?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
Горящие в пустоте. Эпизод II. 
5th-Jan-2014 09:04 am
аватара
МГ «Альраи» продолжает публикацию жутких рассказов, представляющих собой довольно подробное описание состоявшейся в прошлом году водилки.

Опубликование первого рассказа из этой серии имело место вот тут. Темами второго рассказа, как, впрочем, и первого, являются издевательство над культурными традициями, секс и мегаломания.

Итак,

Слишком много пыли


В пустой, мёртвой Вселенной, осиянной слабым мерцанием пригоршни далёких звёзд, внезапно родился новый свет. Этот свет был так жесток и так ярок, что человеческий глаз едва ли мог воспринять его. Пронизывающие стрелы ультрафиолетового сияния разбежались во все стороны от медленно сформировавшейся в пространстве огненной сферы, превратившейся за несколько секунд в необычно яркую звезду, фиолетово-голубой супергигант со светимостью, в полтора миллиона раз превышавшей светимость земного Солнца.

В искусственно сформированном метаструктурном пространстве, занимавшем ядро звезды, плавали два сознания, непохожих друг на друга так сильно, как только могут отличаться друг от друга по-настоящему разумные существа. Одно из этих сознаний было мужским, а другое женским. Он был когда-то землянином, а она гинерианкой; он занимался теорией, а она всю жизнь работала в практических отраслях; он родился от биологических родителей, а она начала свою жизнь как сложный искусственный интеллект, сотворённый гинерианскими школьниками. Кроме того, он слыл отморозком и хулиганом, а она была девушкой скромной и работящей; он стремился держаться подальше от разумных существ и тяготился их обществом, а её тянуло к людям; где они могли или собирались появиться, там его появления всегда и везде ждали с ужасом, а её — с признательностью и нетерпением. Его звали Закария Норт, а её при рождении нарекли Аорой. По совершенно разным причинам ни один из них не был уверен, что знает правильно, какое чувство называется любовью, поэтому они не знали, что полюбили друг друга с первого взгляда. Такие тонкости не интересовали их.

Будучи по своей нынешней природе асбитами — астробиотехнологическими сущностями, давно преодолевшими ограничения биологических и небиологических материальных тел, — они не знали между собой ни физиологических, ни психологических, ни информационных барьеров. К этой своей природе они тоже относились по-разному; для Аоры это был шаг вперёд и вверх, потому что жизнь искусственного интеллекта, даже самого совершенного, всегда неполна и недостаточна для сложного разума. Жизнь асбитов приобщала Аору к биологической природе первопредков, дав ей очевидный выход из тупика полумашинного существования. Закария Норт от асбитов, напротив, был совершенно не в восторге, находя их чем-то вроде переходного звена к новой, более полной и совершенной разумной расе, объединяющей всю жизнь Вселенной и выводящей отдельных индивидуумов на уровень мегамира. Поиск путей к рождению такой расы стал для него вторым, после секса, стимулом в жизни, и Аора, оценив величие стремлений Зака Норта, с радостью согласилась помогать ему в этом поиске.

Теперь Аора и Норт были почти единым целым. Их Волна, упорядочивающая Вселенную, стала общей Волной*; их энергия слилась в один поток; их стек форм** стал полностью доступен для них обоих. Оставаясь разными личностями, они делились друг с другом опытом, знанием и мыслями гораздо быстрее, чем позволила бы им даже самая совершенная радиосвязь. Всё, что принадлежало им, было общим, и только чувства свои они отдавали друг другу по собственной своей воле, сознавая себя и радуясь этому.

