?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
Проклятие Красной планеты. 
11th-Dec-2013 07:05 pm
аватара
Продолжение. Предыдущую главу см. в этом выпуске.

От автора

Большая часть этой главы была написана в перерыве между зачётом по коммерческому праву и экзаменом по прокурорскому надзору; оттого и шанс, что в ней найдутся логические или стилистические ошибки, ещё выше, чем в других частях черновика. Прошу читателей отнестись к этому с пониманием, ибо прокурорский надзор в сочетании с коммерческим правом — поистине страшная сила!

IV


Тысячи людей, собравшиеся в подземных бункерах Сидонии, готовились к отражению штурма. Загадочный Лидер, казалось, не спешил атаковать. Его чудовищные машины последовательно уничтожали всё то, что украшало и преобразовывало жизнь Красной планеты, щадя лишь крупные производственные комбинаты, заводы искусственной пластиковой крупы и водяные скважины. Рабочие в ужасе смотрели, как гибнут одно за другим прекрасные творения их рук — удобные просторные дома марсиан, сады и парки, театры, музеи, бассейны и дома отдыха, санатории и профильные клиники; всё, создававшееся трудом ради освобождения от трудностей быта, ради украшения жизни и её продления, ради отдыха, образования и удовольствия тружеников Марса, превращалось сейчас в покосившиеся сталистые остовы. Огромный марсианский флаг, реявший над Сидонией на страшной двухкилометровой высоте, был сперва истерзан в клочья, сыпавшиеся на город медленным дождём, а затем уже рухнула и служившая флагштоком колоссальная вышка локального климатизатора. Температура над равниной стремительно начала падать.

Только после этого мухоножки удовлетворились, кажется, первой волной произведённых разрушений.

— Мы становимся похожи на Венеру по уровню жизни, — заметил марсианин Хиродо Онодэра, руководивший строительством в регионе. — Не понимаю, в чём смысл такого вандализма?

Ответ пришёл меньше пятнадцати минут спустя. Над городом рассеялись тысячи листовок, сброшенных мухоножками. Одну из них доставили Шьяме Кертолайнен. Дрожа от брезгливости, молодая женщина развернула кремово-белый лист пластика и прочла отпечатанный эльзевиром крупный текст:

«ЖИТЕЛИ МАРСА!

ВЫ БЫЛИ АВАНГАРДОМ РОДНОГО МИРА, ПОСЛАННЫМ ПОКОРИТЬ КРАСНУЮ ПЛАНЕТУ ИМЕНЕМ ЗЕМЛИ И, ГЕРОИЧЕСКИ СРАЖАЯСЬ С МАРСИАНСКОЙ СТИХИЕЙ, СВОИМ ТРУДОМ И СВОИМИ ЖИЗНЯМИ НАПИТАТЬ БУДУЩУЮ ЗВЁЗДНУЮ АРМИЮ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!

ВМЕСТО ЭТОГО ВЫ ПРЕДАЛИ ДЕЛО СВОИХ ОТЦОВ И ДЕДОВ, ПРЕВРАТИВ МАРС В КУРОРТ И ЗАНИМАЯСЬ СВОИМИ ПОВСЕДНЕВНЫМИ ДЕЛАМИ.

ВО ИМЯ ЧЕЛОВЕКОЛЮБИЯ, ВО ИМЯ ВЫСШЕЙ ПРИРОДЫ И ВЫСШЕГО ПРЕДНАЧЕРТАНИЯ РАЗУМА ВО ВСЕЛЕННОЙ Я, ВАШ ЛИДЕР, ИСПРАВЛЯЮ СЕЙЧАС ВАШИ ОШИБКИ. КОЛОССАЛЬНЫЕ ОБЪЁМЫ ТРУДА, НАПРАВЛЕННОГО В НУЖНОЕ РУСЛО, ПОЗВОЛЯТ НАМ ВМЕСТЕ ПРЕВРАТИТЬ МАРС В ПЛАЦДАРМ ДЛЯ СТРЕМИТЕЛЬНОГО БРОСКА ОРГАНИЗОВАННОЙ РАЗУМНОЙ ЖИЗНИ К ДАЛЬНИМ ЗВЁЗДАМ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПРОЗЯБАТЬ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯМИ СРЕДИ СОМНИТЕЛЬНЫХ УДОВОЛЬСТВИЙ, СОЗДАННЫХ ДЛЯ ТУНЕЯДЦЕВ, УТРАТИВШИХ ПРАВО НАЗЫВАТЬСЯ ЛЮДЬМИ.

