атмосферных тормозов — баннетов. Взмах — бритвенно-острая скала осталась левее! Ян перевёл дух, ритмично притормаживая взмахами вееров, и снизился так, чтобы лететь на высоте скольжения над сорвавшимся по склону камнем, имевшим — о, удача! — довольно подходящую скорость движения вниз.

Но всякая удача, как известно, характеризуется тем, что не может длиться вечно. Соседние камни вовсе не планировали быть прекрасными бесконтактными опорами для ионных лыж. Кроме того, стекавшая вокруг лавина смотрелась куличиком из песка на детской игровой площадке, в сравнении со стеной камня и пыли, догонявшей сзади, с вершины. Фронт этой дальней стены имел метров двести-триста в высоту. «Нечего и думать, — сказал себе Ян, — взобраться на эту каменную волну! Во-первых, лыжи не земная доска для серфинга, а во-вторых, это не волна. Это поток каменюк, каждая из которых вполне может размозжить мне голову!».
В невесть откуда появившемся тёмно-багровом свете, в беспрерывном блеске молний чёрные глаза марсианина отыскивали путь к спасению. Сбоку открылась узкая долина, не потревоженная обвалом. «Накроет, конечно… Да и ладно, от этого мне и здесь не уйти. А пока — хоть соскочу на твёрдую почву с этого треклятого катящегося камня…».

Лыжи вильнули в сторону — марсианин, сделав длинный прыжок, влетел в устье приглянувшейся ему долинки. Что-то блестящее, яркое мелькнуло рядом. Погодный зонд? Геодезический маячок? Ян не успел разглядеть. Поворот вбок вывел его из ущелья, оказавшегося совсем коротким. Внизу лежала потревоженная оползнем пустыня, представлявшая собой ровный, относительно пологий склон Ореола. Сверху грохотал, приближаясь, камнепад. Спасения не было.

Ян глубоко вздохнул — и увидел, как прямо перед ним снижается его зонд. Зонд был на высоте его лица. Из-под брюха зонда торчал крюк грапплера с заботливо проделанной под ним петлёй, способной запросто захлестнуть человека под мышки.

Не раздумывая, марсианин толкнулся несколько раз баннетами о воздух, поймал петлю и с облегчением просунул в неё руки. Толчок был силён: зубы лязгнули. Зонд рванулся в воздух, унося неудачливого спортсмена от опасной земли. Ян огляделся вокруг. На восточном горизонте, расплываясь за отрогами Олимпа, гасло в темноте низкое приплюснутое облако багрового огня. Молнии утихали.

Что-то с размаху обхватило вдруг мёртвой хваткой ноги Яна. Он почувствовал тяжёлую, тёплую массу, прилипшую к нему. В порыве паники лыжник сделал попытку стряхнуть неведомую тяжесть, но тотчас же сообразил, что его держат человеческие руки. И в самом деле — не господь же бог из древних мифов послал ему на пустынном склоне Олимпа трос грапплера, притянувший зонд к земле!

— А ну, не брыкайся! — посоветовал снизу женский голос.

Моторы зонда взвыли от перегрузки. Маленькую машину, изнемогавшую под внезапной тяжестью, ощутимо потянуло к земле. Каменный поток, нагонявший Яна по склону, был уже в нескольких сотнях метров.

— Налево, налево! — крикнул женский голос снизу. — Корпусом наклоняйся!

Последовав совету неведомой женщины, Ян сгруппировался и накренил зонд влево. Расчёт оказался верен; впереди притаилась скала, вернее, целый скальный отрог. Будь Ян на лыжах, он разбился бы об эти скалы насмерть. Теперь же, когда он мог просто перелететь через них, скалы, способные задержать падение лавины, превращались в спасение.

Зонд плавно опустился ниже скал, и в ту же секунду почва дрогнула: удар лавины достиг того места, где окончился полёт Яна. Взлетели над гребнем отрога мелкие камешки и несколько булыжников покрупнее; осыпались, не долетев. В воздухе повисла мелкая пыль. Земля дрожала, и Ян отчётливо видел, как фронт лавины продолжает катиться справа и слева от скал. Но это было уже достаточно безопасно.

