September 7th, 2021

маразм

Времена негодяев.

Примерно два года назад коллега рассказывала, как пациент заставлял её прямо посреди приёма в поликлинике всё бросить и пойти мыть его машину, потому что врач — это добровольный раб на службе общества, а тот конкретный пациент — это общество и есть. Не то что быдло, ожидающее в коридоре.

С тех пор у меня накопилось немало подобных наблюдений. Последнее из них имело место только что — один из тех потенциальных работодателей, которым я время от времени продаю свою шпагу, чтобы не таксовать по вечерам, внезапно устроил мне истерику из-за картин, украшающих стены моей комнаты.

Работодатель, типичный пузатый дядька из девяностых, внезапно не осознал, с кем имеет дело. Он прочёл мне целую лекцию о том, что на стене комнаты его потенциального работника могут быть только иконы, портрет Путина и перекидной календарь. Раб, сказал он, не должен жить красиво. Лишнее это всё.

Пригрозив мне вместо контракта физической расправой, офисное даймё отключилось, а я задумался. Эти манеры и психология хорошо, один-в-один, знакомы мне по дореволюционным описаниям. Следовательно, они неплохо перележали под спудом весь советский период, изредка выплёскиваясь в чиновном или блатном кураже.

И, разумеется, когда подобная сволочь проникала в партийные и советские структуры, а это было возможно с самого «ленинского призыва» (нефиг тут строить целочку и кивать на Хрущёва), то неограниченное доверие, оказанное народом своим лидерам, тотчас оборачивалось возможностью самых страшных злоупотреблений.

Здесь вопрос не в каких-нибудь там буржуазных перерожденцах. Член компартии может искренне считать себя личностью, величиной, двигателем и светочем прогресса, а всех окружающих, партийных и беспартийных — толпой быдла, нуждающегося в жестоком, но справедливом руководстве ради движения вперёд.

Это не свойство идеи, не атрибут экономики, но последствие длительного и взаимосвязанного исторического процесса. Неуважение личности к массам — обратная сторона холопства и рабства, пресмыкания той же самой личности перед идеалом силы. А преодолеть этот факт можно лишь общественным сопротивлением хаму.

Вот почему рабочие, восставшие в Новочеркасске против партийных лидеров, были силой исторически прогрессивной. Они восставали не против СССР, не против коммунизма; они восставали за своё право быть личностями, с которыми говорит и считается вся страна, а не отдельный добрый барин. Это возымело эффект.

Но сейчас, к сожалению, все преференции, от места на книжных полках и экранах ТВ до правоприменительной практики, отдаются обратной модели — той самой, где добрые крестьяне не желают ничего лишнего и покорны воле сеньора, а историю творят избранные личности из хорошего рода, знающие себе цену.

И это добром не кончится. Народ, позволивший себе такое разложение, может исчезнуть с лица земли, как исчез народ Рима. Любое офисное даймё, любой холуй и хам во власти, любой «простой человек», одёргивающий себя и других, чтобы не поднимали голову перед «отцами нации», есть исторический враг свободы.

Лишь глубокое взаимное уважение, сознание силы единого коллектива, доверие к творческим возможностям каждого индивидуума и всего общества в целом способны прекратить продолжающийся экспоненциальный рост числа мерзавцев. Не доверяя же друг другу, пытаясь бесконечно забраться на вершину навозной кучи, мы обречены.