?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
Проклятие Красной планеты. 
12th-Dec-2013 06:25 pm
аватара
Продолжение. Предыдущую главу см. в этом выпуске.

От автора

Последняя полноценная глава книги писалась в совершенно уж экстремальных условиях, как, впрочем, и её финал. Замечу между делом, что условия эти не делись никуда, и именно поэтому я не отвечаю на комментарии по тексту. Когда я смогу отдышаться, я не только отвечу всем, но и приведу марсианскую технику будущего в соответствие с потребностями инженеров настоящего, оборудовав все до единой унитазные присоски полноценными ионными драйверами!

V


Атаку спланировали к полуночи.

Генеральный план атаки предполагал дать бой мухоножкам у развалин космопорта, где в подземных ангарах должно было оставаться ещё два или три неразрушенных планетолёта местных авиалиний. Кем бы ни был Лидер, он наверняка обладал волей и воображением, и вполне мог представить штурм космопорта как последнюю отчаянную попытку обречённых людей прорваться в блокированные небеса и подать о себе весть другим планетам. Если только Лидер не готов был проигнорировать такой исход событий, то бой ожидался нешуточный!

В то же самое время группа людей с гипермодулятором должна была быстро проникнуть в прочноплотный противометеоритный бокс, куда при первых признаках атаки заключён был один из мощнейших планетарных суперкомпьютеров. Пользуясь его вычислительной мощью, операторы должны были вывести прибор Эрика на такой режим, чтобы скользящая частотная пульсация создаваемого им гиперканала полностью дезориентировала и блокировала связь между Лидером и его мухоножками в пределах двух миллионов километров.

Группа захвата, предназначенная для проникновения в компьютерный центр, готовилась к выходу. Несмотря на шумные протесты Эрика, утверждавшего, что его гипермодулятор лучше всего знает он сам, парня уложили спать в одном из бункеров. Однако Вика и получивший должную медицинскую помощь Кенни заняли, как опытные слесаря-специалисты, своё место в группе.

Ян Чжэлинь, напротив, попал в штурмовой отряд, который должен был прорываться к планетолётам. В расположении этого отряда он внезапно встретил своего руководителя практики. Выслушав рассказ Яна о его подвигах на Олимпе и по пути в Сидонию, старый марсианин хлопнул Яна по плечу и сказал:

— Вы, мой друг, имеете мало ума, но вы имеете много наглости. Во все ваши дни — да продлятся они до пятисот лет и далее, не забывая-таки при этом быть счастливыми! — вы можете жить и вспоминать, как в молодости вы спасали Марс. Есть люди, умеющие спасать Марс. И есть люди, не умеющие спасать Марс, но всё же спасающие его. И оттого я вам желаю, чтобы вы пережили эту ночь и были впоследствии счастливы, как бывает счастлив попугай, забравшийся обеими ногами в просо. Назначаю вас, мальчик мой, командиром группы гранатомётчиков!

— Меня?! Командиром?! — вскричал поражённый Ян Чжэлинь, никогда в жизни не командовавший ничем, даже отрядным построением в спортивной школе.

— Вас, вас, — со вздохом подтвердил пожилой марсианин. — Вы плывёте по жизни, как во времена моих прадедов плыла морями пачка контрабандного табаку. Вас надо обандеролить. Вам надо придать свойство, чтобы было-таки не стыдно подвести под вас какую-нибудь бранжу и беспрепятственно показывать вас женщинам. Я, старый Аронсон, сто тридцать марсианских лет живу на Марсе, и за это время здесь много всего было, а не было разве что облаков. И за эти сто тридцать лет я ещё не видел ни одного марсианина, который был бы таким шлимазлом, чтобы его нельзя было бы вывести в люди, а можно было бы вывести только в расход. И вы, Ян Чжэлинь, тоже не станете на моей памяти горьким пятном, и я добьюсь, чтобы из вас хоть что-то да получилось. Приятных вам приключений, Ян Чжэлинь!

Ян ушёл от старика, спотыкаясь. Его то окрыляла мысль о неожиданном назначении, то вдруг начинала страшить связанная с этим назначением ответственность. Шутка ли: командир гранатомётчиков! В конце концов, Ян Чжэлинь придумал поставить всех гранатомётчиков на ионные лыжи, чтобы сделать их более быстрыми и неуязвимыми для мухоножек. Эта идея очень понравилась ему. Ян присел за столик в углу сборного бункера, представил себе лихую атаку лыжного строя, похожую на налёт гусарской кавалерии из исторического фильма, и тихо заснул.

Аварийщики не спали: сидели, перебирали снаряжение в ожидании команды выдвинуться на рубеж. Кенни листал каталог автоинструктора, подробно описывающий устройство прочноплотного бокса, охватывавшего снаружи компьютерный комплекс.