ПУТЬ К ЗВЁЗДАМ ЛЕЖИТ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ. ВЫ ЗАБЫТИ ЭТО, И ВЫ ПОПЛАТИТЕСЬ ЗА ЗАБЫВЧИВОСТЬ. Я ПРЕДЛАГАЮ ВАМ ТОЛЬКО ТРУД И СТРАДАНИЕ. У ЭТОГО ПУТИ НЕТ КОНЦА. НО НА НЁМ РАЗУМУ СТАНЕТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ!

Я НЕ ОТКРЫВАЮ ВАМ СВОЕГО ИМЕНИ, НО ПО ТРАДИЦИИ, СФОРМИРОВАВШИЕСЯ В ПОСЛЕДНИЕ СТОЛЕТИЯ, ВЫ ДОЛЖНЫ ИМЕНОВАТЬ МЕНЯ, КАК И МОИХ ПРЕДШЕСТВЕННИКОВ — ЛИДЕРОМ.

СМЕРТЬ ЛИБЕРАЛАМ, ГЕДОНИСТАМ И ГУМАНИТАРИЯМ — ПРЕДАТЕЛЯМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА!

ДА ЗДРАВСТВУЮТ ГЕНИЙ ВОЖДЕЙ И МОЩЬ ОБЪЕДИНЁННОГО ТРУДА ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ НАРОДА, СПОСОБНЫЕ ВЕРНУТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО В ПОДЛИННО РАЗУМНОЕ СОСТОЯНИЕ!

ВАШ ЛИДЕР»

— Почему всё написано заглавными буквами? — удивилась Шьяма. — Ведь любому ребёнку известно, что это некрасиво и неудобочитаемо.

— Разве вы не заметили, что они ненавидят именно то, что красиво и удобно? — Главный врач Сидонии, пришедший к Шьяме за инструкциями, читал бумагу, заглядывая через плечо координатора, и брезгливо морщился.

— Да, сомнений нет, — подтвердил старший энергетик. — Таинственный Лидер работает под Берзелиоса. Та же риторика, совершенно те же цели…

— Если только под ними не скрывается нечто, совершенно неизвестное нам доселе, — добавила неожиданно Шьяма. — Я, конечно, понимаю, что у нас есть и будут в каком-то количестве поклонники Берзелиоса, но они поклоняются выдуманному ими самими образу, мифу. Настоящий Берзелиос и его клика не устроили бы их ни на минуту, вернись они к власти! Наш мир далеко ушёл по пути социальной эволюции, и новым берзелиосам в нём не место. Нет, наверняка за всей этой риторикой стоит ещё какая-то, ещё более современная и более опасная гниль!

— А ведь вы правы, пожалуй, — согласился врач. — Берзелиос — фигура знаковая, но интеллектуального, скажем так, наследия для истории ни он, ни его эпоха не оставили. А значит, сторонниками или учениками Берзелиоса без всякого стеснения могут объявлять себя какие угодно силы. Главное — овладеть несложной фразеологией! Но задачи в наше время стоят уже другие, чем те, что решал и не смог решить тиран.

— Многие ли поймут это?

— Увы. Гуманитарные дисциплины всё ещё отстают по уровню популярности в обществе от точных и инженерных наук, и это несмотря на широкое внедрение в их аппарат математических методов.

— Большую ошибку мы допустили, — произнёс, качая головой, старший аварийщик. — Историю мы сделали равной другим наукам, а следовало выдвинуть её превыше всех. Тогда, и только тогда защита от исторических ошибок сделалась бы возможной для каждого.

— Как бы то ни было, — заметил энергетик, поправляя очки. — Сейчас для нас важно не то, кто и почему работает под Берзелиоса, а то, что мы по-прежнему не имеем методов его остановить. Что мы…

Тревожный свист аварийного аппарата вызова прервал его слова.

— Предупреждение об атаке! Предупреждение об атаке! — донеслось из дырчатой коробочки сигнального устройства. — Убежище номер 221 атаковано!

— Это случилось, — растерянно сказала ответственная по эвакуации.

— Что? Это происходит… это по-настоящему?! — Энергетик уронил очки, подхватил их в воздухе и водрузил обратно на нос.
Шьяма вскочила с дивана, упругой походкой направилась к рабочему столу.

