(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Category:
  • Mood:
  • Music:

Послесловием к "О.К."


     Администратор пансионата занималась своим делом: пересчитывала объёмы заказов на кофе. Объёмы были мизерные: не сезон.
     – Онни, – позвал её общественный комиссар. – Вы ведь сами обслуживаете постояльцев, когда они просят одеяла, кофе или какую-нибудь ещё мелкую услугу?
     – Да, такова традиция. Мы блюдём честь фирмы. Путешественик должен встретить живое гостеприимство, а не кибернетическое радушие.
     – Приятно слышать. Но в таком случае вы должны хорошо знать и помнить всех постояльцев за последнее время.
     – Конечно. Но до бедного Карена Сорна у нас три недели никого не было. Ноябрь – это время страшных штормов. Кому охота слушать завывания корнуолльской бури?
     – Сумасшедшим поэтам, – улыбнулся Нид.
     – Настоящих сумасшедших сейчас лечат, даже если они поэты, а ненастоящие сумасшедшие смогут обойтись шумом ненастоящей бури, – рассердилась девушка. – И вообще: вы что, закончили следствие?!
     – Нет, – вздохнул Нид, – дело, наоборот, запуталось и осложнилось. Но теперь я больше чем уверен, что это убийство, причём тщательно спланированное, да ещё и в корыстных, элементарно корыстных целях.
     – А меня, представьте себе, этот расстроенный друг Сорна вполне убедил в том, что капитан промышленности покончил с собой. Нельзя же идти так далеко в своём честолюбии! Его смерть вполне могла бы овеять эти места ещё одной мрачной легендой, вполне в его духе...
– Мрачная легенда вам и так гарантирована, – покачал головой комиссар. – А насчёт того, что это в его духе – вы неправы. Этот человек, вздумай он покончить с собой, бросился бы с Эвереста. Или наоборот: исчез бы бесшумно, дав повод для слухов и предположений. Нет, его сбросили со скалы – сбросили в тот момент, когда он, перегнувшись через ограждения и опасно балансируя на одной ноге, пытался понять, что здесь, внизу, делает его авторучка. Ведь он же точно помнил, что не брал её с собой!
     Девушка долго рассматривала маленькую блестящую торпеду.
     – Он расписывался электрическим карандашом, – сказала она. – Обыкновенным.
     – А в чём он расписывался?
     – Переписал пансионату два трудочаса за три истраченных им спасательных батареи. Он был очень пунктуальным в вопросах, касавшихся труда и экономики. Сразу сказал мне, что у нас в этот сезон очень низкая рентабельность, но что мы всё делаем правильно, потому что гостеприимство и доброе имя стоят много дороже, чем один только положительный баланс...

     – У вас есть стратосферный скафандр с утеплением? – спросил Нид.
Рож Дамон помигал, сдерживая порывистые движения.
     – Нет... Нету...
     – Тогда, – сказал ему общественый комиссар, – я должен предьявить вам обвинение в соучастии в преступном сговоре с целью убийства гражданина Объединённой Земли. Мера наказания в случае, если ваша вина будет подтверждена, вам известна...
     – Как, в каком сговоре? – Дамон замигал ещё чаще. – В каком сговоре? Я его довёл, довёл, да. Он сам себя довёл, нельзя же жить ради славы, это тщеславие, оно погубило его...
     – А ваша золотая пластинка – не тщеславие? – спросил комиссар. – Да, земляне сейчас часто меняют место работы, но и сейчас средний срок работы на одном месте – шесть-восемь лет. А в вашей рыбоохране нередки и ветераны с десяти, пятнадцатилетним стажем, потому что они любят море. Я ведь уже спросил у ваших коллег, Дамон. Вы просто выклянчили у коллег эту пластинку, Дамон. ну да дело ваше...
     – Мне надо было... иметь авторитет у молодёжи... Я же воспитываю молодёжь... я же инструктор... Куда мне без авторитета? – вяло оправдывался разом осевший Дамон.