Несколько минут назад, пробив внезапно возникшую странную трещину в ткани мироздания с помощью энергии звезды, служившей Заку домом и лабораторией, они пришли из своего родного мира в эту унылую и пустынную Вселенную. Они намеревались разыскать свою подругу, по имени Тайна, пропавшую в этой трещине незадолго до появления Аоры и Норта. Тайна была асбитом, рождённым и существовавшим почти всю жизнь в форме космического корабля; она исчезла здесь вместе с целой небольшой экспедицией астрофизиков, исследовавших необычные свойства пространства. Очевидно, Тайна сознательно направила свой путь в эту Вселенную, но то, что она не оставила обычных в таких случаях сообщений о своих намерениях или хотя бы маяков, показывавших, где и почему нужно искать её, крайне тревожило исследователей. Дело пахло бедой — вечной спутницей любой неожиданности, тем более в космических масштабах. Поэтому не вломиться в непонятную область пространства-времени следом за Тайной было абсолютно не в характере Закарии Норта, вообще не отличавшегося ангельским долготерпением. Свою звезду и свою девушку Норт, естественно, не мог не прихватить с собой, тем более что ни та, ни другая совершенно не возражали.

— Как-то здесь пусто. Пыль да вакуум! Только что паутиной не поросло. Да разве можно оставлять Вселенную в таком захолустье? Здесь просто так и хочется нагадить где-нибудь в уголочке!

Такими историческими словами Зак Норт приветствовал своё прибытие в этот мир, и в самом деле, как уже упоминалось, выглядевший несколько уныло по сравнению с привычной Метагалактикой человечества.

Аора, более практичная, чем Зак, уже вывела тем временем на разведку одну из своих форм, имевшую вид и свойства многофункционального звездолёта. Помимо съёмки астродезических параметров местного пространства, она искала бомбовые маячки или какие-нибудь другие сигналы, свидетельствовавшие о пребывании здесь Тайны с её экипажем.

— Ничего нет, — сказала она разочарованно, обшарив окружающий мир всеми видами сенсоров.

— Это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутился на это Зак. — Я понимаю, что спешка могла бы оправдать отсутствие сигналов, когда они полезли в эту дыру! Но не оставить навигационный буй или бакен здесь, где дыра открывалась?! Помимо прочего, это означает опасность не вернуться в точку старта, и тогда прощай, родная Вселенная!

— Знаешь, Норт, — ответила Аора, — я думаю, что бакен здесь всё-таки был.

— Тогда куда он подевался?!

— Мы его испарили. Наша звезда при появлении здесь превратила в пар все материальные объекты в радиусе как минимум пятидесяти астрономических единиц. Думаю, что и бакен тоже…

— Ты права, — согласился Зак. — Я испортил чужой бакен. Нужно будет поставить свой, пока эта дырка не закрылась окончательно… Но всё же, что это за место? Десяток тусклых звёзд на целую Метагалактику! Как-то слишком уж мало, ты не находишь?

— Зато много пыли из астрономических металлов***. Здесь как-то по другому прошёл первичный нуклеосинтез, образовалось множество относительно тяжёлых ядер и слишком мало протонов. Звёздам просто не от чего гореть. Металлы отравляют их.

— А вот моей звезде здесь, пожалуй, будет хорошо, — заметил Закария Норт.

— В каком смысле «хорошо»?

— Я провёл над ней ряд преобразований. Как ты знаешь, яркие голубые звёзды и звёзды Вольфа-Райе долго не живут, сгорают за тысячелетия, поглотив запас горючего вещества. Мне было жаль, что такая красота и такая мощь быстро пропадёт без следа. А кроме того, этот красавец супергигант чем-то похож на меня; взял, разгорелся и всё испортил. Вот я и научил его питаться.

— Как звезда может питаться? — удивилась Аора.

— Очень просто. Ядро звезды разделено мной на сотни весьма упорядоченных зон, где происходит конвекция вещества, его разогрев и термоядерное горение. Если притушить реакцию в одной из таких зон, то силы электромагнитного притяжения и управляемой гравитации начинают преодолевать давление звёздного ветра. Тогда материя из окружающего пространства падает на звезду и поглощается ей. В своей каталитической топке я могу сжечь довольно тяжёлые ядра, вплоть до ядер кремния, серы и аргона! Здесь в космической пыли в основном присутствуют литий, углерод и кислород, а это прекрасное топливо для нашего с тобой светила. Ему здесь хватит питания на миллиарды, да хоть и на триллионы, лет — лишь бы не выгорел термоядерный катализатор и не нарушилась внутренняя структура звёздной плазмы!