— Докладывайте мне о… потерях, — ровным, бесцветным, звенящим голосом бросила она.

Теперь она была лидером своего народа.

— А если её палкой ткнуть?!

С этими словами Ян Чжэлинь, у которого слово не расходилось с делом, ткнул мухоножку своей лыжной палкой. Жужжащий металлический цилиндр резво отлетел на пару метров в сторону и снова завис над поверхностью пустыни, наблюдая за путниками через голубой глаз видеосистемы.

Кенни и Вика стояли наготове, держа наперевес лазерные ломики. Это было самое серьёзное оружие, находившееся в распоряжении четверых путешественников. Шесть жужжащих лапчатых цилиндров висели в воздухе, окружая людей неплотным, медленно вращающимся кольцом. В их неумолчном гуле Вике беспрерывно чудилась некая злорадная нотка.

— Может быть, они нападают только на машины и сооружения? — с надеждой спросил Ян.

— Едва ли, — ответил Эрик. — Перед самой катастрофой я слышал, как Лидер приказывал им уничтожить всех до одного детей — вернее, он сказал «мелких», — в каком-то убежище номер двести двадцать один. Он распорядился применить атомное оружие…

— Тогда почему же медлят эти твари?! — воскликнула Вика. — Чего они ждут?!

Кенни вдруг бросился в атаку на ближайшую мухоножку. Металлическая болванка, рванувшись вперёд, тотчас сбила его с ног и отбросила к остальным путешественникам. Но и сама мухоножка не пережила удара слесаря; передняя панель у неё отъехала вбок, обнажив искрящие потроха, и грозный металлический снаряд, пролетев мимо четверых потерпевших крушение, с громким грохотом врезался в скалу поодаль. С треском рвануло, в небо взлетела фонтаном тонкая пыль.

Вика наклонилась над старшим коллегой:

— Кенни, ты жив?!

Кенни в ответ пробормотал что-то неразборчивое. У него были сломаны два ребра, и к тому же, по всей видимости, развился пневмоторакс.

— По крайней мере, они не бессмертны, — заметил Ян. — Кенни убил или сломал уже двоих… Но почему они не нападают?!

Девушка, взяв ломик наперевес, пошла осторожно наискось по направлению к ближайшей серебристой штуковине. Но стоило ей сделать несколько шагов, как сразу две мухоножки рванулись к ней. Вика грациозно отскочила, готовясь отбиваться, но жужжащие аппараты остановились вдруг почти там же, где и начали движение.

— Может быть, они взяли нас в плен? — предположил Ян Чжэлинь.

— Возможно, — согласилась Вика, прикладывая аптечку первой помощи к шее Кенни. — Эрик, они ничего не передают там своему Лидеру?!

— Они не могут, — сказал Эрик. — Гипермодулятор сейчас работает на их частотах, хоть и на самой малой мощности. Слишком большие помехи для связи.

— Я поняла! — воскликнула Вика. — Они не суются ближе, потому что попадают в мёртвую зону гипермодулятора! Для такой сложной системы, управляемой через гиперполе, белый шум в мёртвой зоне — всё равно что болевой удар для живого существа!

— Но они же разрушали планетарные гипермодуляторы и установки на планетолётах, — возразил Ян.

— Там другой диапазон частот, приятель, — покровительственно объяснил Эрик. — Мы уже говорили насечёт этого!

— Не «насечёт», а «насчёт», — поправила Вика.

— Я и говорю — «насечёт», — кивнул Эрик.

— «Насечёт» — это «сделает насечки». Понимаешь?

— Понимаю, — согласился Эрик. — «Насекёт» — это когда кто-то сделает насечки. А насечёт этих частот…

Верхняя половина его головы вдруг приподнялась из-за широко раскрывшегося рта и застыла в немом удивлении.

— А знаете что, приятели? — сказал он вдруг. — Это гениальный ход! Давайте-ка выбираться отсюда. А насечёт моего канадского акцента мы как-нибудь потом поговорим…

— Ммммпф? — пробормотал, приходя в себя, Кенни.

Вместо ответа Эрик поднял над головой серебристо-зелёный корпус гипермодулятора.

— Странно, что они так растерялись!