     – Вы знаете мотобот, но моря вы не любите и не знаете, – жёстко ответил ему комиссар Нид. – Поэтому молодёжь и не видит в вас авторитета. Вы не любите то дело, которым занимаетесь. А знаете, почему вы этого не любите? Боитесь быть первым. Соревнования боитесь. А вторым быть – не хотите. Потому что для человека это очень противное состояние – быть вторым. Это значит лишить себя праздника победы. Вы не подумайте чего, Дамон, мне вас в самом деле жалко. Вы стали теперь убийцей. Только вот я не знаю пока – первым или вторым вы оказались в этом гнусном деле. Скорее всего – первым. Ваш сообщник, который всё это задумал – более опасный мерзавец. У него уж точно хватило бы духу спуститься с обрыва вниз и достать ту авторучку, из-за которой Карен Сорн опасно нагнулся вниз. Так что над обрывом на скалах стояли вы, Рож Дамон. Скорее всего, вы держали в руках какую-то петлю...
     – Меня не было здесь! – вскричал Дамон. – Не было! Я прилетел на дисколёте! Есть же диспетчерская запись в порту отправления!
     – Это и показывает, что вы действовали не один, а в преступном сообществе, – вздохнул Нид. – Запись, сделанная за вас в порту отправления, показывает, что вы и в самом деле сели на борт дискоида, но ведь дискоид-то специализированный, это рефрижератор! Вы промёрзли бы до косточек за сорок минут полёта. Вы, или хотя бы ваша одежда.
     – Ваша взяла, – ответил Дамон. – Вы правы. Я действительно приехал сюда и убил его. Но вы зря подозреваете в этом преступный сговор. Я сделал это один... по собственной воле, по собственной инициативе. Фактически я уже признался в этом.
     – Вот как? А трюк с фальшивой регистрацией на рейс?
     – Его проделала диспетчер службы, милая, обаятельная девушка. Я объяснил ей, что моему школьному другу плохо, очень плохо, но я не могу приехать к нему и поддержать, потому что дело касается нашей общей любви. А мой учитель может настаивать на приезде. Вот я и попросил её вписать меня, сказав, что сам появлюсь незаметно, когда всё хоть немного определится. Она, по-моему, не поверила, но согласилась помочь. У нас сейчас время такое. Мы, обыкновенные земляне, все друг другу во всём помогаем...
     – Скрыть следы подготовки к преступлению, например, – бросил общественный комиссар.
     Поразительно, но теперь Рож Дамон смотрел на него непримиримо. Почти нагло.
     – И это тоже, – сказал он. – Мы живём по одним законам. Кто вышел вон, хоть бы и вперёд, посторонись: сомнём. Иначе стоило ли бороться за нашу нынешнюю жизнь?
     – А стоило ли? – переспросил Нид, придав своему равнодушному голосу лишь самый лёгкий оттенок вызова. – Ведь бедному Карену Сорну при нынешнем общественном строе и впрямь ничего не оставалось. Съела его система, взяла и съела. Так ведь?
     Он хотел продолжить – и осёкся: наглое выражение сползло с лица Дамона, остался лишь тупой, беспредельный ужас, подхлёстываемый звериным неиздержанным любопытством – много ли ещё знает комиссар, в какие тайники сознания он успел заглянуть за три с небольшим часа следственных действий?

     – Убийцу мы нашли, – заметил Нид, – улики налицо. Собственно, он сильно облегчил мне работу. Если бы он просто убил и скрылся – пришлось бы поломать голову. Но он взялся обеспечивать себе алиби сразу всех возможных видов: юридическое – тем, что его здесь не было в момент катастрофы, моральное – тем, что он якобы заботился о свом друге, а теперь считает себя виновным в его смерти, а заодно уж и алиби идейное – тем, что таким людям, как Карен Сорн, в нашем обществе не место. Всё это стыковалось друг с другом так плохо, что рассчитано было лишь на безграничное доверие и терпеливую благожелательность современного землянина... обыкновенного землянина, как он нас с вами называет. Считаю дело закрытым и готов передать его контрольной комиссии. Пусть они уже судят, какие у этого мерзавца были честь и право совершить такое злодейство.
     – А вы профессионал, – с уважением сказала Онни.