— Прекрасная идея, — одобрила Аора. — Мне всегда было очень жалко яркие звёзды, синие и белые; они такие красивые, и так быстро умирают! Они должны были быть благодарны тебе, Норт, но у них пока нечем тебя благодарить. Но как странно всё же, что здесь возникло так мало лёгких элементов! Как будто процесс образования атомных ядер был здесь ускорен или просто переведён в другую плоскость! Что же за место эта Вселенная?!

— Может, это Вселенная онгонов****? — предположил Закария. От слова «онгоны» он был явно не в восторге, и Аора уловила мощный импульс его неудовольствия.

— Возможно. Тогда я совершенно не удивляюсь, что они вырвались из этого тёмного и пыльного чулана в наш мир и как следует там покуролесили. Кстати, о чулане. Я не исключаю, что здесь на самом деле есть ещё звёзды и целые галактики, просто их не видно за облаками пыли и газа. Общая масса Вселенной достаточно велика, и… Что это такое?!

Аора, успевшая к тому времени выпустить из себя множество маленьких исследовательских модулей, внезапно тоже насторожилась. Один из модулей посылал системе Аоры и Норта сильный сигнал в контейнерном***** диапазоне — сигнал на частотах, модулированных по принятому в родной Галактике протоколу дальней космической связи.

— Это не Тайна, — сообщила Аора, мигом проанализировав параметры сигнала.

— Не Тайна, не один из её бакенов и не часть любого из исследователей-асбитов, отправившихся с ней, — подтвердил Закария Норт.

— Запроси-ка наше родное пространство; может быть, там кто-нибудь знает эту сигнатуру — либо в Сетях, либо в Комитете Галактической Безопасности!

Одна из форм Аоры, красивая молодая гинерианка, не уходила со звездой Зака на исследование нового мира; она осталась на ржавой допотопной станции, служившей точкой сбора и информационным центром для всех участников спасения Тайны. Несмотря на то, что от остальных элементов Аоры гинерианку отделяла целая Вселенная, она оставалась связана с общим сознанием девушки-асбита. Ценой небольших энергозатрат Аора связалась со своей оставленной на далёкой родине аватарой, передала ей собранные сведения о загадочном пыльном мире и попросила своих друзей выяснить, кому принадлежит странный сигнал, идущий из глубин чужого мира.

Ответ был найден быстрый, но невразумительный. Сигнатура таинственного послания в целом была абсолютно неизвестной, но почерк и организация её наводили на мысль об одном коллеге Зака Норта, довольно известном земном астробиологе прошлых лет, по имени Бенджамен Жилински. Этот Жилински работал над проблемами продления жизни, занимался первыми земными асбитами, активно воевал с затерявшейся в веках концепцией какого-то «аргонового трансчеловечества», а заодно и с суеверными земными обскурантами, требовавшими полной изоляции родной планеты от надвинувшегося на неё космического ужаса. Позже Жилински, его помощница Чароит и ещё несколько сотрудников его института пропали — столь же внезапно, столь же таинственно и, пожалуй, столь же организованно, как нынче пропала Тайна. Разница была, пожалуй, лишь в обстоятельствах исчезновения; там что-то мелкое и незначительное произошло на Земле, а здесь события охватывали солидный участок пустынного космического пространства, удалённый от Земли на тысячи световых лет. Было бы странно предположить нечто общее между тем и другим событиями, к тому же разнесёнными на значительное время друг от друга. И всё же ответ Сетей был совершенно однозначным; нечто в сигнатуре присланного сигнала соответствовало в ряде элементов, чем-то напоминающих по значимости узор папиллярных линий, соответствовало Волне астробиолога Жилински.