— Эх, не получился мой рекорд, — сказал Ян вслух, так как теперь непосредственная угроза жизни миновала, и можно было начинать расстраиваться по значительно более мелким поводам.

Зонд висел рядом, недоуменно и тревожно сигналя зуммером.

В паре шагов от Яна загорелся световой стержень, освещавший рассеянным светом унылое место, где окончился полёт охотника за рекордами. Теперь Ян смог рассмотреть, кому обязан был своим спасением.

Их было двое: небольшая черноволосая женщина в пушистом спецкостюме, таком, какие носят на Марсе жители Земли, и мужчина немногим большего роста, смешно, как мумия, замотанный с головы до ног в блестящие ленты хемотепа. Мужчина, судя по всему, был без сознания, и женщина хлопотала подле него с портативной аптечкой. Ян, не говоря лишних слов, вытащил из багажника зонда большой медицинский кибер-драйвер, сменил в автоинструкторе кассету на блок «Полевая медицина» и сел на корточки рядом с женщиной — помогать.

Та протянула ему руку:

— Вика Викс. Это мой напарник, Кеннет Рэй. Смело ездите!

— Из-за этой истории у меня сорвался рекорд, — заметил в ответ марсианин. — Смелость оказалась бесполезной!

— Не говорите так: вы спасли нас, вовремя появившись. Мы уже не чаяли выбраться, а Кенни к тому же крепко вымерз. Он отдал мне свой спецкостюм, потому что я свой потеряла.

— Ах, так вы скрелинги?! — удивился Ян. — Виноват, вырвалось… Вы, значит, с Земли?

— Да, мы из Центральной Аварийной Службы. Координационный Совет Марса вызвал нас для решения одного дела… которое, впрочем, решилось совсем не так, как ожидалось. — Собеседница Яна с недобрым прищуром посмотрела на восток.

— Что, собственно, случилось?! — Ян начал беспокоиться.

— Об этом потом. Впрочем, мало ли как повернутся обстоятельства! Вы должны знать, если мы не дойдём… Станция по изменению марсианской атмосферы, на которой в последнее время происходило столько утечек энергии, оказалась на самом деле подпольным заводом по добыче и разделению изотопов. Видимо, там поняли, что их дело раскрыто, и взорвали завод.

— Подпольным? Вы соображаете, что говорите?!

— Увы: вполне соображаю! Я тоже не хотела бы в это верить. Со времён последних вылазок сторонников доктора Берзелиоса у нас в Солнечной Системе не случалось таких гнусных историй!

— Тем более здесь, на Марсе, — прибавил Ян.

— Вы, я вижу, марсианский патриот, — ответила Вика. — Вас, кстати, как зовут?

— Ян Чжэлинь. Вообще-то от рождения я был бы Иван Жилин, но когда я пошёл в колледж, там быстро выяснилось, что Иваном Жилиным зовут персонажа какого-то известного старинного романа. Пришлось срочно брать подходящее китайское имя.

— Очень приятно познакомиться, Ян. — Она сделала обмотанному хемотепом мужчине какой-то укол в вену. — Возможно, раз вы так хорошо знаете Марс, вы будете нашим проводником по нему? Нам нужно выбраться в хоть какое-нибудь обитаемое место…

— А почему вы так странно путешествуете? Пешком, потеряв один спецкостюм…

— Видите ли, — задумчиво ответила на это Вика, — нас пытались убить. Там, на этой самой станции. Нам помогло только то, что мы прибыли относительно незаметно, пока хозяева были чем-то заняты. Впрочем, они быстро опомнились и чуть было не перемололи нас в турбокомпрессоре. А потом, должно быть, приняли за марсиан и подмешали в воздуховоды станции немалое количество тетрахлордиоксина.

— Диоксин! — Яна передёрнуло.

