?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
Проклятие Красной планеты. 
13th-Dec-2013 05:16 pm
аватара
Эпилог. Последнюю главу см. в этом выпуске.

От автора

Всё, собственно. Черновик выложен, и мне остаётся лишь надеяться на то, что природная брезгливость не заставит меня забросить весь этот текст куда подальше.

Эпилог


Эрик работал, не покладая рук. Груда кое-как соединённой радиотехники могла худо-бедно выполнять связные функции, но в обстановке, царившей в возмущённой марсианской атмосфере, сигналы просто тонули. Поэтому юный канадец решил, что начнёт с эффективной реорганизации всего связного модуля.

Первой задачей Эрика стало правильное распределение силовых кабелей. На возвышавшуюся перед ним груду техники не было, естественно, ни нормального описания, ни автоинструктора. Орудуя ультразвуковой отвёрткой, канадец прозвонил силовые кабели, отбросил ненужные и неработающие, но всё равно остались как минимум три лишних энерговода, хорошо защищённых, скрывавшихся в груде аппаратуры. Оставив их в покое, юный связист принялся за анализ структуры самого модуля связи. За всё это время за занавеску несколько раз заглядывал профессор Нахтигаль, невоспитанно державший руки в карманах своей абибасовки. Вид он имел самый мрачный. Видимо, он всякий раз порывался сказать или сделать что-то, но, отвлечённый шорохами и звуками шагов снаружи, тотчас выходил вон.

— Эй, приятель, — сказал ему в очередной раз Эрик. — Я тут работаю по поручению ответственного за аварийную службу. Если вы хотите сделать мне выговор, то подождите с выговором. Сейчас вы просто мешаете мне работать!

Вместо ответа профессор Нахтигаль вдруг широко улыбнулся. Руки его дрогнули и поползли наружу из карманов.

— Мальчик мой… — начал он.

Вдруг, оттолкнув Нахтигаля, в комнату связи вбежал старший аварийщик Марса. Лицо его было перекошено ужасом.

— Вы уже сделали связь, Эрик?!

— Нет, только начинаю, — растерянно ответил парень, и в самом деле копавшийся ещё в сложной технике меньше пятнадцати минут.

— Плохо! Надо предупредить наши группы, чтобы они поторопились! Мухоножки начинают атомную бомбардировку планеты. Уже сброшено несколько рентгеновских бомб, есть большие разрушения и жертвы!

— Но я не разберусь в этих модулях…

— Так разберитесь! Снимите с них корпуса, чёрт побери! — Старший аварийщик потерял терпение. — А вы, Нахтигаль. Не стойте столбом! Идите и передайте людям предупреждение по проводной связи, чтобы готовились укрыться! Хотя какое тут, к чёрту, укрытие… Ну же!

Профессор Нахтигаль тотчас испарился.

Глава аварийной службы помог Эрику, снимая одну за другой панели с корпусов устройств связи.

— Так, — сказал он. — Это припланетные маяки, это связь по ретранслятору, это радиоцентр, это поддержка компьютерной сети… Задействуйте-ка мне эти четыре группы, и срочно!

Но канадец не отреагировал на его слова. Он столбом стоял перед обнажившимися внутренностями аппаратов, широко открыв рот, так что макушка его сползла назад и набекрень.

Аварийщик принялся сам нажимать наугад кнопки вызова.

— Ну, что вы встали-то?! Испугались бомбардировки?! Сопляк! Людей спасать надо!

Эрик с некоторым усилием захлопнул рот и ткнул своей отвёрткой в глубину одного из аппаратов.

— Извините, пожалуйста… Вот эта штука… Извините… но это же… гипермодулятор, — сказал он наконец.

— Что-о?!

— Гипермодулятор вот это вот, я говорю, — повторил Эрик. — И он работает, причём на полную катушку! А вы говорили, что у вас гипермодулятора нет… Зачем вы так говорили?!