— Ты видишь в этом какую-нибудь закономерность? — поинтересовалась Аора у Закарии Норта.

— Да, вижу, и очень явную. Все скандально известные американские астробиологи с еврейскими именами попадают рано или поздно в эту Вселенную. Но что это нам даёт? Абсолютно ничего! Давай-ка лучше послушаем, говорит ли нам что-нибудь этот сигнал.

Сигнал говорил, на какой частоте и по каким кодам можно связаться с пославшим его устройством. Аора настроила связь, и Зак Норт послал в эфир прямой сигнал:

«Кто вы?»

«Mia nomo estas Nakshatra»******, — пришёл извне отчётливый радиоответ, произнесённый вполне человеческим голосом на неплохом, хотя и старомодном, общеземном языке.
Зак переключился на звуковой канал.

— А подробнее? — спросил он с интересом на том же общеземном наречии, не опасаясь быть непонятым Аорой, без проблем пользовавшейся теперь памятью и способностями своего спутника.

— Подробнее? Вам, возможно, не понять. Я — Накшатра, так меня зовут. Я вроде бы человек, и в то же время я — космическая ракета. Я образую из своих частей единый комплекс с биологической, технологической и даже с астроинженерной точки зрения. Понимаю, что представить это сложно, и тем не менее, это так и есть.

Зак и Аора дружно расхохотались.

— Мы, пожалуй, понимаем это, — объяснил Норт в ответ на оскорблённое молчание в эфире, — мы сами такие же. Но кто вы такой, помимо того что вы асбит, и что вы делаете тут, в этой глухой и чуждой Вселенной?!

— Я не знаю, что такое «асбит», но я в этой Вселенной родился и живу, — ответил Накшатра. — Не трудитесь объяснять: я знаю, что вы из другого мира, как и мои предки. Когда-то в прошлом, столетия назад, когда Земля погибла, мы, уцелевшие, переселились сюда. Но откуда вы знаете наш древний язык?!

— Вообще-то я был на Земле два месяца назад, — ответил Закария, смех которого сменился удивлением, — и она была вполне жива. Да и общеземному языку, которым вы сейчас пользуетесь, едва ли в этом качестве наберётся даже пара столетий. Не знаю, что тут у вас, или вы с какой-нибудь альтернативной Земли, но у нас, уверяю вас, с Землёй всё хорошо. Если хотите, я могу вам организовать даже сеанс связи с материнской планетой, чтобы вы убедились сами в справедливости наших слов!
Накшатра помолчал некоторое время.

— Pudendo hundo, rara merdo! Ke mi diablon seksperfortita*******, — сказал он наконец.

— Я не возражаю, — согласился на предложенные меры Зак Норт, — но что у вас там, собственно, происходит? Накшатра, алло! Кто из вас первичен, разумное существо или ракета? И почему у вас ракета такая… такая…

— Зак замялся, подбирая нужное слово.

— Почему она у вас такая химическая, — пришла ему на помощь Аора. — У вас ещё летают в космос на химических ракетах?!

— У нас вообще не летают больше в космос, — сообщил Накшатра, и Заку показалось, что он вздохнул. — С тех пор, как Чароит и её модели правят нашим миром, космос стал людям не нужен. Да и то сказать — куда здесь летать? Звёзд почти нет, те, что есть, те в сотнях световых лет, да ещё и каменюки эти проклятые болтаются на орбите — того и гляди, размажут в лепёшку! Я далеко забрался от своей звезды, спасибо Копперу за его двигатели, да и вообще за заботу, но и здесь меня долбит время от времени, отрывая куски. А куски иногда довольно существенные, кстати! От меня уже и десятой доли вскорости не останется…

— А как же регенерация асбитов? Создание новых форм? Преобразование пространства, в конце концов?!