Комфортабельный рейсовый планетолёт проходил орбиту Земли. На обзорной палубе планетолёта в кабинке кафе сидели двое. Высокая, худощавая женщина с волевым лицом, одна из тех людей, что сутками раньше работали в операторской комнате атмосферной станции на Олимпе, задумчиво вертела в тонких пальцах бокал с томатным соком. Её собеседник, Оярс Калнинш, внимательно смотрел в электронный блокнот.

— Я ожидала от их руководства большей оперативности, Оярс. Мне казалось, что в течение нескольких часов они наверняка разрешат нашу проблему.

— Возможно, мы поторопились, позволив Лидеру разрушить научные учреждения и станции. Марсиане, грубо говоря, остались без мозга. Не исключено, что теперь они вообще не смогут решить эту проблему самостоятельно, и должны будут дожидаться, пока придёт помощь со встревоженной Венеры или Земли!

— Я бы хотела исключить Землю из плана, — задумчиво сказала женщина, отпив глоток кроваво-красного сока и вертя бокал вокруг оси в тонких пальцах. — Время Института на Земле ещё не пришло. Там, на Земле, слишком бурная социальная обстановка, там сплошные якобинцы и крамольники. Мы не сможем пока что убедить их в правоте нашего дела. А вот Венера — это другой разговор…

— Да, — кивнул Калнинш. — Если Марс не справится с заданием, то венериане по праву пожнут плоды его трудов. Грехопадение Марса будет в этом случае искуплено Венерой…

— Мне нравится ваша образность, профессор. Но что если человечество найдёт другие способы противостоять Лидеру, чем тот, который нужен нам?

— Наши социологи считают, что это исключено. Рабочие, взяв власть над Солнечной Системой, не развили в себе качеств, необходимых лидерам. Обнаружив природу опасности, они пойдут именно на те меры, которые требуются, чтобы избежать подобной беды сейчас и в дальнейшем — то есть, строго говоря, технологии они обязательно противопоставят технологию. Они не станут заваливать трупами баррикады. Тем более на Марсе.

— Да, к баррикадам сейчас, пожалуй, готова разве что Венера, — произнесла женщина, отставив пустой бокал.

— А время их придёт впоследствии на Земле. Новое общество всегда убивало старое, сражаясь на баррикадах. Думаю, что и нам, революционерам новой эры, не избежать этой традиции.

— И всё же, Оярс, как вы намерены действовать, если марсиане не смогут выработать нужные нам технологии в короткое время?

— Это сделают венериане или земляне, изучая руины Марса и сражаясь с Лидером. Война в любом случае остаётся лучшим из известных нам двигателей технологического прогресса. Мы, Институт, можем лишь подправлять ход мыслей человеческих изобретателей, ускоряя их развитие в желательном для нас направлении. Так садовник ухаживает за деревом, зная, что оно принесёт плоды, но имея лишь общее представление об их сорте, форме и вкусе. Но плоды неизбежно созреют в свой срок, если только какая-нибудь катастрофа не погубит всё дерево. Рано или поздно Солнечная Система обязательно отведает нашего яблочка…

— Я боюсь, профессор, что та самая катастрофа, о которой вы говорите, может разразиться раньше времени, причём из-за какой-нибудь нашей ошибки.

— Объективные законы истории нерушимы, — произнёс Калнинш, вставая. — Мы должны верить в создаваемое нами будущее. Молния бьёт в дерево и губит труды садовника, но рано или поздно дерево в саду всё-таки вырастет вновь!

К вечеру все устройства в Сидонии, способные служить оружием, были приведены в действие. В пустом и чистом марсианском воздухе били длинные молнии бетатронов, на скорую руку пересобранных из мобильных энергоустановок. Плазменные турбины превращались в струйные огнемёты. Уцелевшие радары противометеоритной разведки фиксировали скопления лапчатых металлических устройств, на которые тотчас обрушивались залпы импровизированных ракет. Но ничего не помогало. Мухоножки были трудноуязвимы, и ничто не способно было противостоять их внезапным атакам. Были разрушены уже семь убежищ, из них два с детьми и одно с пожилыми больными, неспособными к производительному труду и не пожелавшими при этом покинуть Марс. Число зафиксированных жертв измерялось пока что тремя тысячами, но простая статистика распределения требовала умножить это число по крайней мере впятеро.

— Мы проиграли войну за независимость, — мрачно произнёс старший энергетик. — Теперь, если Лидер потребует от нас сдачи, нам придётся принять её, чтобы сохранить людей, и ждать помощи с других планет.