— Но я не знал! Никто не знал! Здесь не должно быть никаких гипермодуляторов! Откуда у нас эта штука?!

— Понятия не имею… И, кстати, что она передаёт?!

Эрик ткнул отвёрткой в несколько мест на плате устройства, и из динамиков посыпался уже знакомый голос:

— ЛИДЕР — ВСЕМ МУХОНОЖКАМ! А-ТА-КО-ВАТЬ! А-ТА-КО-ВАТЬ! ПЕРВАЯ ЦЕЛЬ — СИДОНИЯ!

— Это ретранслятор Лидера, — заметил канадец, выключив звук. — Неудивительно, что всё это время он был неуязвим. Он стоял тут, прямо в вашем центре связи!

— Где Нахтигаль?! — заорал аварийщик.
Подбежавший дежурный доложил:

— Профессор не смог связаться с группой, атакующей вычислительный блок. Он взял экранолёт и поехал туда лично, чтобы предупредить их об ударе!

— Чёрт возьми! — воскликнул аварийщик. — Эрик, а вы можете сами перепрограммировать этот гипермодулятор?!

— Да вообще без проблем, — ответил парень с серебряными волосами, берясь за отвёртку.

Два десятка мухоножек окружили людей, проникших в прочноплотный бокс, плотным кольцом. Шьяма потеряла самообладание; закрыв лицо руками, она стояла в обезоруженной толпе. От её звания Верховного Координатора Марса осталась одна лишь фикция.

— Почему они не атакуют?! — воскликнул кто-то из бойцов.

— Издеваются, — иронично ответил второй. — Ждут, как мы будем выкручиваться!

— Да как тут выкрутишься? Гипермодулятору-то каюк!

— Тогда пусть уж кончают нас побыстрее…

— А вот мне жить ещё не надоело!

— Убивают они страшно. Послушайте, есть у кого-нибудь что-нибудь для самоубийства? Всё-таки немного легче, когда сам…

— Да погодите вы! — крикнул вдруг один из связистов, шедших с группой. — Вы разве не видите, что они ведут себя так, как там, над прочноплотным боксом!

— Так они не под контролем?!

— Точно! Они ни на что не реагируют!

— Но как это возможно?! Это не мы сделали!

— Не знаю, как, но это произошло. Ура, товарищи!

— Ура! Ур-ра-а!!!

Люди зашевелились, заулыбались, отталкивая мухоножек. Кто-то положил руку на плечо Шьяме Кертолайнен.

— Вы молодец, Координатор… Мы победили… Марс выстоял…

В тепловой шахте вдруг послышались быстрые шаги. Вошёл профессор Нахтигаль, сбрасывая на ходу с плеч тёплую доху.

— Профессор? Что случилось?!

Вместо ответа Нахтигаль направился к одному из связистов бункера, стоявшему в группе бойцов.

— Всё раскрыто, сказал он. — Мы нашли гипермодулятор Лидера, спрятанный вами в бункере. Вы — враг Марса и его трудового народа!

— Что-о?! — молодой связист, не выпуская из рук оружия, повернулся к профессору.

Нахтигаль вынул руки из карманов своей абибасовки. В зале памяти сверкнули две молнии лучевых выстрелов, и на пол рухнуло дымящееся тело связиста.

— Что это значит, Нахтигаль?!

— Ваш парень, Эрик, настоящий гений радиотехники, — сквозь зубы сказал профессор. — Он начал налаживать нам комплекс радиопередатчиков и нашёл среди них замаскированный гипермодулятор. Я только что оттуда. Мы сумели остановить мухоножек! Но виновники этой беспрецедентной атаки на Марс должны быть, бесспорно, наказаны.

— Общественное следствие займётся ими, и срочно!

— Тогда идёмте обратно в бункер, — сказал профессор.

— Там хранятся живые свидетельства его преступления. И так как это в том числе и моё упущение, главой следственной комиссии по этому делу я прошу у Верховного Координатора назначить меня!