— Самый простой способ пройти, — говорил он Вике и внимательно слушавшему из-за плеча Нахтигалю, — это просто открыть взрывом небольшого пиропатрона кулису шахты первичной фильтрации, потом изнутри дать команду на раскрытие панелей внешнего аварийного входа — и мы, считайте, уже внутри.

— А гермостворы? А магнитно-силовые пылеуловители на технологических мостках?

— В режиме работы бокса они отключены. Нужно быть квалифицированным слесарем, чтобы суметь снова запустить все эти устройства, не выводя блок из режима противометеоритной защиты. Сейчас, конечно, над блоком роятся мухоножки, но я не уверен, что у Лидера хватит профессиональных знаний, чтобы с их помощью переключить устройства контроля или опустить защиту. Иначе он это уже давно бы сделал!

— Но это может сделать слесарь, — заметил Нахтигаль.

— Квалифицированный рабочий — да. Но он не пойдёт на это, если только он не вредитель.

— Что такое «вредитель»? — спросила Вика.

— Особым образом подготовленный диверсант. Во времена диктатуры Берзелиоса некоторые рабочие, привлечённые его идеями тотальной технократии, шли к нему на службу. Тёмные силы использовали их, чтобы уничтожать производство, наносить ему точные и незаметные удары, а ответственность за это сваливали потом на совершенно невиновных ни в чём людей.

— Ужас какой! И рабочие соглашались?!

— Звание рабочего не даёт само по себе грамотности — ни в профессиональной сфере, ни тем более в вопросах истории. Многие поддались когда-то на риторику Берзелиоса, на мечты его клики о государстве технократов! И, судя по всему, зло не искоренено и сейчас…

Вика в ужасе оглянулась на Нахтигаля, но Нахтигаль куда-то ушёл. Ища поддержки, девушка взяла под локоть старшего товарища.

— Так мы можем встретиться здесь, на Марсе, с настоящими вредителями?!

— Надеюсь, что уже нет. Столько лет прошло! Но память об их методах может жить, как оживает порой в людях благожелательная память о Лидере — и здесь, и на других планетах Солнечной Системы. Мы ведь своими глазами видели секретную фабрику изотопов, которая, видимо, и была потом взорвана. Что это, как не новая форма вредительства?!

— Будем надеяться, что нам удастся преподать им урок!

— Проверь грапплеры и вантуз, — посоветовал Кенни вместо ответа. — И не забудь зарядить отвёртку и лазерный ломик!

— Всё уже сделано.

— Ну и отлично! Будем ждать выступления…

Тёмный гигантский объект, незаметный, не подававший никаких сигналов, плыл в космическом пространстве среди пояса астероидов, того самого образования, которое ещё несколько веков назад принималось учёными прошлого за обломки погибшей планеты. Никаких астероидов поблизости, конечно же, видно не было. Романтические представления о пространстве, плотно забитом пылью и глыбами камней разнообразных форм и очертаний, остались за бортом суровой реальности вместе с фантазиями о мёртвом мире, разодранном на части приливными силами Юпитера и Марса…

Около одиннадцати часов вечера по времени марсианской столицы Сидонии тёмный эллипсоид ожил. Из его недр выдвинулся небольшой тупорогий отросток, окутавшийся слабо мерцающим полем плазмы. Ничтожные вибрации электромагнитного поля, возникшие при этом, едва ли могли бы уловить самые чувствительные приборы, даже находясь в какой-нибудь в сотне километров от молчаливого сгустка тьмы. Но в гиперполе повисло внезапное напряжение, стягивавшееся в тонкий, свистящий сигнал. Сигнал этот шёл с поверхности Марса, и тупорогий отросток, качавшийся в звёздном безмолвии, пел ему в ответ.

— …мы получили неожиданные сведения, — говорил, слегка задыхаясь, марсианский абонент гиперканала. — Откуда-то нарисовался ещё один гипермодулятор, его привёз на Марс один канадский школьник, отрабатывающий здесь практикум по связи. Они привезли его в Сидонию. Теперь марсиане используют его, чтобы расправиться с Лидером, и у них, пожалуй, есть очень большой шанс.

— КАК?

— Используя вычислительную машину в нашем расчётном центре, они высчитают динамические параметры гиперканала и закроют его. Тогда мухоножки, в лучшем случае, лишатся управления, а в худшем — будут управляться самими марсианами.

— ЭТОГО НЕЛЬЗЯ ДОПУСТИТЬ! МАРСИАНЕ ДОЛЖНЫ ПОГИБНУТЬ. ЛИДЕР ДОЛЖЕН НЕМЕДЛЕННО УНИЧТОЖИТЬ ИХ! ПУСТЬ ОН ПРИМЕНИТ АТОМНОЕ ОРУЖИЕ.

— Подготовка к атомной бомбардировке займёт время. Если они успеют за это время пронести гипермодулятор в прочноплотный бокс вычислительного центра, то атомная бомбардировка не сумеет ни остановить, ни разрушить их планы.