В сердце Шьямы Кертолайнен всколыхнулась волна мрачного гнева. Она хорошо помнила, что она марсианка.

— Никогда мы не пойдём на сдачу, — ответила она. — Мы не знаем, придёт ли помощь с других планет. Может быть, там дела ещё хуже.

— Но Лидер убивает наших мелких! — возразила старшая по эвакуации.

Глаза Шьямы сверкнули:

— Он не щадит наших детей сейчас, не пощадит и потом!

— Вам хорошо так говорить. Ваша единственная дочь сейчас не на Марсе, — напомнила Шьяме женщина.

— Да, и я не знаю, что с ней! Но я не хотела бы для неё судьбы рабыни! Мы должны драться!

— Но как?! Вы обещали что-то там с гипермодулятором, так где он? Почему мы ещё не применили это чудо-оружие?!
Профессор Нахтигаль, хмыкнув, поправил старомодный воротник своей куртки-абибасовки.

— Все наши специалисты сейчас заняты на сборке гипермодуляторов. К сожалению, оба лабораторных центра, где эта работа пошла достаточно успешно, уничтожены мухоножками. Но есть ещё несколько точек, где идёт сборка…

— Здесь, в Сидонии?

— Нет, в удалённых от столицы местах. Как только аппараты будут готовы, мы доставим их сюда и попробуем пробиться к нашему вычислительному модулю, чтобы с его помощью контратаковать систему управления противника.

Несколько присутствовавших в бункере людей застонали от разочарования.

— Мухоножки уничтожат любой транспорт, направляющийся к Сидонии!

— Нереально и думать пробиться сюда!

— Это всё равно что не иметь никакого плана!

— Неужели в столице нет качественных специалистов?!

Нахтигаль поднял руку, призывая к вниманию.

— На этот случай, — произнёс он, — у моих коллег есть ещё один план. Но он потребует отчаянного мужества, в том числе — не буду скрывать от вас! — мужества политического. Мы можем нарушить запреты Совета Солнечной Системы и попробовать использовать в качестве необходимой нам боевой единицы человеческий разум, перенесённый на иной материальный носитель.

Шьяма вскочила на ноги.

— Что вы имеете в виду, профессор Нахтигаль?! — звонким голосом спросила она.

— Если мы не можем доставить гипермодулятор в Сидонию к вычислительному блоку, — ответил Нахтигаль, — то мы, по крайней мере, можем использовать более совершенный аналог этого вычислительного блока рядом с гипермодулятором в каком угодно другом месте. Мы можем произвести опыт, в результате которого сознание человека может быть распространено на множество отдельных, независимо действующих, регулярных и взаимозаменяемых ячеек, с невероятной быстротой принимающих решения и обсчитывающих параметры любой активности.

— Что представляют из себя эти ячейки? — полюбопытствовала старшая по эвакуации.

— На данный момент, в связи с общественным запретом на подобные исследования, мы располагаем только элементной базой из своего рода пылинок, содержащих в себе сверхсложные микросхемы на однофотонных разностях энергий. Такие пылинки мы можем создать в любой лаборатории, буквально за час-другой, в любом необходимом количестве. Помещённые в электромагнитное поле, они будут взаимодействовать в нём через нейральный интерфейс с сознанием своего хозяина.

— Что-то это сильно похоже на Лидера с его мухоножками, — заметила Шьяма.

— Подобное уничтожается подобным, не так ли? — Нахтигаль развёл руками, призывая окружающих в свидетели своей интеллектуальной правоты.

— А что происходит с сознанием, помещённым в такую структуру? — спросил главный врач.

— Увы, это одна из самых больших проблем всей технологии. Скорость распространения управляющих сигналов в такой структуре не может быть выше скорости света. Возникают задержки, трудно синхронизируемые в извилистых путях неоднородных сигналов, имитирующих или дополняющих работу мозга. В итоге сознание, помещённое в такую структуру, буквально за несколько часов превращается в белый шум. Иначе говоря, человек, пошедший на такой эксперимент над собой, переживает короткий период вселенского могущества разума, после чего необратимо и неизбежно превращается в неразумное, неспособное даже двигаться самостоятельно существо. Скорее всего, в итоге погаснут и низшие нервные функции, потеряв настройку, и такой человек просто умрёт. По счастью, мы до сих пор не проводили полномасштабных экспериментов, которые дошли бы до такого уровня… Брр!

Профессора Нахтигаля передёрнуло.

— Какой ужас, — прошептала старшая по эвакуации.

Энергетик снял пенсне, пожевал губами.

— Лидер, судя по всему, как-то обошёл эту проблему.

— Он использует гиперполе. Стабильная система в гиперканале может существовать чрезвычайно долго и быть в сотни раз сложнее. Но и у Лидера есть проблемы. Он, например, не рискнул оцифровывать свои сигналы, а действует, по сути, на уровне голосовой связи — боится, видимо, изменений в психике и связанных с ними необратимых перегрузок.

— А мы можем решить эту проблему? Например, подключив сознание добровольца к тому же гипермодулятору?

— Нет, гипермодулятор здесь используется для других целей, и нагружать его переносом данных нельзя. Мы можем усовершенствовать стабилизацию, только если позволим себе глубокое вмешательство в структуру сознания. Но, повторюсь, пока что оно запрещено. Тот, кто поставит на себе такой эксперимент, используя наши нынешние технологии, в любом случае будет мёртв меньше чем через сутки.

— Если это поможет победить, я готова отдать собственную жизнь! — Шьяма сцепила руки в сильнейшем волнении. — Но как это может помочь в бою с Лидером?!

— Можно заменить собой вычислительный кластер и рассчитать параметры гашения гиперканала в динамике, перехватив одновременно весь контроль над мухоножками у Лидера. Но вам, Шьяма, не придётся отдавать свою жизнь. Здесь, скорее, вопрос, готовы ли вы рискнуть своей карьерой?!

— О чём вы говорите, Нахтигаль?! — удивилась Шьяма Кертолайнен.

— Вы Верховный Координатор Марса. Если вы и ваши советники дадите сейчас разрешение на такой опыт, найдутся тысячи людей, согласных отдать жизнь за свободу Красной планеты! Но вы нарушите закон Земли и Солнечной Системы, закон, запрещающий прямо объединять разум человека и разум машины! Это прецедент, равных которому не знает современная история!

Шьяма обошла сидящих в кабинете бункера по кругу. Никто не говорил ни слова. Лишь старшая по вопросам эвакуации прикрыла рукой глаза, да Нахтигаль, когда Шьяма поравнялась с ним, посмотрел в глаза молодой женщины вопросительно и твёрдо.

— Что ж, — сказала она, встретив его взгляд. — Я — за. Кто-нибудь из координаторов опротестует моё решение?

Старший энергетик поправил очки на носу.

— Я поддержу его, — глухо произнёс он.

— Решение считаю принятым, — добавил врач. — Хотя моё сердце протестует против этого.

— Профессор Нахтигаль, — твёрдым голосом распорядилась Шьяма, — в соответствии с постановлением Совета Координаторов планеты я прошу вас принять те меры к созданию оборонной стратегии против Лидера, которые вы считаете необходимыми.

Глаза Нахтигаля упрямо сверкнули.

— Во избежание разночтений в будущем, — тихо ответил он, — я прошу вас формально сообщить мне, что вы от имени Совета Координаторов объявляете запрет на создание сверхразумного существа отменённым.

— Я отменяю запрет, — чётко, по слогам, проговорила Шьяма.

Профессор внезапно чуть поклонился всем сидевшим в бункере, развернулся и резким, порывистым шагом вышел вон.

Бойцы огнемётного отряда, стоявшие в низких дюнах на восточной окраине Сидонии, отбили уже три атаки мухоножек. Одна из них была направлена на склад продукции широкого потребления, другая — на туристический сервис-блок в восточной части города, и третья, самая страшная, чуть не разрушила стоянку пассажирских колеоптеров индивидуального пользования. Две турбины на гусеничных повозках, превращённые в огнемёты, хлестали атакующие стаи металлических тварей раскалёнными языками плазмы, оплавляя самых неудачливых и заставляя остальных держаться в стороне.

Марсиане наскоро перекусывали, когда дежурный поднял тревогу. Из-за склона соседней дюны показалась маленькая группа мухоножек, числом не более четырёх или пяти. Две из них, очевидно, переносили в своих лапках какие-то продолговатые предметы, в то время как на двух других удерживались сверху неясных очертаний тюки. Серебристые устройства направлялись прямо к городу. Люди, побросав еду и термосы, кинулись к своим импровизированным орудиям, разворачивая на станинах неповоротливые сигары турбин.
Внезапно над одной из мухоножек вспыхнул яркий фальшфейер.