— Ну и дела, — только и смогла выговорить Шьяма Кертолайнен.

— Остановили! Остановили!

Темнокожая марсианочка, заведовавшая радарными станциями при атаке, подпрыгивала на месте от восторга. Полчища мухоножек повисли, бездействуя, над космопортом. Старший энергетик вновь снял очки; по его лицу катились слёзы, стремительно испаряясь под марсианским морозным ветром.

Ян Чжэлинь, раздухарившись, приказал было своим гранатомётчикам перебить как можно больше мухоножек, воспользовавшись внезапным затишьем, но его остановили и урезонили свои же: какой смысл? Тогда Ян решил, что его авторитет командира потерпел некоторый ущерб, и обиженно надулся.
В таком состоянии его и застал ещё один лыжник, подъехавший к нему по песчаному склону дюны.

— Я слышал, что вы съехали с Олимпа, и даже видел кадры вашей съёмки, — сказал он.

Ян приободрился:

— В такой момент вы нашли время для этого?

— Я уважаю спорт. Собственно, я секретарь Марсианской федерации лыжного спорта. Моя общественная обязанность — всегда и всюду уделять время достижениям наших лыжников.

— Ну, и как вам?

— Вообще-то неплохо, — сказал секретарь федерации. — Хотя на рекорд не тянет. В позапрошлом году венерианин Ханс Каппельмауэр уже съехал с вершины Олимпа, покрыв четыреста сорок семь километров за рекордный срок в три часа. При этом максимальная его скорость по прямой составила триста пять километров в час!

— Но позвольте, я об этом ничего не слышал! Я вообще никогда не слышал, чтобы человек съезжал на ионных лыжах вниз с самой вершины марсианского Олимпа!

— Да, это так. Он, в отличие от вас, пользовался доской-монолыжей, полностью сертифицированной по правилам безопасности федерации. А не школьными досками с кое-как приделанными драйверами ускорения. Уж вы простите меня, пожалуйста…

— Но почему рекорд не был зафиксирован?!

— Он сам просил об этом. Он отказался от рекорда, когда понял, что восемь раз за спуск подвергал свою жизнь смертельному риску. Спорт может быть соревнованием красоты, здоровья, силы. Но спортсмен не должен играть со смертью. Общество не для того растит своих новых членов, чтобы они в погоне за сомнительной радостью выигранных секунд разбивали себе головы о склоны проклятой марсианской каменюки! Для смертельного риска в нашем мире есть другие профессии и совершенно другие места.

Ян Чжэлинь подумал с минуту — и согласился.

— Знаете что, — сказал он, — не надо писать и мой рекорд тоже. Ну его, этот Олимп! Лучше напишите, что я командовал первым и, возможно, единственным в мире боевым подразделением лыжников-ионолётчиков.

— Это серьёзное достижение! — ответил ему секретарь федерации. — Оно должно войти в историю нашего спорта и нашей Красной планеты!

И он с чувством пожал руку Яна, выражая этим древним жестом солидарность всех разумных сил.

Кенни хоронили через сутки, на закате. Как герой планеты, он был укрыт с головы до ног флагом Марса — белым, с красными полосами и красной пятиконечной звездой в крыже. Оркестр волынщиков играл старинный похоронный марш «Таво чемо», а потом — «Похороны Зигфрида» из вагнеровского «Кольца Нибелунгов». Рабочие аварийной службы Марса и Земли, собравшиеся у крематория, склоняли головы в знак уважения к заслугам погибшего коллеги. За носилками, доставившими тело в крематорий, шли две женщины — аварийщица Вика и координатор Шьяма Кертолайнен.

— Не следовало бы устраивать ему отдельные похороны, — тихо проговорила Вика. — Кенни этого не любил… Так много людей погибло вчерашней ночью!