— Я не знаю, что такое «асбит», — повторил Накшатра. — А насчёт того, что первично… Да оба мы первичны: я, лейтенант Дэвис, и моя ракета. Мы были последней ракетой и последним космонавтом нашего человечества! Мы оба погибли на старте, и человечество, во главе с Чароит, списало нас в расход. Им там теперь не до космоса, у них общество эстетики и гармонии, и модели, конечно же, модели, всюду модели… Старик Коппер подобрал то, что от нас осталось, и буквально сшил нас вместе. Должен заметить, что получилось у него неплохо: давно держусь, хоть и размазывает меня здесь метеоритами! Скоро, конечно, и это существование кончится, ну да мне жаловаться грех: и полетал ещё после смерти, и дальний космос повидал. А выживи я на планете, кто бы меня ещё наверх выпустил? Любовался бы сейчас на старости лет закатами солнца в садах камней… э-эх!

По тону Накшатры понятно было, что старый космический волк прямо сейчас всё же умирать не желает, однако смирился с мыслью о своей скорой кончине, заранее переживая её на манер мелвилловских китобоев.

— Так нельзя жить, Норт, — сказала Аора. — Какое странное, нелепое зрелище: асбит-инвалид! Давай создадим ему новую форму!

— Да не вопрос, — согласился Зак. — Подведи к нему свою форму корабля, а я пока что проработаю технические параметры. У тебя найдётся, чем выкормить новорожденную форму?

— Как минимум, у нас есть пять бидонов лучистой энергии. Не забыл про них?

— Забыл, честно говоря. Ну, тогда должно хватить. Начнём синтез?!

— Ой! Что ты делаешь?!

Колоссальный звездолёт-лаборатория, служивший Заку одной из рабочих форм, внезапно притянул к себе транспортный корабль-Аору мощными магнитными захватами. В рабочую секцию транспорта вдвинулись мощные аппарели силовых линий, преодолевая слабое сопротивление газоудерживающих диафрагм. Послушные чётким импульсам команд, внутренние элементы Аоры расходились в стороны один за другим, то удерживая, то пропуская проникающее в неё всё глубже устройство. Наконец, силовые аппарели, снабжённые пневмотрубами, достигли энергетического сердца Аоры-транспорта. Ритмические токи, передававшие сигналы настройки, пронзили сигнальную систему корабля, передавая в тело звездолёта сложные комбинации управляющих гармоник. В такт этим ритмам в камере материального синтеза, занимавшей нижнюю палубу транспортного звездолёта, запульсировали синие потоки адронной плазмы, притекавшие отовсюду, точно кровь звезды, в центральную магнитную ловушку. Повинуясь возникшему импульсивному желанию, Аора ослабила индивидуальный контроль над формой корабля и целиком отдалась внешнему воздействию, диктуемому охватившим её гигантским суперзвездолётом. Наконец, силовая аппарель вытолкнула в адронный сгусток мощный заряд информационных пакетов, и в синем сиянии начал стремительно конденсироваться из ничего изящный небольшой звездолёт невиданной красоты, с плавными законцовками атмосферных стабилизаторов и продолговатой аккуратной палубой, прикрытой прозрачным блистером. Аора ощущала его рост буквально по миллисекундам; заботливо и умело она регулировала и подстраивала отдельные параметры новой машины, то укрепляя её противопылевые экраны, то усовершенствуя конфигурацию антенн навигационной системы, то покрывая блистер слоем защитной плёнки из вырожденного вакуума, быстро меняющейся в свойствах в зависимости от интенсивности окружающих излучений. Внезапно она ощущала себя восприемницей творческого замысла Закарии Норта, и теперь старалась завершить, закончить, защитить то, что доверено было ей… Процесс творения, краткий и сильный, окончился так же внезапно, как и начался. Энергетические аппарели убрались из металлического тела корабля-Аоры в корпус корабля-лаборатории; люки камеры материального синтеза широко разошлись, выпуская на волю новорождённый маленький звездолёт, законченное чудо инженерной техники.