— ПУСТЬ ЛИДЕР САМ ОСТАНОВИТ ИХ! СКАЖИТЕ ЕМУ, ЧТОБЫ ОН СЛОМАЛ ЭТУ ИХ МАШИНУ! ПОТОМ — ИСТРЕБЛЕНИЕ! НО НЕ РАНЬШЕ, ЧЕМ ВЫ УБЕДИТЕСЬ, ЧТО ИЗБАВИЛИСЬ ОТ МАШИНЫ. МАРС НЕ ДОЛЖЕН ВСТАТЬ СТЕНОЙ НА ПУТИ У НОВОЙ ЭРЫ, ЭРЫ ПОДЛИННОГО РАЗУМА!

— Но мы хотели оставить нетронутыми марсианскую промышленность и технологическую инфраструктуру…

— МАРСИАНЕ СЛИШКОМ ОПАСНЫ! УНИЧТОЖЬТЕ ВСЕХ — ДО ОДНОГО!

В половине двенадцатого ночи отряд гранатомётчиков на слегка модифицированных по указаниям Яна ионных лыжах вышел на позиции атаки. Каждый из бойцов, молодых учеников центральной спортивной школы в Сидонии, нёс газовую катапульту и от тридцати до сорока гранат — маленьких электростатических конденсаторов, с шумом и треском выбрасывающих из себя облако сильно заряженных электричеством пластиковых лент. Попав в такое облако, мухоножка временно или насовсем выходила из строя; сложные датчики, информировавшие её об окружающем мире, не были рассчитаны на подобную перегрузку. Лыжники, ведомые Яном, бесшумно скользили над камнями и песком в обход асфальтированных улиц марсианской столицы.

Одновременно с гранатомётчиками из укрытий города выехали восемь огнемётных турбин. Энергетики развернули мобильные генераторы, превратив их в лёгкую полевую артиллерию, стрелявшую пучками плазмы. Под прикрытием нетронутых заводских корпусов боевые машины двигались к технической секции космодрома, в глубине которой стояли, замурованные в прочных ангарах, уцелевшие после первой атаки старые планетолёты. Над космодромом роились стаи мухоножек, сверкая в чёрно-звёздном небе серебристыми струйками. Единственный уцелевший прожектор освещал небо над космодромом широким синеватым лучом, упиравшимся в запылённый зенит.
Внезапно все мухоножки, как одна, сделали резкий поворот. Большая часть их бросилась врассыпную и исчезла в ночной тьме. Но несколько тысяч тварей-машин, сбившись в плотный серебряный клин, внезапно развернулись в небе и понеслись, рассекая стонущий воздух, к шлюзовым воротам подземных ангаров.

— Нам крышка, — заметил один из гранатомётчиков, стоявших подле Яна.

В рядах лыжников возникло заметное волнение. Ян поднял над головой палку:

— Тихо! Стоим на месте! Без команды — не атаковать.

Мухоножки приближались, завывая в полёте, как старинные авиационные бомбы. Над лётным полем технической секции поднялась, залив мир неверным светом, зелёная ракета, за ней взвилась вторая…

— Теперь — огонь! — скомандовал Ян Чжэлинь.

Газовые катапульты захлопали, выталкивая в строй мухоножек маленькие электрические гранаты. Над полем боя взвился сноп трескучих искр. Сбитые этими искрами машины взрывались, катились по полю, натыкались с разгона на преграды из бетона и стали, сплющиваясь, как консервные банки, упавшие со скалы.

— Отставить огонь! Меняем позицию!

Стремительными тенями лыжники заскользили среди развалин портовых сооружений, не давая мухоножкам шанса опомниться и перестроить боевые порядки. Левее их над полем боя заработали струи ионных огнемётов, очищая небо от полчищ металлических врагов. В образовавшийся прорыв одна за другой понеслись к ангарам машины инженерной группы захвата.

У аварийных дверей прочноплотного бокса мигнул два раза синий огонёк.

— Пошли, — сказала Вика.

Группа людей, неся с собой гипермодулятор, отделилась от развалин и направилась к стене бокса. Над боксом там и сям вились мухоножки, но настройки гипермодулятора, заранее сделанные Эриком, лишили опасных тварей всякой возможности атаковать нападающих. Бойцы беспрепятственно добрались до шахты первичной фильтрации, служившей импровизированным входом в бокс. Здесь Кенни заложил небольшой пиропатрон, сделал своим спутникам знак отойти. Полыхнуло неяркое пламя, в марсианской ночи пронёсся треск. Подбежавший Кенни взялся за открывшийся под слоем развороченного пластика рубильник открытия люка, повернул его, но люк остался на месте.

— Что за чертовщина?!
Вооружившись лазерными ломиками и кувалдой, Кенни и Вика подцепили край люка. Крышка не поддавалась, пока два удара ломиком в замок не сделали своё дело. Освобождённый от захватов сувалды люк плавно откатился в сторону, открывая людям доступ внутрь, в глубину прочноплотного бокса.