     – Это была задача на несколько минут размышления, – отмахнулся общественный комиссар. – С первого взгляда, как только я увидел эту жидкую дрянь, я понял, что он тут замешан. Его гневные выпады против разных почестей и рекордов показались мне плохо совместимыми с его золотой пластинкой, а уж когда он сказал, что прилетел только что на дисколёте... Другое дело, что за ним стоит серьёзная фигура, от которой я пока не вижу даже контуров. А ведь был момент, когда мне казалось, что зачинщик этого кошмара прямо в моих руках...
     – А на чём основана уверенность, что такой зачинщик вообще есть? – спросил командир дозорного отряда, приехавший в пансионат, чтобы выполнить положенные формальности. Дозорный патруль был единственной силовой структурой, разрешённой на Земле, и все неприятности подобного рода автоматически валились на плечи ближайшего отряда дозорных.
     – Очень просто, – ответил Нид. – Ведь Дамон внушал Карену Сорну, что его «съест система». Но Дамон знает Сорна прекрасно, и он должен был сообразить, что это должно было бы в итоге привести Сорна к бунту против этой самой «системы», то есть – против общества. Соучаствовать же в таком бунте Дамон бы по своей воле не взялся: не тот характер. Да и на то, чтобы задумать и спланировать убийство своего друга детства, он сам по себе не способен. Всё-таки воспитание, общественная среда – сильные вещи, они должны удерживать от подобных поступков надёжнее, а он отравлен завистью и злобой до какого-то скотского состояния. Значит – его подталкивали извне. Вот нам и предстоит выяснить теперь вопрос, кто подталкивал. Во всяком случае, это очень злой и опасный человек. Или даже группа людей. А во-вторых, Карен Сорн приезжал сюда не отдыхать, а на деловую встречу. Но он здесь ни с кем не встречался! Онни наверняка приняла и запомнила бы любого посетителя. Так что встреча эта была конспиративной, тайной. Подробности её пока что окутаны мраком, но я надеюсь, что к ней всё же удастся подобрать ключик. Какие такие конспиративные встречи ведущего промышленника с загадочными личностями? В наше-то время, на нашей-то Земле? Вот и получается, – прибавил он, обращаясь преимуществено к девушке, – что в ближайшее время моя профессия будет очень даже производительным трудом. Как предупреждение ураганов.
     – Позвольте дать вам тогда один совет, – улыбнулась в ответ Онни. – Вы сказали, что этот человек бросился бы с Эвереста, вздумай он покончить с собой. Я имею в виду Карена Сорна.
     – Да, – кивнул комиссар.
– Так вот, я с тех пор всё думаю: не стал бы такой человек зря рисковать, вешая бессмысленный красный огонь на скалу, торчащую из бурунов в четырёх километрах от берега! А теперь я думаю: либо он таким образом подавал знак для своей тайной встречи...
     – Либо? – заинтересовано спросил командир патрульного отряда, потому что общественный комиссар уже понял, видимо, что хочет сказать ему Онни.
– Когда он вернулся, – объяснила девушка, – он несколько раз повторил, что там, где опасно, всегда должен гореть красный огонь. Я так поняла, что это было вполне в его стиле – ярко, броско предупреждать всех об опасности. Вот я и думаю...
     – Остров надо проверить, – кивнул ей патрульный и сделал пометку в блокноте. – А вы, Нид, не хотите поинтересоваться судьбой всех подарочных авторучек, сделанных для экипажа «Ориноко»?
     – Я уже направил срочные запросы их владельцам. Это было моим первым действием, когда я узнал про авторучки.
     – Да, – подтвердила Онни, – я тоже как раз про авторучки подумала.
     – Знаете что? – спросил вдруг у девушки Нид. – Закрывайте ваш пансионат, всё равно сейчас не сезон. И идите работать в общественную комиссию по этому делу. Может, это и непроизводительный труд, но уж во всяком случае, это сейчас полезнее, чем подавать кофе постояльцам.
     – Я подумаю, – важно сказала Онни, полузакрыв огромные серые глаза. – А вы меня научите быть детективом?
     – Я же не детектив, – ответил Нид. – Я просто член общества, который на общественных началах выполняет важную работу – охраняет его. Я обыкновенный землянин.
     – Пожалуйста, – попросила девушка, – не говорите при мне больше этих слов. Они ужасны.
Tags: "О.К."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments