?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
«Солнечная сеть» — продолжение. 
29th-Jan-2016 07:15 pm
аватара

Великий замысел. Восточное полушарие. 310.06.11. Рикард и Анитра


Они лежали друг у друга в объятиях, глядя, как над страной встаёт заря. Веранда, укрытая от насекомых тонким пологом, уже постепенно нагревалась по мере того, как ночная сырость уступала место тёплому, пряному воздуху рассвета, бегущего от Занзибара в глубину континента. Сквозь дымку полога угадывались стрелы звёздных кораблей, контуры высоких гор, далёкие силуэты стартовых башен за Элдоретом… Узкая, гибкая ступня Анитры легонько, рассеянно скользила по бёдрам и голеням Рикарда Морьера; полуоткрытый влажный рот молодой женщины выражал неотчётливый каприз.

— Ну… — тихо сказала она. — Рикки, не надо быть таким букой. Я вовсе не хотела тебя обидеть!

— Я на тебя и не обижаюсь. Я обижаюсь на жизнь. Столько лет мы вместе, и ты до сих пор не веришь мне?

— Не верю, — сказала Анитра. — Ты стремишься к власти, а властолюбцы всегда коварны. Вдруг ты используешь меня и бросишь, как бросают ненужную… женщину?!

— Сомневаюсь, что я смог бы позволить себе такую роскошь. Ты не из тех, кто легко смиряется с потерями. К тому же, там, в наших новых мирах, мне понадобятся союзники, с которыми я всегда смогу договориться. И как раз с тобой — смогу всегда! Ты властолюбива, ты хочешь казаться непредсказуемой, ты никогда не знаешь границы в своих диких желаниях, а это всё значит, что ты зверь по природе своей, что ты проста душой и что управлять тобой будет легче лёгкого. Ты будешь моей ручной тигрицей; накормлена, обласкана, имеешь собственную территорию — чего же большего ты можешь желать?!

— А если я не смирюсь с положением второй разумной воли во Вселенной? И захочу стать первой и единственной?

— Попробуешь стать первой, и либо погибнешь, либо добьёшься успеха. Во втором случае — тоже погибнешь, потому что ты ничего не знаешь ни о природе власти, ни о её ограничениях. Подлинная власть — всегда дело мужчины. Тебе не справиться и с толикой этой власти. В лучшем случае, ты будешь менять фаворитов, которые будут освобождать тебя от тягостных забот о власти, пока очередной не окажется дураком и не уничтожит всё, сделанное нами и миллиардами других людей. В худшем — начнёшь сама проявлять ответственность за Вселенную, и тогда весь адский труд падёт на тебя, как на Дидону в «Энеиде» Вергилия. Помнишь? «Res dura et legni novitas me talia cogunt». И маяться с этим тебе придётся вечно, если ты наделаешь глупостей.

— Ну, я могу и наиграться… — Анитра потянулась. — Никто не должен жить вечно, и, испытав в жизни все возможные радости, кто не захочет уйти из неё? А уходя из круговорота мироздания — почему бы не прихватить и всё мироздание заодно с собой? Загробной жизни ведь нет, а значит, нет и посмертной ответственности. А умирать, зная, что вместе с тобой умирает всё вокруг, наверняка намного веселее, чем в одиночку. Я могу убить твой мир, если захочу… — Она лукаво посмотрела на Рикарда, и вдруг, опершись на локоть, прижалась долгим влажным поцелуем к его губам.

— Я никогда не задумывался об этом, — сказал Морьер, осторожно отстраняя Анитру от себя. — Мне сложно понять это, а тем более поверить в это. Ведь я-то хочу жить вечно! Для меня жизнь — это вечный прогресс, вечное развитие разума. Ради него, подлинного разума Вселенной, я и делаю всё, что делаю. Я просто ищу выход из тупика, который у нас отчего-то принято любить и считать настоящей жизнью.

— Природа давно предусмотрела выход из тупика жизни, — сказала Анитра, — он называется смерть. Это всеобщий выход, это конечное решение для любых противоречий. Не будь ты необразованным технарём, чуждым гуманитарного знания, ты наверняка знал бы, что в средние века «комедией» называли любое произведение, где поставленное противоречие обязательно решалось, пусть даже и через гибель героя. И наоборот, «трагедия» — это оставленное противоречие, сознательно заложенное несходство натур. Ты полон трагических противоречий, Рикки, как и все мужчины. Чтобы придать своей жизни возможность разрешения конфликтов, вам, мужчинам, необходима либо смерть, либо женщина, либо бог. Без этого вы неполны, оттого и мечтаете всегда о бессмертии — не для себя, так для своего убогого вида.

— Я мечтаю только о бессмертии для Вселенной, для разума, о вечном бессмертном движении всего человечества. Индивидуальное бессмертие меня совершенно не интересует.

— Это потому, что человечество — твой бог. А со смертью ты давно смирился. Осталось тебе найти женщину, которая убьёт в тебе последнюю треть твоей мужской пустоты; так вот, это я. Прими же как данность, что я заполняю всю твою жизнь — примерно так же, как ты сейчас заполнишь меня…

Рикард Морьер склонился над Анитрой, и их тела сплелись в страстных объятиях.

— Не надо воспринимать слишком серьёзно то, что я сказала, — заметила Анитра, выскальзывая из-под Рикарда несколько минут спустя. — Но главное ты должен усвоить; ты — простой фанатик идеи, ты служишь отвлечённым вещам, а окружать тебя всегда будут люди, которых тянет к неминуемо конкретному, простому. Тебе придётся иметь с этим дело, Рикки, а ты к этому не готов. У каждого свой нрав, свои простые заботы, которых ты, со своим технарским снобизмом, просто не сможешь понять. Поэтому дай нам, гуманитариям, помочь тебе определить их цели, дай помочь тебе удовлетворить их тайные чаяния. Ты так невежественен, Рикки!

— Απαντι δαίμων ανδρϊ, — пробормотал Рикки. — У каждого мужа свой демон, как говорили древние. Но вот кто вдруг сказал тебе, что я должен кормить этих демонов? Человек обязан возвыситься над ними, возвыситься и победить их; иначе какой же это человек?! Мы — высшая общественная формация, мы — покорители Вселенной, мы — владыки Земли. И вдруг начать снова потворствовать низменным чаяниям отдельных людишек?! Ну уж нет!

— Фу! — Анитра сморщила носик. — Ты положительно несносен: даже постель для тебя теперь становится трибуной. Кроме того, из тебя сыплются цитаты на неведомых мне языках. Ты не находишь это неприличным? Пора, наверное, вставать… скоро вернётся из отгула наш звёздный мальчик, и мы с ним снова продолжим нашу нелёгкую работу.

— Когда ты его мне расколешь? — Морьер встал, ощупью нашарил рубашку и трусы, принялся одеваться, поглядывая сквозь полог на кишащую техникой саванну вокруг — бывший заповедный парк. — Я боюсь, что с ним в итоге выйдет, как с его сестричкой, и тогда мы оба останемся на бобах. Плакали тогда все наши планы! А мне нужно понять, как всё это устроено, мне нужна его природа, управляемая, сломленная, покорённая природа, чёрт его возьми! Ты только представь, как мы могли бы изменить всю жизнь, весь строй Земли, с таким-то могуществом! Или же мне придётся воспользоваться для этого другим оружием… пока что запретным!

— Если ты хочешь получить его природу любой ценой, — промурлыкала Анитра, — то прикажи мне, и я пересплю с ним. Думаю, что ради такого куша я даже сумею разок-другой преодолеть естественное отвращение к нему. Тогда он уж точно сделает меня такой же, как он сам, а я — я поделюсь этим, в свою очередь, с тобой. Если я захочу, конечно.

— А я после этого должен буду по очереди переспать со всеми своими помощниками? Хороший способ, но слишком неэффективный. Нет уж, ты попробуй найти, как отнять у него эти возможности чисто механически, с помощью технологий… Нам не нужна неконтролируемая эпидемия возникновения сверхлюдей, а тем более — эпидемия, передающаяся половым путём! В течение всей человеческой истории секс всегда был самой непредсказуемой и самой неуправляемой частью общественной жизни, а мы должны научиться контролировать общество в каждом его проявлении! — Рикард Морьер потряс над головой сжатым кулаком. — А что, кстати, неужели этот Кейт Астер так отвратителен с женской точки зрения?

— Он намного более страшен, чем отвратителен, — Анитра покачала головой. — С ним никогда не чувствуешь себя в безопасности. Даже сейчас, когда он мне полностью открылся, я вижу, насколько он на самом деле неуправляемый. Ни один нормальный человеческий механизм психологического контроля не работает на него в полной мере. Я посмеялась над его внешностью, а он сказал, что за пару часов может исправить это. Я сказала, что он никто и ничего не добился, а он попробовал тотчас же поступить в университет, на подготовительные курсы. Хорошо, что мне удалось убедить приёмную комиссию не рассматривать его кандидатуру! Слова «нельзя» он не знает. Хорошо, хоть сейчас мне удаётся держать его на поводке сексуального влечения. Я-то для него привлекательна, естественно! Но, возможно, этот поводок тоже окажется недостаточно коротким… — Анитра спустила ноги с постели, собираясь вставать вслед за Рикардом.

— Думаешь, он может уйти от тебя к другой женщине?

— Может и уйдёт, если я хоть на час ослаблю свою бдительность. Хотя вряд ли ему что-то удастся. Земные молодые женщины привыкли ощущать себя божествами, они вряд ли потерпят в своих объятиях того, кто может оказаться выше их. Или хотя бы более необычным, чем они. Так что у нашего юного гостя с другой планеты практически нет шансов. Разве что кто-нибудь польстится на его обманчивую внешность? Но вряд ли; современных женщин внешность не так уж интересует. А вот манеры, характер, управляемость, умение держать социальную дистанцию — это всё у нас ценится, и у него ничего из этого нет. Разве что если рассматривать его нечеловеческие способности как своего рода аугментацию? Аугментаты нынче в цене… правда, в основном, благодаря привилегированному потреблению, которое им предоставляется.

— Моих ребят это не спасает, — заметил Рикард, причёсываясь перед зеркалом. — Им тоже сложновато найти спутницу жизни, или хотя бы подружку на время отпуска. К счастью, в жизни настоящего человека женщина — не главное. Пока мы заняты делом, без вас можно прекрасно обойтись. А потом… потом посмотрим, как поменяются общественные ценности. Не исключено, что мы будем просто обходиться без полового размножения, выращивая новых людей — подлинных людей светлого будущего! — в пробирках.

Анитра погрозила ему пальцем:

— Смотри, не зарывайся! А то я в самом деле отдамся Кейту, и он сделает меня богиней. Всемогущество, плюс такой инструмент в моих руках, как Кейт, — и тогда мне тоже не понадобишься ни ты, ни твои грандиозные планы… Впрочем, шучу. Нам, женщинам, без вас никогда не обойтись. Вы создаёте материальный базис нашего существования, и от этого нельзя никуда деться, если только не работать самим. Так что не бойся — рано или поздно я принесу тебе Кейта Астера на блюдечке, о мой невежественный и грубый технарь!

— Как Саломея? — полюбопытствовал Рикард Морьер.

— Какого Саломея? — не поняла Анитра.

— Как Саломея. Танцовщица, вытребовавшая себе на блюдечке голову Иоанна Крестителя. Ты на неё чем-то похожа, моя эфиопская принцесса! Ну, а я пошёл: недосуг мне сидеть и вести праздные разговоры, когда весь мой великий замысел так и застрял в самом начале пути!

Он поцеловал Анитру в подставленную щёчку и вышел на крыльцо. Воздух уже нагрелся, невообразимо жаркое солнце пылало в утреннем небе. Семь часов, подумать только! К восьми он должен быть в Мармарисе…Но о его встречах с Анитрой, о его интересе к Кейту Астеру лучше пока что никому не знать. Пусть пока довольствуются его проектом «Феба», его лунными лесами, пусть считают, что он, Рикард Морьер, работает не покладая рук, чтобы вернуть жизнь и сознание сестре Кейта, Кинтии Астер!