Но этот доступ был им преграждён не только люком.

Внутри бокса работали на полную мощность все, абсолютно все системы защиты. Катились по роликам, щёлкая, кулисы противопылевых завес; с кажущейся медлительностью вращались огромные лопасти вентиляторов тяги. Магнитно-силовые экраны то вспыхивали, то гасли в глубине, перегораживая операторские коридоры комплекса. А прямо перед люком, загораживая проход, стоял перед Викой и Кенни невысокий коренастый человек в камуфляжных штанах, в высоких аварийных ботинках и в квадратном сером ватнике, покрытом радужными пятнами плохо вытертой смазочной жидкости. В правой руке коренастый тип держал длинный лазерный лом, а в левой — недопитую бутылку политуры на этиловом спирте, из которой он, по-видимому, только что отхлёбывал.

— Нам здесь не пройти, — проговорил кто-то вполголоса. — Слишком много защитных устройств!

— Идём в обход, к шахте теплоотброса, — распорядилась Шьяма, командовавшая группой. — Ребята, — обратилась она к слесарям, — попытайтесь отключить хотя бы половину этих устройств.

— Это наша работа, — с достоинством подтвердил Кенни.

Коренастый субъект допил тем временем политуру, отбросил в сторону пустую бутылку и выдвинулся в проход, перегораживая его чуть более, чем наполовину. Из-под засаленной шапки-ушанки злобно блеснули его маленькие, красные, как у кролика, глаза.

— А … НЕ ХОЧЕШЬ?! — спросил он, раздирая освободившейся рукой ватник на груди. — ДА Я ВАС … И МАТЬ ВАШУ …, … СВОЛОЧИ!

— Что? Что он говорит? — спросила Вика у напарника.

— Драться мы с ним сейчас будем, вот что, — невнятно ответил Кенни, поудобнее перехватывая в руке свой лазерный ломик.

Эрик, проснувшийся через несколько минут после начала атаки, пришёл в крайнюю степень негодования оттого, что его не взяли с собой. Никакие уговоры Нахтигаля и оставшегося в бункере начальника марсианской Аварийной Службы не помогли; юный канадец был достаточно умён, чтобы понимать — первопричиной, по которой он не шёл сейчас в составе десантной группы, взламывавшей прочноплотный бокс, был исключительно его возраст. Своё возмущение, связанное с этим, он в крайне ёмкой форме донёс до профессора Нахтигаля.

— Послушайте, приятель! Я знаю, что мне нет и шестнадцати, — сказал Эрик, — и что рядом со мной даже всякий долбаный лыжник мнит себя педагогом! Но я хочу напомнить вам, что это я сконструировал портативный гипермодулятор по чертежам из «Джуниор Текнишн», пока вы долбались с промышленными образцами размером в пол-Квебека! И это я, между прочим, подчинил атакующих мухоножек и привёл в Сидонию помощь! На это у меня хватило, как видите, и возраста, и отваги, и ума! А теперь, если какой-нибудь косорукий инженеришка с руками из задницы накосячит с моим гипермодуляторам, и нам настанет кирдык, то меня никак не спасёт ваше избыточное почтение к моему юному возрасту! Вам всё понятно, приятель?!

Нахтигаль не привык, чтобы к нему таким тоном обращались юноши, поэтому затрясся в негодовании, собираясь урезонить наглеца. Старый аварийщик, однако, придерживался другого мнения.

— Есть нагрузка, соразмерная возрасту, — сказал он, щуря свои хитрые восточные глаза и кладя руку на плечо Эрика. — Друг мой, великий подвиг вы совершили сегодня. Но организм ваш требовал отдыха, и требование это волей не переломить. Природа человеческая даёт и радости, и возможности, но и ограничения.

— Так я переломлю в себе и эти ограничения, и, если понадобится, эту природу! — вскричал канадец.

— Наследие шестисот миллиардов лет недооценивать не следует, — примирительно сказал аварийщик, — а именно столько времени потребовалось Земле, чтобы создать ваше тело. Развивайте, изменяйте, но не отбрасывайте без необходимости! Такова мудрость нынешних обитателей Солнечной Системы… Вы хотели спать, вы поспали, и теперь вы готовы к работе. Я найду вам дело, за которое вам не придётся краснеть и в час штурма.

— Я готов, — ответил Эрик, уже переломивший свою гордость о порог общественной пользы.

— Мы с вами во временном бункере, оборудованном для работы в качестве командного центра планеты, — пояснил марсианин. — Как вы догадываетесь, необходимость в строительстве таких бункеров на постоянной основе отпала у нас достаточно давно. Поэтому большая часть оборудования здесь собрана, как говорили в старину, на коленке, и у нас, например, до сих пор нет связи с некоторыми регионами планеты. Связисты, делавшие эти приборы, ушли сейчас в атаку — просто потому, что мы послали в атаку всех, кто способен был на тот момент держать оружие. Я думаю, что ваши навыки связиста-радиотехника помогут нам наладить операторскую работу. Связь сделаете нам?!