— Да. Будь мы марсианами, сейчас бы умирали уже от стремительно развивающихся злокачественных опухолей. Наши — вернее, ваши, коль скоро вы патриот вашей малой родины, — собственные клеточные репликаторы пожрали бы нас меньше чем за шесть часов. По счастью, мы были оттуда уже достаточно далеко, а кроме того, не забыли предварительно закрыть газовый редуктор, бездарно врезанный кем-то из бандитов в систему газоснабжения. Должно быть, теперь они осознали, что раскрыты, и взорвали свою станцию, чтобы оставлять поменьше следов. Наверняка и сами они попытаются исчезнуть!

— Но это же преступление! — Возмущённый марсианин с трудом находил слова.

— О, только не преступление. Понятие преступления, как несложно догадаться, подразумевает нарушаемый закон, а с законами у нас в последнее столетие не очень-то хорошо. Мы живём в соответствии с тенденцией, предсказанной классиками: государство отмирает, а вместе с ним отмирают и устаревшие понятия преступления, закона, суда. В общем и целом, это, пожалуй, хорошо, но вот в частностях… Что, собственно, прикажете делать с такими частностями?!

— Облить этих бандитов… мочой на морозе! — У Яна сжались кулаки от ярости.

— И поджечь, — внезапно дополнил эту мысль лежавший мужчина. Он был, пожалуй, по плечо Яну — неплохой рост для землянина. Сейчас мужчина пытался подняться, и было ясно, что несколько минут спустя ему это удастся.

— Они уже сами себя подожгли, — Вика всмотрелась в тёмный горизонт. — Ты видел, Кенни, как там всё взорвалось?!

— Видел… Не так уж сильно. Пожалуй, пара миллионов тонн взрывчатки в химическом эквиваленте.

— И при этом такой страшный свет и огонь?!

— Марс не Земля, свет здесь ничем не блокируется в воздухе и хорошо распространяется на многие километры, не теряя убийственной силы. Думаю, Восточная Фарсида сильно пострадала. А ещё, — он повысил голос, поднимаясь на ноги, — я думаю, что при этом взрыве погибло несколько нежелательных свидетелей и соучастников низшего звена. В старину преступники всегда поступали так, заметая следы! И из-за всего этого я думаю, что нам как можно скорее надо добраться до первого же населённого пункта, где есть связь с Координационным Советом Марса!

— Как мы это сделаем? Весь склон превратился в сплошной обвал!

— Постойте, — сказал Ян, прерывая черноволосую девушку. — У меня есть запасные ионные лыжи. Как раз две пары. Если мои собственные лыжи не сломались, то…

— Это было бы вариантом! Но ведь ваши лыжи горные, и идти на них по равнине мы будем со скоростью, немногим превышающей скорость пешеходов.

— А зонд на что?! — спросил Кенни, пошатываясь. — Прикрепим к нему леера, и пусть он буксирует нас!

— Отличная идея. За исключением того, что в здешние минус девяносто тебя на такой скорости продует насмерть.

— Помимо лыж, у меня есть тёплый костюм, — сказал Ян.

— Правда, он немного великоват вам по размеру, но это всё-таки лучше, чем хемотеп!

— Тогда мы превосходно устроились! — обрадовался Кенни. — Осталось определить, куда именно мы сможем пройти таким способом. Мы направлялись к заброшенной метеобазе в пятнадцати километрах отсюда, на южном склоне Ореола, но сейчас, думаю, она погребена под слоем камня толщиной в сотню метров. Вообще, я не уверен, что мы найдём одно из тех временных обиталищ на юге, на которые у нас был весь расчёт. А до ближайшего города нам не добраться и с зондом раньше, чем за пять-шесть дней…

— Подождите-ка! — вновь вмешался Ян. — Здесь стоит временный посёлок геологов, всего в ста пятидесяти километрах отсюда. Там точно есть и больница, и связь, и, пожалуй, жилища с земной атмосферой. А уж что там точно есть, так это площадка для турболётов. Можем попробовать добраться туда. Это был один из конечных пунктов моего спуска…

— А откуда вы, собственно, спускались? — полюбопытствовал Кенни.

Вместо ответа Ян указал на вершину Олимпа, царившую вдали, среди звёздного сияния.

— Кгхм… С самого верха?!

Марсианский лыжник с достоинством кивнул.

— Понятно. А можно, собственно, узнать: зачем?!

«Скрелинги, одно слово», — мелькнуло в голове у марсианина.

— Потому что, — с достоинством ответил он, — оттуда ещё никто и никогда таким способом не спускался!

Кенни с минуту подумал.

— Ах, да. Понятно. Рекорд!

— Рекорд, рекорд! — Ян энергично закивал.

— Теперь, — сказала Вика, — я лучше понимаю наших предков, повесивших в последнюю революцию всех до единого членов Международного Олимпийского Комитета на стадионе в московских Лужниках.

Марсианин обиделся:

— Между прочим, если бы не моя сегодняшняя неудачная попытка взять рекорд, вас бы, возможно, сейчас уже не было в живых!

Кенни собирался что-то ответить, но Вика решительно взяла его за руку.

— Мальчик в чём-то прав. Мы, все трое, живы сегодня только благодаря нашему общему умению быстро и решительно ставить себе на службу любые, даже самые необычные обстоятельства. Если ты уже согрелся, то переодевайся, и давай уже, в конце концов, выбираться отсюда.

Марсианское утро, чертившее резкие тени на присыпанных песком склонах ярдангов, высветило странную процессию, приближавшуюся к посёлку геологов. В посёлке никто не спал; связь прервалась сразу же после взрыва.

— Смотрите-ка, — произнёс огромный, мускулистый предводитель марсианских геологов, увидев три фигуры, быстро скользившие к посёлку на ионных лыжах вслед за зондом-буксиром, летящим в фиолетовых небесах. — Выглядят все трое как спортсмены. Никак их здорово тряхнуло сегодняшней ночью! И куда их только носило, бедолаг?!

У самого посёлка зонд снизился. Трое путников сняли с него буксировочную упряжь, отстегнули леера и на лыжах двинулись по песку в сторону строений посёлка. Не доходя до первых зданий, двое сняли лыжи и зашагали дальше пешком; третий, по виду явный марсианин, сделал ещё несколько шагов над дорожкой — и прилип к ней намертво.

— …Ничего не понимаю! — сказал Ян, пытаясь сделать хоть шаг на лыжах. — Дрянь липкая! Встал намертво, лыжи не едут ни шагу. Сломались они, что ли, в конце концов?!

— Просто здесь асфальт, — сообщила Яну, поравнявшись с ним, Вика. — Асфальт — аморфная масса, не подлежащая эффекту встречной ионизации. Поэтому лыжи и не двигаются. Снимите их, и пойдёмте уже отдыхать!

Бурча что-то про избыток знаний, от которого бывает много скорби, Ян поспешно отстегнул лыжи и направился вслед за аварийщиками навстречу жителям посёлка. Кенни уже объяснял в это время могучему геологу, что и как случилось с посланцами Центральной Аварийной Службы. Тот внимательно прислушивался к докладу — настолько внимательно, что Кенни, туго соображавшему в таких ситуациях, пришлось в конце концов вынуть изо рта дыхательную трубку и повторить всё ещё раз, для ясности.

— Охренеть не встать! — на своём грубом марсианском диалекте сказал предводитель геологов, выслушав бесхитростную историю аварийщиков и Яна. — Вот как земляне решат у нас что-нибудь устроить, так всякий раз непременно жди беды!

Этот расистский выпад оба слесаря оставили без внимания.

— А есть ли связь с большими городами Марса? — спросил Кенни.

Старший геолог покачал головой.