По времени всё было рассчитано минута в минуту. Дорогу до космодрома на плато Элдорет он преодолел за пятнадцать минут на маленькой реактивной авиетке. На космодроме его ждал личный челнок; два Звёздных, в скафандрах с глухими забралами, скрывавшими лица, стояли навытяжку у трапа, пока Рикард карабкался в кабину. Эти привилегии никак не соответствовали его общественному положению, но в проекте «Феба», а следовательно, и среди Звёздных, Рикард Морьер носил полушутливый, полуофициальный титул «верховного жреца» при новой «богине». Богиней, разумеется, числилась Кинтия Астер, благодаря которой маленькая оранжерея космической станции на Юпитере превратилась теперь в благоухающие сады, укрывавшие под куполом атмосферы солидную часть Луны. Именно рощи Кинтии Астер стали тем, что позволяло Рикки Морьеру без колебаний диктовать земному сообществу волю лучших представителей его племени — тех, кто обратил свои взоры вверх, к космическим далям. А Звёздные благодаря Кинтии стали Звёздными… И это, в самом деле, ещё только лишь начало пути. Рикард ясно видел то, что по удивительной прихоти истории или общественного воспитания оставалось не до конца ясным для миллионов его соотечественников, в том числе и для его бывших коллег. Возможности, заложенные в природе детей Джорджа Астера, сулили человечеству выход к неслыханным горизонтам… Если бы ещё только позатыкались все эти дураки, всё время спрашивающие: «А зачем? Зачем?!» — о, какой прекрасной стала бы жизнь Рикарда Морьера, если бы маловеры и пессимисты не задавали всё время этих идиотских, лишних вопросов!

В свои шестьдесят пять лет Рикард Морьер изверился в человечестве так, как не мог бы извериться и за столетие, не имей он огня в сердце, не имей великой идеи, с самого детства толкавшей его вперёд, вперёд, вперёд. Нет, тысячу раз был прав старый циник Джонатан Свифт, автор сборника кулинарных рецептов из вкусненькой человечинки: люди — это само зло, воплощённое несовершенство, просто-таки идеальный образец того, как не должно выглядеть разумное существо, а тем более — скопище разумных существ. Ах, если бы весь мир состоял из мудрых радужных пони, полных тёплых чувств и благородных мыслей! Но ничего, Рикки Морьер ещё поможет человечеству измениться… Звёздные — вот первый конкретный шаг на этом пути, маленький, тяжёлый, заранее обречённый в жертву историческим обстоятельствам, но всё-таки шаг. Второй шаг — отказ от личности, сознательное преодоление «Я» во имя поставленной цели, достойной разума. Его тоже удаётся осуществить — медленно, с напором, с болью и сопротивлением, но Звёздные всё же растворяются в достигнутом коллективном единстве. Теперь следующий шаг: Змей-Ракета! Это поможет ему сокрушить маловеров, уничтожить инерцию общественных механизмов, да в конце концов — пережить эпоху потрясений, не дав себя уничтожить или просто не умерев от старости, закончив всё своими усилиями, не передав своё дело в руки бездарных помощников, трусливых и себялюбивых учеников, да в конце концов — в руки таких скверных баб, как эта психологичка Анитра. Он сделает всё сам! И тогда… тогда людям по-настоящему откроются новые миры. И новое человечество, лишённое индивидуального несовершенства, войдёт в коллективное бессмертие, где служение высшему долгу станет высшей радостью подлинно разумных.

— И увидел я новое небо, и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря больше нет, — пробормотал Рикард Морьер по-древнегречески, разглядывая в густой синеве за иллюминатором приближавшийся контур средиземноморского побережья Палестины. Звёздные, согласно и уверенно пилотировавшие его челнок, не обратили на реплику патрона никакого внимания; это было не их дело.

Без десяти восемь по местному времени, в силу капризов службы геодезии отстававшему от времени Найроби на час, челнок коснулся металлической консоли приёмного терминала в Мармарисе и плавно лёг в объятия мощных магнитных захватов. Здесь Рикард Морьер был на положении почти равного, поэтому специального транспорта ему не полагалось. Не прощаясь со Звёздными, он перекинул себя прыжком через две линии заградительных лент на быстро движущийся травалатор, торопливо спустился на нижние этажи и без минуты восемь оказался в своём здешнем рабочем кабинете. Секретарша, молодая холёная мегера, похожая на цыганку, обругала шефа за возможное опоздание. Рикард вяло ответил, что всё в порядке, выслушал серию угроз насчёт того, что однажды опоздание всё-таки случится, и тогда она запишет его в табель, что, в свою очередь, пахнет выговором, а то и понижением, потом, услышав звонок, оповещавший о начале рабочего дня, резко махнул рукой…

— Белиберда, — сказал он коротко.

Рабочий день Рикарда Морьера состоял из небольших, малозаметных операций, легко встраиваемых в экономическую систему Земли. Некоторые из них противоречили правилам и установлениям, но, пожалуй, даже если бы земное общество сохранило свод кодифицированных законов, ни одно из этих действий не выпадало бы за их рамки; в конечном итоге, целью всех этих действий было невиданное возвышение человечества, и Морьер взялся бы доказать это в итоге любому суду — суду, заинтересованному в светлом будущем цивилизации, конечно же. Он не был первым, кто встраивал таким способом свои исследовательские планы в программу финансирования космических работ. Большинство алгоритмов для этих операций создал и реализовал Наум Фейнман — твердолобый фанатик идеи продления человеческой жизни, погибший на Уране несколько лет назад при невыясненных обстоятельствах. Бедняга Юсуф случайно выболтал ему, Рикки, кое-какие подробности этих дел, и вот надо же такому случиться — всё пригодилось для настоящей, умной работы!

К концу дня несколько тысяч тонн различных грузов, распределённых Управлением Астрофлота для повседневных нужд юпитеранских колоний, осело на складах в Мармарисе, откуда деловитые снабженцы (земляне, разумеется, — Звёздных Рикард Морьер берёг и к скользким операциям не подпускал даже на выстрел!) поволокли грузовые контейнеры частью в Грецию, где под сенью Академии шло основное строительство модулей Змея-Ракеты, а частью — на заводы, где шла сборка резервных инструментов. Кое-что, в основном, дефицитные в последние годы продукты спецпитания, попало и на Луну, на оперативную базу Звёздных; Рикард хорошо понимал, что в существующих условиях одних моральных стимулов для осуществления замысла слишком мало, и для поощрения верных ему людей необходим иногда весомый материальный компонент. Работники станций на Юпитере могли и подождать. Они знали, когда шли в космос, что отдают свои жизни и своё благосостояние во имя высшего блага человечества, и он, Рикард Морьер, не подведёт их ожиданий! Пусть пока потерпят без консервированных омаров и ароматического масла для душевых. А потом, когда будет готов Змей-Ракета, Рикки сделает следующий шаг, и тогда человечеству вообще не понадобится больше заботиться о потреблении — ни о простом, ни о прибавочном. Синтетический пищевой раствор, витамины и стимуляторы. Для существа, живущего краткой, но полноценной духовной жизнью, такого потребительского набора более чем достаточно на весь жизненный цикл. И человечество наконец-то будет свободно от всех своих проклятых проблем, главная из которых всегда связана с тем, кто сколько запихнул себе в глотку. Несчастные! Стоять одной ногой на пороге великих открытий, на пороге космических чудес — и мечтать при этом о жратве, о бабах, о престижной работенке! Какими же глупцами нужно быть, чтобы разменять великую миссию всех на маленькие личные удовольствия для каждого!

Окончив работу, Рикард Морьер вернулся в верхние ярусы космопорта. Его челнок так и дожидался его, но экипаж уже сменился; настоящих Звёздных, изменённых силой волшебных лунных рощ, было всё ещё слишком мало, и простаивать по нескольку часов без дела они, конечно же, не могли. Новая пилотская команда, такая же безмолвная и безликая, как и предыдущая, доставила «верховного жреца» на Дельфийское плато в Греции. Здесь когда-то располагался археологический музей под открытым небом, но засуха и деградация растительности, справиться с которыми земная экономика так и не смогла в течение столетий, сделали этот район Южной Европы малопригодным для туризма. Астрофлот немедленно воспользовался удобным случаем и превратил небольшой участок суши между Парнасом и Кириакией в свой наземный испытательный полигон. Рельеф центральной Греции мог служить неплохой моделью едва ли не для любых условий типичной каменистой планеты, исчерченной горами, скалами, кратерами, песчаными каньонами. Поэтому здесь, на базе в Галаксиди, регулярно проходили испытания новых киберов и специализированных транспортных машин, нацеленных на внеземные миры. Здесь же, в условиях спешки и строжайшей секретности, собирались все главные модули Змея-Ракеты.

Морьер прошёл через контрольно-пропускной пункт, миновал нескольких Звёздных, работавших в скафандрах на периметре полигона, и выбрался на командный пост. Затейливая башенка, казавшаяся со стороны совсем небольшой на фоне окрестных гор, на самом деле достигала почти ста метров в высоту. Основание башни, способное выдержать прямое попадание запущенной с орбиты болванки в три тонны весом или атомный взрыв с эквивалентом около трёх мегатонн, содержало в себе малозаметный вход-сквозник, скрывавший арочную дверь в глубине скалы. Здесь тоже работали Звёздные, но без скафандров, в одних жаропрочных комбинезонах на голое тело. От них исходил на многие метры сильный жар и запах азотных окислов. Один из Звёздных узнал Морьера, фамильярно поприветствовал его взмахом руки, отбросив лазерный дремель; кто-то из товарищей одёрнул его, жестом приказывая вернуться к работе. Удивительные всё-таки ребята получаются! Три, иногда два года в рощах, и такой поразительный результат! Ну кто бы мог подумать, что человеческое тело, после совсем уж небольшой реконструкции, может развивать механическое усилие в семьдесят киловатт, примерно в сто лошадиных сил? Не спать сутками, не бояться перепадов температуры, вакуума, повышенных давлений, даже всесильной проникающей радиации в дозах, летальных для всякого иного живого организма? Да, пусть за это придётся платить сокращением продолжительности жизни; пусть Звёздные с момента трансформации способны прожить семь-восемь, от силы пятнадцать лет. Но кто сказал, что могущество даётся даром?! Они станут ключом, который откроет человечеству третью из семи дверей, запирающих путь к звёздам. Это многого стоит. Спасибо предкам хотя бы за то, что те распахнули уже первые две двери: всепланетное общество и теоретическую возможность космических полётов. Давно уже настало время для очередного шага в бездну… Глупцы и маловеры — те, кто под предлогом надуманного «гуманизма» готовы остановить подлинную демонстрацию человеческого могущества, выраженную в неизбежной звёздной экспансии человеческой расы!

Миновав подземные галереи, Рикард вышел во внутренний дворик рабочей зоны, на неширокую площадку, с двух сторон прикрытую от лишних взоров смотровой башней и высоким каменистым склоном горы. Здесь, на размеченном кругами и радиантами каменном полу, должна была стартовать когда-нибудь (Рикард надеялся, что уже скоро!) нулевая ступень Змея-Ракеты, высший и подлинный шедевр человеческой мысли, соединяющий разум с космическими стихиями. Сборка и настройка нулевой ступени уже заканчивались; основные модули её стояли чуть выше, на балконе под каменным навесом, выплавленном в склоне горы. Балкон соединялся с внутренним двориком небольшой лестницей, которую тоже охраняли Звёздные, на сей раз опять в скафандрах, да ещё и при боевом оружии — Рикард раздобыл несколько лучемётов для своей «личной гвардии», как называли охранников приближенные к нему люди. С известной точки зрения, Звёздные были идеальными бойцами: их весьма сложно было поразить выстрелом из лучевого оружия, на них почти не действовали классические ударные волны и давление взрыва, а эффективно сблизиться с ними в рукопашном бою и нанести удар человеку без специальной биологической защиты помешал бы сильнейший жар, исходивший от тел Звёздных. Даже обычные пули, скорее всего, просто отскочили бы от них или, в лучшем случае, отбросили бы их на несколько метров в сторону. Тела, созданные, чтобы противостоять космической стихии, шутя справлялись с вызовами слабой и несовершенной человеческой техники. Тем более что техника истребления себе подобных не совершенствовалась уже столетиями… Рикки Морьер внимательно следил за новинками в этой области, и сейчас готов был поклясться, что сделал всё возможное и невозможное, чтобы его «личной гвардии» не могла противостоять ни одна сила в Солнечной Системе. Иначе он вряд ли стал бы вести такую рискованную игру; ведь в любой момент его планы могли быть раскрыты, и тогда гнев всех этих тупологовых болванов обрушился бы на него и на его любимое детище, последнее прибежище человечества в попытке достичь звёздных далей!

Балкончик на краю скалы был красиво огорожен декоративным частоколом из остро заточенных металлических стрел, нацеленных в небо вольфрамовыми остриями. Под видом хрупкой декоративности это решение несло в себе функции защитной системы — злоумышленник, попытавшийся пробраться на балкончик в обход стражи, сверху, снизу или сбоку, рисковал неожиданно пораниться, а излучение, исходившее от тел Звёздных, постепенно разогревало тугоплавкий вольфрам наконечников до нестерпимых для человека температур. Изящно и просто! Рикард имел основание гордиться этим своим изобретением. Золотистый частокол штурмующих небо стрел казался ему символом будущей победы, оружием, ограждающим его волю и мысль от любых случайностей и посягательств.