— Эй! — предостерегающе крикнул один из огнемётчиков. — Там женщина! Она машет нам фальшфейером!

Слабый ветерок донёс отчаянные крики:

— Не стреляйте! Не стреляйте в нас!

Странный отряд стремительно приблизился. Стало видно, что на каждой из двух передних мухоножек сидят верхом, свесив ноги, по два человека. Первая пара, судя по одежде, была профессиональными аварийщиками; за девушкой с факелом сидел высокий мужчина в ярком шлеме и моно. Мужчине было худо. Вторая пара седоков состояла из двух молодых парней — передний, с горнолыжной палкой наперевес, походил на каюра при собачьей упряжке, а второй, сидевший позади него, отчаянно держался за здоровенный ящик с большими приборными шкалами на верхней панели.

Две мухоножки, летевшие за этой странной четвёркой, волокли в серебристых лапках походные тюки с припасами. Ещё одна летела за ними порожняком. У самой батареи все пять странных штуковин синхронно зависли в воздухе.

Возмущённые марсиане, вооружённые чем попало, обступили кругом внезапных пришельцев. Девушка на передовой мухоножке загасила свой фальшфейер, вынула дыхательную трубку изо рта, выплюнула на песок длинную струю окровавленной слюны.

— Мы почти две тысячи километров летели сюда верхом на этих штуках, — произнесла она, задыхаясь. — Мы ищем кого-нибудь из оперативного штаба Аварийной Службы, или координаторов. У нас есть часть технологии, способной избавить нас от Лидера и его мухоножек. Но мы должны добраться до какого-нибудь мощного компьютера. Чем скорее, тем лучше. И Кенни опять очень плохо…

— Ничего не понимаю, — произнёс молодой марсианин, ближе всех подошедший к девушке, чтобы лучше расслышать её слова.

— Отведи нас к самому главному координатору, приятель! — крикнул ему внезапно большеротый парень с серебряными, как металл, волосами, сжимавший в руках странный ящик с приборной панелью. — И лучше тебе сделать это побыстрее, пока мухоножки ещё не выжрали всех нас! И потом, — прибавил он уже тише, но с должной многозначительностью, наклонившись к подошедшему марсианину, — я уже четыре часа как беспрерывно хочу в туалет, а при женщинах мне неудобно…

Шьяма ждала их в том же кабинете бункера, где немногим ранее принималось судьбоносное решение. Её предупреждали по рации, что-то говорили про гипермодулятор, но мозг, истерзанный за неполные сутки одиночеством и усталостью, отказывался толком составлять впечатление о действительно происходившем, отделяя его от бреда и вымысла. Поэтому, когда начальник патруля, доставившего путешественников в штаб Сидонии, показался в дверях кабинета, она решила на всякий случай ещё раз переспросить его.

— Вы говорили о гипермодуляторе… Но… где он?!

— Вот он!

Вместо начальника патруля ответил Эрик, первым вошедший в кабинет. Продолговатый параллелепипед гипермодулятора он держал над головой, как драгоценный спортивный трофей. Вслед за ним вошли и остальные трое путников: мятые, грязные, припорошенные марсианской жёлтой пылью, в обвисшей одежде и сбившихся на сторону инструментальных поясах…

Шьяма не могла поверить своим глазам. Это было неправдоподобно, нереально! Так случалось только в старых авантюрных фильмах, но жизнь не позволяла себе раньше таких фортелей на её, Шьямы, глазах! Четверо людей приручили мухоножек, подчинили их своей воле и, преодолев верхом сотни километров опасного пути, вручили Совету Координаторов редчайший прибор, один из полутора или двух десятков, вообще существующих к нынешнему моменту во всей Солнечной Системе! Она вспомнила, как ей докладывали, что гипермодулятор сконструировал вот этот вот мальчишка с серебряными волосами — меркурианин, что ли? — и с таким огромным ртом, что при каждом его движении казалось, будто верхние две трети головы у него пытаются то подскочить, то съехать куда-то в сторону, отвалившись от основания… Просто поразительно, какой непрезентабельный облик способны принять порой посланцы судьбы! Хотя — почему «непрезентабельный»? Внимание женщины не смогло не отметить сильных, красивых рук парня, державшего гипермодулятор, его стройной осанки, гордости в ясном взгляде его маленьких тёмных глаз. Мальчишка, пожалуй, смотрелся настоящим героем. Но и остальные, справедливости ради, выглядели не хуже: темноволосая аварийщица со значком слесаря пятого разряда на синем комбинезоне-моно, её высокий мужественный напарник, перебинтованный медицинской лентой крест-накрест, и худощавый молодой человек в костюме лыжника, пытавшийся помочь юноше с гипермодулятором поддержать в воздухе его драгоценную ношу при помощи рукояти лыжной палки. Не сон ли это? В самом ли деле четверо героев явились в критическую минуту, чтобы спасти Марс?!