— Без проблем, я думаю.

— Протестую, — хрипло сказал вдруг Нахтигаль. — Мальчишка просто не разберётся в таком сложном оборудовании, да ещё собранном без инструкций. Оставит нас без связи, напортачит, и поминай как звали всю систему командования…

— Сильно вы, профессор, обиделись, я гляжу, — аварийщик примирительно улыбнулся Нахтигалю. — А поделом вору и мука; не следует в будущем забывать героев в тылу! Идёмте же, Эрик, я покажу вам наш узел связи…

Он провёл молодого канадца через несколько помещений бункера, откинул бязевую занавесь в малоприметном углу. За занавеской, гудя и переливаясь, стоял на трёх кривых металлических ножках огромный агрегат, составленный, пожалуй, из двух или трёх десятков различных устройств приёма и декодирования радиосигналов.

— Разберётесь с этой штукой, как считаете?

— Обязательно разберусь, — кивнул Эрик, вынимая из нагрудного кармана ультразвуковую отвёртку.

Шьяма Кертолайнен вела свою группу в обход прочноплотного бокса, вдоль длинной технологической аллеи. Из окошек вентиляции вырывались плотные порывы тёплого, влажного воздуха. Что-то происходило там, в недрах полуподземного здания, укрывавшего от невзгод окружающего мира нежный мозг колоссального суперкомпьютера. Шьяма не обращала на это внимания; там, внутри, остались двое слесарей Центральной Аварийной Службы, и они должны были справиться с любыми неурядицами. Так всегда случалось раньше, и так наверняка случится теперь. Только бы тот страшный тип в ватнике не успел ещё сломать или испортить процессорный блок!

Отряд Шьямы достиг дверей теплоотводной шахты, длинного коридора, ведущего в самую глубину бокса и служившего для аварийного сброса горячего воздуха из вторичного контура охлаждения. Плоские панели двери отделяли бойцов от глубин бокса. В высоте над строением роилось облако мухоножек, по-прежнему беспомощных и растерянных.

— Взрывайте дверь, — распорядилась Шьяма.

Выполняя приказ Верховного Координатора, сапёры разнесли вход в шахту мощным кумулятивным зарядом. Один за другим люди бросились внутрь, переступая через тлеющие обломки.

— Попав в сам бокс, — предупредил Шьяму один из связистов, вошедших в её группу, — гипермодулятор придётся отключить. Иначе поле вызовет сбой оптронных компонентов и перезагрузку системы.

— Тогда мухоножки атакуют нас!

— Наше спасение — только в быстроте действий. Но если у нас возникнут препятствия, и аварийщики не успеют их отключить…

— Не будем даже думать об этом, — решительно произнесла Шьяма.

Один за другим, гуськом, бойцы углубились внутрь низкого туннеля. Горячий воздух и в самом деле тёк наружу по теплоотводу, составляя приятный контраст с окружавшим на поверхности марсианским холодом. Все участники нападения снабжены были автоинструктором, показывавшим карту туннеля, но, несмотря на это, люди постоянно натыкались на какие-то металлические рёбра, порожки, трубы, задевали головами свисавшие пучки кабелей и проводов… Светящиеся метки на стенах туннеля немного помогали ориентироваться в кромешной тьме.
Наконец, туннель кончился. Впереди показался слабо освещённый аварийным светом коридор с рядами дверей — начало сервисной зоны вычислительного комплекса.

— Выключить гипермодулятор, и за мной, — распорядилась Шьяма. — Двери должны быть разблокированы, мы успеем попасть в процессорный зал, прежде чем мухоножки нас нагонят. Вперёд!

На верхней панели гипермодулятора погас зелёный огонёк. Люди бросились, не оглядываясь, по коридору. Стеклянная дверь в конце него оказалась незапертой, и один из бойцов вежливо придержал её перед всеми остальными, прежде чем проскочить самому. Следующий зал полон был уже не дверей, а однообразных серо-зелёных шкафов — это была группа модулей памяти суперкомпьютера. Здесь было жарко. Не задерживаясь, Шьяма первой кинулась к толстой металлической двери, отделявшей процессорную секцию от зала памяти, налегла на ручку, толкнула… Дверь не поддалась. Двое марсиан, оттолкнув Верховного Координатора, ухватились за дверь и повисли на ней всей тяжестью; ноги их скользили по пластиковым плиткам пола. Но ничего не произошло. Дверь была заперта изнутри!

— Взрываем! — снова скомандовала Шьяма.

Сапёрная группа стремительно распаковала очередной заряд, установила его у двери. Старший подрывник вынул из кармана запал, примериваясь, нагнулся над импровизированной миной.

— Поздно! Вот они!