Держась от раскалённых перил подальше, он миновал Звёздных и взобрался в святая святых здешнего полигона, в свою командную рубку. Машины при его появлении автоматически включились, нулевая ступень, уже стоявшая в собранном виде на специальной подставке, осветилась зеленоватым огнём биометрических сканеров. Если бы речь шла только о всемогуществе, о власти вооружённого инструментами и знаниями духа над материей, Рикард Морьер мог бы быть доволен; Змей-Ракета уже был способен дать ему эту власть. Но этого было недостаточно; приличное всемогущество требует ещё и бессмертия, требует функции, способной дать сконцентрированной в ударное усилие человеческой воле пережить многие поколения и многие волны кризисов, чтобы довести всё задуманное до логического конца! Проклятый Кейт Астер, проклятая Кинтия! Ну неужели им было так сложно понять, что на всей нынешней Земле он, Рикки Морьер — единственный ум, заинтересованный в будущем величии человечества?! Без инозвёздной природы детей Джорджа Астера Змей-Ракета был для своего обладателя всего лишь инструментом власти над Землёй, в лучшем случае — над Солнечной Системой. Будь у Рикки такие же возможности, как у Кинтии или у Кейта, — и он мог бы охватить своими кольцами целую Галактику, ведя человечество от победы к победе в течение многих миллионов лет. Да, миллионов! Из нынешних землян, пожалуй, никто, кроме Рикарда Морьера, и думать бы не посмел такими категориями личного времени, разве только покойный ныне Наум Фейнман, да ещё безответно влюблённый в Кинтию бедняга — Юсуф Куруш. А он, Рикард Морьер, — он смеет! И одно это уже ставит его наособицу от всего остального сброда, клянущегося своими «гуманитарными ценностями», что они живут, думают и действуют исключительно в интересах земного человечества в целом и всякого рядового жителя Земли!

Нисколько не заботясь о порядке, он скинул одежду прямо на пол, вошёл в кабинку нулевого модуля и активировал все функции слияния. Биометрическое поле изменилось под действием его тела и сознания, заставляя датчики модуля один за другим присоединять схемы чудовищного агрегата к нервным узлам и схеме тела Рикарда Морьера. Теперь он в буквальном смысле слова видел весь мир, он словно обнимал его собой: узлы энергоцентралей, плотные хромодинамические комплексы вычислительных машин, мощные моторы аффекторов — огромная индустриальная мощь, охватывающая за счёт встроенных узлов контроля до двадцати процентов наземных ресурсов Астрофлота, слилась с телом Рикарда Морьера, подчинённая его воле и готовая выполнить любой его приказ. Он мог оставить без энергии любой континент мира одним усилием воли, он мог обыкновенным движением мышц запустить в космос исследовательские зонды или даже ракеты-перехватчики, мог войти — мысленным усилием — в любое помещение, находящееся в любой точке Земли или даже на Луне. Он был всемогущ. Звёздные были его личной армией, Астрофлот — его неосознанным союзником; Рикард Морьер мог стать в течение нескольких минут полновластным и неограниченным диктатором Земли. Но он был всё ещё смертен, смертен, смертен, как всякий другой человек. И стоило ему погибнуть или умереть тем способом, который обычно именуют пакостным выражением «естественная смерть», как некто другой, встав на его место, начал бы пользоваться всем этим могуществом с неведомыми и, скорее всего, исключительно низкими целями. Вот почему дети Джорджа Астера, с их удивительной нечеловеческой природой, могли бы стать для Рикарда единственным способом сохранить свою власть в надёжных руках до окончания всего проекта — или, пожалуй, всех проектов, так правильнее. Проклятие! Вся надежда на Анитру, авось эта мерзкая бабища всё-таки найдёт возможность извлечь из Кейта Астера, как же их мамаша ухитрилась поделиться всеми своими силами и возможностями с рядовым астролётчиком из группы «Край»… Неужели всё дело в сексе? Тогда ему, Рикки, надо было действовать в прошлом гораздо энергичнее, а не довольствоваться пустыми разговорами с Кинтией, её ничего не значащими обещаниями, нарушить которые — раз плюнуть, если что. Проклятый, проклятый Юсуф Куруш!

Голый Рикки Морьер вздохнул и опустился прямо на пол кабинки нулевого модуля, обхватив колени руками крест-накрест в жесте величайшего отчаяния. Среди построенной им могущественной машины, в средоточии социальных сил и чаяний Астрофлота, он чувствовал себя несчастным и одиноким, таким же бессильным, как и во всякий другой день своей ничтожной, не нужной никому жизни.

Выпуск подгружен %mon%