— Он… работает? — спросила Шьяма.

Парень с серебряными волосами с грохотом, показавшимся женщине кощунством, бросил свой прибор на стол.

— Ещё как работает! — воскликнул он. — Мы так взгрели этих мухоножек, что они нам только сапоги забыли вычистить! Дайте мне только соответствующий компьютер для вычислений, и я сделаю так, что от их Лидера останется одна шкура, как от карибу, которого волки задрали! А потом дадим мухоножкам приказ, и они в три дня починят нам всё, что испортили…

— Кроме людей, — наставительно сказал лыжник. — Людей ты не вернёшь, Эрик.

— Эй, дай мне время, приятель! — воскликнул подросток. — Не всё же сразу! Сейчас надо вломить этому Лидеру, а потом уже будем думать, что дальше делать! Главное — у нас есть гипермодулятор, и мы в Сидонии, а насечёт остального — мы потом ещё придумаем что-нибудь, о-кей?!

— «Насечёт»? — удивилась Шьяма.

— Он просто канадец, — пояснила темноволосая аварийщица.

«К сожалению, — подумала женщина, — он просто подросток. К сожалению…».

— Хорошо… Эрик, — произнесла она вслух. — Вам всем надо хоть немного отдохнуть. Мы пока что подумаем, как можно скорее и безопаснее всего добраться до нашего компьютерного модуля. Если мухоножки сумеют его взломать до того, как мы включим ваш сигнал, то всё пропало, и ваше путешествие было напрасным… Поспешность в таком деле нужна, а вот неосторожность только вредит… Семь раз отмерь…

«Что это со мной? Читаю им мораль… Несу какой-то бред… Устала? Возможно. Я не в себе. Мне нужен кто-то, кто подскажет, что делать. Не надо… Нельзя показывать слабость! Надо завязывать с этим разговором…»

— Идите пока что отдыхать! — тоном приказа сказала путешественникам Шьяма Кертолайнен.

Комментарии 
11th-Dec-2013 04:21 pm (UTC)
Так можно дойти до мысли о необходимости армии и полиции в коммунистическом обществе.
11th-Dec-2013 06:07 pm (UTC)
Как именно можно дойти?
11th-Dec-2013 06:15 pm (UTC)
Ну как - кучка темных личностей (ситхи?) затерроризировала целую планету. Если бы у Марса была армия, она бы с легкостью уничтожила нападающих. А если бы была полиция, она нейтрализовала бы их ещё на этапе подготовки.
12th-Dec-2013 04:55 am (UTC)
Такие авантюристы, как эти адепты ЛИДЕРА, начинают с того, что покупают армию и полицию...
12th-Dec-2013 06:07 pm (UTC)
> НО ПО ТРАДИЦИИ, СФОРМИРОВАВШИЕСЯ В ПОСЛЕДНИЕ СТОЛЕТИЯ
Если опечатка это не часть образа Лидера, то это опечатка.
12th-Dec-2013 06:52 pm (UTC)
> Теперь, если Лидер потребует от нас сдачи...
> Никогда мы не пойдём на сдачу...
Слово "сдача" конечно имеет такое значение, в каком оно здесь употреблено, но я чуть ли не первый раз в жизни вижу его в этом контексте; коробит, по-моему. Может, переформулировать?
12th-Dec-2013 07:02 pm (UTC)
Откуда вообще в рациональном обществе, которое не стесняется перекраивать людей под планеты, вдруг взялся запрет на эксперименты с объединением разума человека и машины? А если он как-то исторически обоснован, то тогда как-то слишком легко с точки зрения морали подан нейроинтерфейс компа, которым пользуется Эрик для расшифровки сигнала. При том что разница в этих двух видах аугментации сознания вообще не очевидна.
Выпуск подгружен %mon%