— Едва ли! Мы потеряли оборудование. Вспышка нас не задела, но вот электромагнитный импульс… Мы не ожидали такой пиротехники, и ничто не было должным образом заземлено. Впрочем, при таком напряжении поля не помогло бы и стандартное заземление. Вот разве что Эрику удастся что-нибудь починить…

— Тогда ведите нас к вашему Эрику! — распорядилась Вика. — Мы, аварийщики, всю жизнь чиним то, что другие ломают! Авось, и ваша радиотехника окажется по зубам опытному слесарю…

— Ты пока ещё только помощница слесаря, — мягко напомнил Кенни.

— Да, поэтому и говорю «опытному слесарю», а не «слесарям». Ты отличаешь единственное число от множественного?! Ну, идёмте же! Где ваш Эрик?!

Предводитель геологов провёл гостей в тесный, заваленный разным радиотехническим хламом закуток инженерного корпуса. Здесь за широким столом сидел невысокий, даже по сравнению с землянами, худощавый парнишка лет четырнадцати на вид, сосредоточенно копавшийся в обгорелой темноте трансформаторной коробки. У парнишки были серебристые волосы, точно обсыпанные алюминиевой пудрой, и очень светлая, почти белая кожа. Время от времени он погружал голову по плечи в скверно выглядевшую глубину трансформаторного узла, и тогда было видно, как в уголках его глаз вспыхивает яркий бело-серебряный свет, выхватывающий из тьмы оплавленные контуры блоков.

— Эрик, — негромко сказал геолог. — Здесь два слесаря из Центральной Аварийной Службы. Они пришли помочь!

— Не может быть! — Парень вскочил на ноги, развернувшись лицом к гостям. — Аварийщики?! Вы что, прилетели на планетолёте?!

— Во всяком случае, уж точно свалились с небес, — невесело пошутил Кенни, в то время как Вика с любопытством разглядывала своего гостя.

Вика повернулась к предводителю геологов.

— Он же… меркурианин, — удивлённо произнесла она.

— Это не совсем так, — ответил Эрик. — На самом деле я канадец. Это мама моя была меркурианкой… некоторое время. Потом ей запретили работать в космосе, и она вернулась в Канаду. Там я и родился.

— Разве меркурианский планетарный пакет биотрансформации передаётся по наследству? Мне казалось, что это вмешательство слишком суровое для биологии человечества как вида…

— Я особый случай, — отмахнулся Эрик. — Мне передались эти изменения, видимо, из-за маминой болезни. Её окатило солнечной плазмой. Должно быть, её организм решил, что самое время спасать меня, и перестроил то, чем я тогда был, в то, чем стал сейчас.

— Эрик у нас литератор, — заметил предводитель геологов. В этом замечании можно было, при желании, уловить нотку неодобрения, адресованную литераторам.

— А что ты делаешь здесь, в лагере марсианских геологов? — удивлённо спросил Кенни.

— Чиню систему связи, — ответил Эрик.

Кенни хотел спросить ещё, как он сюда попал, но тотчас же сообразил, что узнает в лучшем случае модель транспортного средства, доставившую Эрика в лагерь. Четырнадцатилетние подростки никогда не попадают во временные лагеря экспедиций просто так. У них всегда есть цель. Или план. Или что-нибудь ещё, о чём совершенно не обязательно знать взрослым.

— Я её здесь уже двадцать дней чиню, — сказал вдруг Эрик. — Это моя система. Гипермодулятор! Я её сделал в колледже, на квалификационный экзамен по ТРИЗ. Увёз её сюда, на Марс, на полевые испытания, а она работает как попало! То расфокусировка, то фединг поймает, а самое главное — какие-то странные помехи: тук-тук, тук-тук! И ведь главное, только на этой антенне. Обычные аппараты работали как часы, а эта всё время слушала какие-то голоса из бездны и стоны из эфира. А теперь вот — вообще сгорела! Беда…

Вика улыбнулась. Канадский подросток с меркурианской внешностью напомнил ей вдруг её саму в тот день, когда она переступила впервые порог высшей профессиональной академии Аварийной Службы, неся в руке подписанное заявление о вступлении в должность ученицы слесаря-аварийщика с обязательным прохождением академической адъюнктуры…

— Ну ладно, Эрик, — сказала она. — Давай-ка попробуем разобраться, что там сгорело, и нельзя ли это побыстрее починить? У нас очень срочные новости!