Из коридора, пройденного бойцами меньше двух минут назад, донеслось нарастающее гудение. Целый рой мухоножек нёсся плотной стеной по вычислительному центру. Стеклянная дверь в зал памяти рассыпалась, не удержав их и на мгновение. По залу раскатился невиданный, вибрирующий голос, который из всех бойцов слышала только Шьяма:

— ГРУППА СТО ДВАДЦАТЬ — АТАКОВАТЬ И УНИЧТОЖИТЬ ЦЕЛЬ!

Никто не успел отреагировать на атаку. Мухоножки бросились на марсианского связиста, державшего в руках гипермодулятор, и во мгновение ока разодрали его в клочья. Кто-то выстрелил из ручного электромёта, поразив одну из мухоножек, но остальная свора серебряных машин даже не обратила на это внимания. Ещё секунда — и гипермодулятор Эрика, последняя надежда марсиан, лежал на полу зала памяти грудой металлических обломков, бессильных уже изменить что-либо в истории Красной планеты.

Ряды бойцов вокруг Яна стремительно редели. Атаки мухоножек не отличались разнообразием; они либо вспарывали человека с налёту отвёрткой, либо отрывали части человеческих тел с помощью своих маленьких злых плунжеров. Марсианский мороз довершал начатое; кровь, не успев выйти из открытой раны, либо смерзалась льдом и разрывала ткани на части, либо вскипала в разреженной атмосфере Красной планеты. У инженерной группы, штурмовавшей ангар, дела обстояли не лучшим образом. Все до единой машины инженеров были сбиты и разобраны, а от самих атакующих уцелела едва ли горстка. Свирепо гудящие полчища мухоножек тоже несли, впрочем, потери, но откуда-то с юга прибывали всё новые стаи серебряно-металлических чудовищ.

Когда от бойцов гранатомётного отряда в строю осталось не более трети, Ян Чжэлинь скомандовал отход. Лыжники, сохраняя организованный порядок и огрызаясь на металлических тварей залпами оставшихся гранат, устремились под защиту огнемётной батареи. Но мухоножки не стали их преследовать. Они внезапно отвернули все вдруг, как метель, к северу, описали полукруг над космопортом и начали удаляться.

— Всё, что ли? — недоверчиво спросил Ян, озираясь после внезапного бегства. — Наши победили?

— Не думаю, командир, — ответил лыжник постарше. — Это больше похоже на какую-то колоссальную пакость!

— Эй, — окликнули их с огнемётной батареи. — Мухоножки-то отступают!

— Куда они все деваются?!

— Сломались они, что ли?!

Возбуждённые, взволнованные люди озирались вокруг. Те, кто был порасторопнее, уже тащили с поля боя раненых в укромные места, оказывали им помощь, пересчитывали потери.

Ян на своих лыжах бросился к старшему энергетику, командовавшему всей атакой на космопорт.

— Что, собственно, творится? Мы выиграли? Гипермодулятор передал мухоножкам команду отступить?

— Едва ли, — покачал головой энергетик, вертя в пальцах очки. — Нам бы передали эту новость по радио, да и наверняка ещё просигналили бы ракетами. Нет, это наверняка очередная пакость Лидера… Но какая?!

Словно в подтверждение слов старшего энергетика, к нему подбежала красивая темнокожая марсианка, заведовавшая во время атаки всеми радарными станциями нападающих.

— Мухоножки уходят из города двумя большими группами, — запыхавшись, проговорила она, — к северу и к югу от Сидонии. Идут низко, прячась в долинах и среди дюн. Но вот на суборбитальной высоте, примерно в сорока километрах над поверхностью, к Сидонии приближается небольшая группа мухоножек с каким-то грузом. Обстрелять их нам пока что нечем, да и вблизи мы едва дотянемся до них залпами наших плазменных батарей. Они несут какой-то груз, небольшой, но непонятный. Какие-то предметы в их противных жужжащих лапках…
Старший энергетик несколько секунд думал, морща свой высокий, покрытый сетью аляповатых родинок лоб. Родинки мало беспокоили его. За много лет, с самой юности, он так и не выбрал время посетить косметолога и избавиться от этого мелкого дефекта внешности. Он был влюблён в энергетический комплекс Марса, и комплекс, платя ему взаимностью, прощал его невнимание к чистоте кожи лба.

— Всё понятно, — промолвил он наконец, надевая очки. — Похоже, что Марсу конец. Через несколько минут Сидония подвергнется атомной бомбардировке.

Коренастый мужичок в засаленной шапке-ушанке и ватной куртке оказался тем ещё мерзавцем! Видимо, он провёл в прочноплотном боксе некоторое время, но явно недостаточное для того, чтобы просто пройти к центральному процессору и сломать его. Вместо этого он дорвался до систем вторичного контура, находившихся ближе ко входу, и повключал там всё, что включать никак не следовало, а всё нужное — наоборот, перевыключал. Кроме того, гад в квадратном ватнике ослабил гайки в узлах гидравлического соединения первичного охладителя, и теперь из всех щелей где капала, а где и хлестала горячая вода с вонючей химической примесью умягчительной соли.