— Да, много, — ответила Шьяма, в голосе которой вновь проявилась прежняя твёрдость. — Но он единственный, кто пал не от произвола разбушевавшихся машин, а от руки убийцы. И его похороны — это ещё и обещание, что мы найдём и накажем тех, кто подослал этого убийцу в наш честный работящий мир.

— Да, ведь он был не один, — шепнула Вика. — Как мы сможем теперь найти организаторов всей этой катастрофы?

— Нам придётся их найти, — ответила Шьяма.
Когда тело Кенни исчезло в погребальной вспышке, глаза Верховного Координатора были прикрыты платком. Вика, напротив, упрямо смотрела в быстро гаснущее пламя. Профессор Нахтигаль, стоявший в траурной толпе, подвинулся на шаг в сторону и положил руку на плечо закусившего губу Эрика.

— Так уходят герои, — прошептал он на ухо юноше. — Уходят, и новых уже не найти. Это — жизнь!

— Я постараюсь изменить её, — прошептал в ответ Эрик.

А наутро по сидонийскому времени весь Марс внезапно чествовал Эрика. Чествование было коротким и ярким: смущённого канадца вывели перед объективы видеокамер, и все марсиане, смотревшие эту передачу, — а таких было большинство среди живых и здоровых жителей Красной планеты, — отдали ему салют. Тот же оркестр, что провожал вчера Кенни в последний путь, сегодня сыграл в честь Эрика короткий отрывок из гимна планеты, уже полтора столетия сопровождавшего марсиан во всех их делах, работах и радостях.

Отзвучала музыка, вновь прославившая в веках землю свободных и дом отважных, Шьяма Кертолайнен от имени марсианского народа публично поблагодарила Эрика, и люди Красной планеты вернулись к своим повседневным делам. Миллионы мухоножек восстанавливали разрушенное, безошибочно прилаживая разобранные ими компоненты строений и техники на законные места, сваривая, склеивая, полируя, крася. Жизнь вновь кипела на Марсе.

К Эрику подошла Вика и поцеловала его в щёку, отчего канадец чуть не подскочил.

— Что ты теперь собираешься делать? — спросила она.

— Иди к нам в горнолыжную сборную! — предложил подвернувшийся Ян Чжэлинь.

— Да нет, я помню, что Эрик хотел связистом в аварийную службу, — заметила Вика. — Теперь у него будут хорошие рекомендации с практики! Как считаешь, Эрик? Пойдёшь поступать в наше училище?!

Голова канадца, украшенная серебристыми жёсткими вихрами, дёрнулась, когда Эрик открыл рот.

— Иду после колледжа в аварийщики, однозначно! — сказал он.

— Вообще-то, — сказал заведующий аварийной службой Марса, — ты и сейчас мог бы попробовать пройти космическую практику в большем масштабе. У нас мало гипермодуляторов, и ещё меньше специалистов по ним в Солнечной Системе. Хотите поработать с ними, Эрик?!

— Ещё бы! — вскричал канадец.

— Мы будем следить за вашими успехами, молодой коллега, — добавил стоявший, как обычно, поблизости профессор Нахтигаль. — Не желаете ли, например, продолжить практику на Венере?!

В ответ Эрик молча кивнул.

Чёрный эллипсоид, летевший между орбитами Юпитера и Марса, вновь ожил, вытолкнув из себя наружу рога, окутанные плазмой. В пространстве повисло зловещее сообщение:

«ПРОВАЛ АГЕНТА НА МАРСЕ НИКАК НЕ ПОВЛИЯЛ НА НАШ ПЛАН. ГЛАВНОЕ ДОСТИГНУТО: ЗАПРЕТ НА ИССЛЕДОВАНИЕ СНЯТ. СЛЕДУЮЩИЙ ПОЛИГОН ИНСТИТУТА — ВЕНЕРА. МАРСИАНСКИЕ СПЕЦИАЛИСТЫ ПОМОГУТ ВАМ. ДЕЙСТВУЙТЕ, ОЯРС!»

Выпуск подгружен %mon%