— У нас очень срочные новости!

— Говорите, профессор, — Шьяма Кертолайнен склонила голову в знак внимания к своему собеседнику.

Шьяме недавно исполнилось сорок два года. Она только что миновала тот возраст, когда девичья резвость окончательно уступает место грации молодой женщины, уже познавшей радости и тревоги материнства. Она была красивой, но непримечательной, как и абсолютное большинство современных женщин. Опытный инженер по технике безопасности и охране руда, Шьяма занимала сейчас пост с красивым и почти бесполезным названием — пост Верховного Координатора Марса. Традиция этого поста освящена была десятилетиями, с тех пор, как первый из занимавших его людей от имени марсианского народа (насчитывавшего тогда двести восемьдесят шесть человек, участников земной научной миссии) бросил вызов тирании доктора Берзелиоса, поработившей всю Землю — и сумел выиграть сражение за независимость. Именно упорство марсиан стало тогда той искрой, которая в очередной раз зажгла на Земле пламя революции. С тех пор ежегодно сменявшаяся должность Верховного Координатора стала символом свободы — в том числе и той известной меры свободы, которую современный Марс демонстрировал в отношениях с Землёй.

Однако сейчас не требовалось напряжения ума или воли, чтобы понять, что Марс нуждается в срочных решениях. Страшный взрыв на склонах Олимпа разнёс инфраструктуру Восточной Фарсиды в хлам. От многих поселений и районов не приходило никаких вестей; посланные самолёты-разведчики докладывали о чудовищных оползнях и очагах пожаров на равнинах. Не было и толковой связи с космосом: ионосфера Марса была всё ещё слишком возмущена, чтобы пропускать радиоволны. В этой ситуации номинальный лидер превращался в лидера признанного; древние способы организации общества толкали людей к тому, кто был наделён властью принимать решения. Шьяма чувствовала себя одинокой и растерянной. «Хорошо, по крайней мере, что дочь сейчас на Земле…» — мелькнула предательская, нехорошая мысль.

Сейчас она беседовала с профессором Эзрой Нахтигалем, земным экспертом по вопросам связи. Эзре удалось установить контакт с несколькими городами Фарсиды, но даже на удалении от очага катастрофы связь внезапно прерывалась или, по крайней мере, оставалась нестабильной. Вслед за проблемами со связью начались и веерные отключения энергии. Во многих случаях энергетики сами останавливали реакторы и перекрывали подачу плазмы по энергоцентралям, не имея точных данных о происходящем и боясь усугубить катастрофу.

— Я слушаю ваши новости, профессор Нахтигаль, — повторила Шьяма.

— Мы проанализировали характер возникающих помех, — ответил профессор, сухощавый седой марсианин в старомодном, но крайне изящно сидевшем на нём костюме-абибасовке. — Всякий раз, прежде, чем возникали помехи на каком-нибудь участке, в небе над ним появлялось что-то похожее на рой падающих искр. Мы подняли на перехват автоматы противометеоритной обороны… Часть автоматов была сбита, но трём из них удалось поймать эти «искры»… Это снаряды. Длинные, чуть скруглённые, цилиндрической формы торпеды с термоионными космодвигателями, способные перемещаться в атмосфере. Они сделаны из хитроумного изотопного сплава, отражающего воздействие на них; чем-то этот сплав напоминает волосы меркуриан или броню космических кораблей, но он гораздо совершеннее. Цилиндры эти вооружены: во-первых, они создают мощное электростатическое поле, способное разрушить незащищённую цель индуцированной электродвижущей силой, а во-вторых, они снабжены драйверами, приводящими в действие расположенные в головной части инструменты.

— Какие инструменты?