Дрался мерзавец отчаянно. Первым же ударом он сшиб Вику в лужу горячей воды, выбив ломик у неё из рук, а затем, ловко надев вантуз на крюк собственного грапплера, присосался этим вантузом к потолку и перелетел по верёвке грапплера на соседний технологический мостик. Кенни, отточенным движением перекрыв хлеставшую на Вику воду, прыгнул на мобильную тележку, ехавшую вслед беглецу. Обладатель ватника ждал Кенни с длинным ломом наперевес. Изо рта него несло перегаром биологически окисленного этанола. Покачивая перед собой выставленный ломик, гад изрыгал неслыханную для Вики ругань, состоявшую на две трети из непонятных древних слов, которые Кенни неразборчиво охарактеризовал как «невменяемо жуткую матерщину».

Когда Вика поднялась на ноги, оба противника уже сцепились на технологическом мостике, отгороженном перилами, в конце которого виднелся зеленоватый ящик с загадочной кириллической аббревиатурой АПАСНА. Ломы, сталкиваясь, высекали веера искр. Кенни теснил обладателя ушанки к ящику, но смотревшей сбоку Вике было совершенно ясно, что квадратный ватник сознательно увлекает её напарника подальше за собой…

— Держись, Кенни!

Вика выстрелила из грапплера, накинув крюк на перила за спиной у Кенни. Прыжок в пропасть на двенадцатиметровой верёвке рванул руки из суставов, точно средневековая дыба. «Ладно, потерпим!» — не вытирая брызнувших слёз, Вика включила лебёдку и рывком въехала на мостик. Что-то заставило её отклонить голову — и вовремя! Точно в том месте, где мгновение назад стоял Кенни, мелькнула опускающаяся металлическая пластина защитной кулисы. Вика моментально сообразила, что её головокружительный десант через технологическую пропасть, заставивший Кенни оттолкнуть своего противника на лишний шаг, только что спас жизнь ей и её напарнику. Но сейчас их разделяла металлическая стена, преодолеть которую Вика была не в силах!

Выхода не было. Взглянув в потолок, к которому непрошенная преграда могла взвиться в любой момент, разрезав девушку пополам, Вика с размаху ткнула вантузом в стальную стену, подтянулась… Рабочие ботинки с присосками помогли ей закрепиться на достигнутой высоте. Ещё рывок, ещё метр… и ещё… На пятом рывке аварийщица тяжело перевалилась через верхний край преграды — и увидела всё, что происходило внизу!

Стоя на ящике с загадочной надписью АПАСНА, гад в ватнике с размаху ткнул перед собой лазерным ломом в сетчатый металлический помост. Кенни, потеряв равновесие, качнулся вперёд, пытаясь вместе с тем достать своим ломиком ухо гнусного противника. Но тот, изрыгнув новую порцию жутких ругательств, внезапно воздел длинный лом над головой и обеими руками с хрустом вогнал его в грудь Кенни.

Слесарь-аварийщик высшей квалификации, лучший специалист Солнечной Системы по ремонту повреждённых газовых и жидкостных коммуникаций любого типа, рабочий девятого международного разряда Кеннет Ли повалился на мостки технологической зоны, убитый руками преступника.

— Сволочь! — не помня себя от ярости, закричала сверху Вика.

Мужик в ватнике захохотал свирепо и дико, осыпая Вику градом отвратительной ругани. Затем, перепрыгнув через тело Кенни, в один миг оказался внизу, под самой кулисой. Несколько раз ткнул вверх ломиком, едва не достав Вику самым кончиком — девушку осыпал сноп искр, выбитых из металла.

— СЛЕЗАЙ! — заорал квадратный ватник. — СЛЕЗАЙ, …, Я ТЕБЯ … …, СУКА!!!

Вдруг в его голову пришла другая мысль. Он резко повернулся, ткнул ломиком в ящик, служивший, как поняла Вика, приводом управления защитной кулисой. Пластина пришла в стремительное движение, рывком бросив девушку к потолку, где её тело, пронзённое сталью, неминуемо должно было распасться на две части. Но гад в ватнике просчитался. Высвободив крюк грапплера, Вика стремительно подсекла им снизу пьяного мерзавца, как подсекают хариуса в сибирской реке, и рухнула, сжимая верёвку, на противоположную сторону кулисы. В то же время её страшный противник, поднятый тяжестью Вики вверх, вознёсся на крюке в воздух, не успев ничего толком сообразить. Короткий вскрик, последнее отчаянное ругательство — и стальное лезвие кулисы с хрустом вошло наискосок в пропитанное раствором алкоголя синюшное тело диверсанта.