— Что это было?! — хором спросили Аора и Накшатра, причём голос Накшатры шёл с двух точек в пространстве — от допотопной химической ракеты, едва заметной на зондах Аоры, и от новенького корабля, имевшего подчёркнуто военизированный характер.

— Ты же сама предложила: создадим Накшатре новую форму! — удивлённо ответил Закария Аоре, пожимая в своей человеческой форме плечами. — Ты только что родила нового асбита, ставшего новым вместилищем для сознания Накшатры, а точнее, лейтенанта Дэвиса, потому что ракета у него всё же тупа как пробка. Мне показалось, что ты была согласна зачать и родить от меня новую техническую форму. Разве нет?

— Я просто не думала, что это произойдёт именно так, — призналась Аора.

— А как ещё? Строить ему тело на стапеле по лекалам допотопной плазовой документации, ковыряясь потом отвёртками в его потрохах?! Нет уж, уволь. Родила так родила! Дело житейское, и даже радостное, тем более что и я не отрекаюсь в каком-то смысле от своего участия в этом процессе… Накшатра, вы там как? В порядке?!
— Ho, ekzistas testiko viradulto********, — неразборчиво сообщил Накшатра о своих ощущениях. — Я чувствую себя не то чтобы не в своей тарелке, а скорее, сразу в двух тарелках, каждая из которых при этом, бесспорно, моя. Что мне теперь делать?

— Вы теперь законченный асбит, — ответила Аора.

— И наш сын, в каком-то смысле, — прибавил Закария Норт. — Если это вас, конечно, не оскорбляет.

— Уже нет, — ответил Дэвис. — Такая уж у меня судьба, коллекционировать отцов. Коппера я тоже считаю своим папашей. Спасибо, конечно, что вы меня родили, но что за чертовщина такая — «асбит»?

— Переходная форма от человеческого существования к нормальному, — рассеянно ответил ему Зак. — Меня волнует больше, что за чертовщина такая — Коппер? Как он сумел вас создать, и почему у него сигнатуры, как у пропавшего Жилински?!

— Коппер — это один такой астробиолог, — ответил растерянный Накшатра. — У него были большие трения с Чароит, и, сдаётся мне, из-за меня он влип в крупные неприятности. А вот как он меня воссоздал в таком виде, я понятия не имею. Что мне теперь делать с моей старой ракетой? Она ведь по-прежнему часть меня.

— Сверните её и тащите на мой корабль, — посоветовал Зак, — мы её потом восстановим. А кстати, есть ли у вас человеческая форма? Может, вам заодно нужно создать и её?!

— Зак, — умоляющим голосом сказала Аора, — ради всего святого, объясни мне заранее, как мы будем создавать ему человеческую форму?!

— Очень просто: восстановим и подновим уже имевшуюся. Думаю, лейтенанту Дэвису его живое тело дорого, по крайней мере как память. А дальше пусть сам синтезирует, что и как захочет!

— Хорошо! А то я уж подумала, что и биологическую форму мы…

— Ещё чего не хватало — чтобы ты здесь родила мне готового лейтенанта! Меня больше волнует эта Чароит, которая там раскомандовалась. Не пора ли нанести ей визит вежливости? И кто такой этот Коппер, астробиолог?! В этой Вселенной слишком мало звёзд и слишком много астробиологов! Я, как астробиолог, больше люблю звёзды, честно говоря… Как считаешь: полетим познакомиться?!

— А Тайна? — напомнила Аора. — Мы ищем её, не так ли?