— Крестовую отвёртку и… унитазную присоску. Не помню, как она там называется у слесарей.

— Вантуз, — вспомнила Шьяма.

— Именно так, координатор. Вантуз. Орудуя этими инструментами, цилиндрическое устройство снимает панели с оборудования, отвинчивает клеммы проводки, вынимает лобовые стёкла из транспортных машин… Это происходит повсеместно, на всей Фарсиде и дальше вокруг! Но самое худшее даже не в этом.

Шьяма и сама понимала, что самое худшее не в этом. Она вдруг почувствовала — не в первый уже раз! — как не хватает ей кого-нибудь, кто был бы рядом с ней, когда становится так одиноко и страшно, что ноги делаются ватными и подкашиваются сами собой…

— Продолжайте, — попросила она, стараясь не поддаться волне паники.

— Мы разобрали устройство связи, находящееся внутри этой штуковины, — сказал Нахтигаль. — Это гипермодулятор. Совершенно новая технология, только появилась у нас. И там, по этому устройству, кто-то отдаёт приказы этим штукам. Он называет себя их Лидером. Точь-в-точь как покойный доктор Берзелиос!

Комментарии 
9th-Dec-2013 10:38 am (UTC)
К вантузам и прочей эклектике претензий нет, но как умудряется автожир летать в безвоздушном пространстве? Может, его переименовать как-то менее конкретно, а то это почти как вёсельный космоплан.
9th-Dec-2013 12:38 pm (UTC)
К описываемому моменту давление в атмосфере Марса на уровне проектного океана (МСЛ-А) составляет уже 18% от земной нормы; в тексте всей книги это упоминается несколько раз, как и то, что марсиане мечтают дожить до появления на Красной планете первых облаков…
9th-Dec-2013 12:43 pm (UTC)
Вершина Олимпа, в тексте прямо сказано, что это безвоздушное пространство, и что стратосфера далеко внизу, а рядом порхает зонд-автожир.
9th-Dec-2013 12:51 pm (UTC)
А, это конструкционный недочёт в тексте. Согласен, спасибо. Зонд действительно с автожиром, но это для экономии топлива в нижних слоях атмосферы.
9th-Dec-2013 11:17 am (UTC)
"технике безопасности и охране труда", наверное.

А что с приключения Керна и "не Мери Сью" Торвена?
9th-Dec-2013 12:36 pm (UTC)
Момент защиты юридического диплома приближается, а с ним и возможность писать серьёзные вещи.
9th-Dec-2013 04:48 pm (UTC)
Это же руки, которые разобрали на самих себя Вселенную Света в Лексе!!
Солнечная система и вселенная обречены...
9th-Dec-2013 05:15 pm (UTC)
Захватывает :)
10th-Dec-2013 04:41 am (UTC)
Вот и далеки появились :) Спасибо, повеселило в больнице.

Одно критическое замечание: у меня такое ощущение, что практически всё герои изъясняются слишком высоким штилем, неестественно. Может быть это элемент пародийности, но на что конкретно, я не уловил.
10th-Dec-2013 04:54 am (UTC)
Вы слишком быстро реагируете! Тут половина читателей, как выяснилось, Квай-Гонна в тексте не признала, а вы уже до далеков добрались!

По диалогам: это известная проблема (причём не моя личная) — диалоги нужно вычитывать, и к чистовику я это, разумеется, сделаю. Писать диалог экспромтом, не проговаривая (а я писал книжку во время подготовки билетов на экзаменах, там не поговоришь!), для меня очень сложно. Пару недель назад на этот счёт было у helghi хорошее обсуждение.

В общем, я обещал исправить стиль в чистовике, и я его исправлю. А пока что у меня из ушей ещё выходит нечто вроде проблемы правоприменительной практики в поле правовой теории постсоветского правоведения, я просто не рискну.
10th-Dec-2013 09:20 am (UTC)
А что такое термоионные двигатели? Электродуговые?
Выпуск подгружен %mon%