Комментарии 
12th-Dec-2013 11:28 am (UTC)
О боже мой! ОНИ УБИЛИ КЕННИ!
12th-Dec-2013 11:44 am (UTC)
Анонимный сигнал
+1
12th-Dec-2013 12:47 pm (UTC)
Ах, какой пафос, какие штампы!)))
13th-Dec-2013 02:29 am (UTC)
Еще не дочитав до трагической гибели гипермодулятора, подумал, что не стал бы на месте командира группы выключать его, не удостоверившись, что далее по пути защита снята; тем более что они заведомо знали, что с этим могут быть проблемы. В группе несколько человек, заслали бы одного вперед проверить.

> Кто-то выстрелил из ручного электромёта, поразив одну из мухоножек
В зале, битком набитом тем самым суперкомпьютером, за которым они сюда и пришли? Ну то есть понятно что это рефлекторное действие, просто уточняю.

> кровь ... либо смерзалась льдом ..., либо вскипала
НЕФNЗNЧНЫМ. Температура и плотность атмосферы дадут в сумме состояние, в котором жидкость будет вести себя однозначным образом, либо тем, либо другим.

13th-Dec-2013 03:54 am (UTC)
Анонимный сигнал
Сколько уже раз тебе говорить, что ТЕБЕ ЗАПРЕЩЕНО ПИСАТЬ КНИГИ!

Раз ты не слушаешься нас, придется применить реальный ресурс и тебя в блин раскатать. Тебя считай уже нет, напиши еще завещание, только ни кому из членов семьи оно тоже больше не понадобиться!

PS Подписываться не буду, у тея есть привычка нападать на женщин и Мстить им (хотя никто из мужчин вообще-то не имеет на это право). Ты меня не достанешь, не злись и не трать время, а подумай лучше о вечном и покайся в грехе перед изгнанной тобой Праматерию!
13th-Dec-2013 04:11 am (UTC)
Ну вот, а я только порадовался, что столько уже выложил, и ни одной бабской мистико-феминистической сволочи в комментариях!

Ну да ладно. Имя твоё мне не нужно, потому что я его знаю — ты Гиейя. Тебя я вижу насквозь. Сейчас ты едешь в метро по «серой» ветке и читаешь паблики VK на своём «гнусмасе». Я могу открыть твою страничку VK. Я могу унизить тебя так, что ты уже никогда не отмоешься от унижения. И, да, я имею право нападать на женщин и тем более мстить им. Полное, безоговорочное право. Попробуй только вякнуть что-нибудь в ответ, и твоя фотогалерея (да-да, та самая) будет открыта всему миру.



Но если ты не будешь больше оскорблять меня, я не буду усугублять твою участь. Поэтому пока что я передаю твоё дело по подсудности Армаити без права на апелляцию. Я тебя больше не люблю. Ты знаешь, что это значит для тебя. Твои подруги знали.

Edited at 2013-12-13 04:14 am (UTC)
13th-Dec-2013 04:25 am (UTC)
Доктор, ну какая же она женщина? Она шлюхина дочь со вторичными половыми признаками.
13th-Dec-2013 04:35 am (UTC)
Технически она не утратила связь со своим полом, и несёт все совокупные обязательства, накладываемые им. Коль скоро эти обязательства нарушаются от имени пола, ответственность по ним наступает личная, но с учётом нарушенных коллективных ограничений.

Иначе получится, что женщины молчаливо соглашаются с тем, что эти твари вещают от их имени. А это несправедливо и бесчестно — ведь женщины как общность не посягают на мужчин, их достоинство и их права. Поэтому Теневой протокол обязывает включать во властное распоряжение основание вмешиваться в дела личности, прикрываемые интересами общности.

Другой вопрос, что с субъективным составом там дело тёмное. Прямой умысел явно есть, но на что?
13th-Dec-2013 05:57 am (UTC)
Возможно, по традиции, заведённой Шлюхой, она сама признается, дважды и трижды перечислив свои злодеяния... Молчать в тряпочку эти существа не способны!
13th-Dec-2013 04:27 am (UTC)
ты Гиейя. Тебя я вижу насквозь. Сейчас ты едешь в метро по «серой» ветке и читаешь паблики VK на своём «гнусмасе»

Но… чёрт возьми… как?!
13th-Dec-2013 04:24 am (UTC)
Доктор может тебя и помиловать, но если ты ещё раз покажешь где-либо на этой планете своё мурло и изблевнёшь что-нибудь непристойное, совершая тем самым оскорбление величия, я вынесу твоё приговор на утверждение. И не думай, что он будет легче, чем приговоры другим твоим приятельницам, - чем ты принципиально лучше?
Да и с логикой у тебя напряжёнка: если "прамать"-Щлюха изгнана, она потеряла всякое право даже надеяться на милость, не то что требовать или ожидать покаяний. Вы же сами её первые бросили, предали и забыли - вам бы и покаяться, да не перед кем... Хочешь просить за неё? Проси, но униженно и жалостливо, а то не поверю.
Выпуск подгружен %mon%