— Мы не видим её здесь, мы не знаем, куда она полетела, а звёзды тут все наперечёт. Я больше чем уверен, что звезда Накшатры — ближайшая к нам; на своей колымаге он не долетел бы досюда в разумный срок ни из какого другого места во Вселенной. Куда в этом захолустье может направиться любой вменяемый путешественник? Конечно же, к ближайшей звезде! Значит, Тайна там или могла быть там, и мы непременно спросим о ней у местных жителей… Кстати, Накшатра, вы не видели здесь ещё один звездолёт, наподобие нас, только немного постарше и сильно повежливее?!

— Нет, — ответил Накшатра, — не видел. Но я уловил странный сигнал, предупреждавший жителей моего мира об опасности встречи с пришельцами, изменяющими реальность вокруг себя. Два месяца назад, — наше время в месяцах соответствует земному, хоть у нас и нет настоящей луны, — я уловил этот сигнал, шедший и в обычном пространстве, и в том радиоэфире, который меня научил слышать Коппер.

— Так, — сказал Зак Норт. — А в чём она, эта опасность встречи, заключается?

— Опасность пославшие сигнал видели в том, — ответил Накшатра, — что всякое изменение реальности за пределами обитаемой планеты нарушает стабильность Вселенной. А поскольку это нарушение чревато вторжением в планы Создателей, то Создатели покарают за него всякий вид и всякую расу, посмевшую высунуться за пределы своего мира! Не исключаю, что Чароит и раньше слышала эти предупреждения; это до меня они дошли только что, а ведь она со своей кликой могла знать всё и много раньше! Видимо, поэтому они и свернули космические исследования.

— Но как можно остановиться на пороге космоса и не идти дальше?! — воскликнул Закария. — Что, какая судьба, может вообще ждать цивилизацию, поступившую таким странным образом?!

— В послании содержался ответ и на этот вопрос, — туманно и, как показалось обоим асбитам, неохотно произнёс Накшатра. — Нечто подобное я слышал и раньше, ещё на своей родной планете. Это своего рода обетование, пришедшее к нам от Создателей. Тех разумных, кто отречётся от познания и изменения мира, в конце их пути ждёт Радость.

Закария Норт, в своей человеческой форме, при этих словах неожиданно и молча закрыл лицо рукой, в то время как космический корабль, тоже бывший частью его, быстро и безмолвно ощетинился со всех сторон грозными стволами орудийных аппарелей…

* Объяснение всех непонятных терминов приводится в предыдущих рассказах; или сами думайте, что это значит! (Прим. авт.)

** Стек форм — набор физических воплощений, доступных сознанию асбита. Неиспользуемые формы обычно хранятся вместе с другими предметами обихода в свёрнутом и вырожденном виде в специальной зоне метамерного пространства (контейнера), обычно снабжённой персональными монограммами и кодовым замком, откуда они достаются асбитом по мере необходимости.

*** В астрономии металлами называются все элементы тяжелее гелия, вне зависимости от их физических и химических свойств.

**** Онгоны — легендарная древняя раса, создатели Сетей и множества биосфер на разных планетах, где впоследствии возникли разумные цивилизации млекопитающих.

***** Контейнерная связь использует 13-мерное универсальное метапространство (контейнер) для прохождения сигнальных волн. По контейнерному принципу организована связь между асбитами и их элементами, а также дальняя межзвёздная связь и обе Сети.

****** «Меня зовут Накшатра» (земн.)

******* Грубое земное ругательство.

******** Труднопереводимая игра земных слов.

Комментарии 
(Deleted comment)
5th-Jan-2014 05:38 pm (UTC)
Знаете что! Я ваши красконские выходки семь лет терплю. Можете хоть сто раз ещё обкончать на Сталина, Кимов, Красную Империю, ГУЛАГ и смерть-буржуям, но вот святое — не замайте!

7th-Jan-2014 09:04 pm (UTC)
Классная штука!!!

Можно заберу себе?
8th-Jan-2014 01:06 am (UTC)
Конечно. Только это лютый боян.
Выпуск подгружен %mon%