(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Category:

"Притянут магнитной скалой"...

Перечитываю "Повесть о двух городах" Диккенса.

Вообще-то я Диккенса не очень люблю. Всякий раз, когда мне начинают тыкать в нос Диккенсом (а тычут!), я вспоминаю начало "Посмертных записок Пиквикского клуба" - "...с присовокуплением некоторых наблюдений по вопросу о Теории Колюшки", - и толпу окололитературных обывателей, которые прямо-таки источали радость. Ах, какой же мистер Пиквик добрый, и круглый, и никчёмный - ну прямо как мы! И какой же он занимается мелкой, никчёмной фигнёй - "Теория Колюшки", подумать только, целая научная теория о мелкой и вредной рыбёшке, столь же крошечной, как сам мистер Пиквик! (Имеется в виду не внутренний мир мистера Пиквика, конечно же, а его жизнь внешняя, так сказать, общественная.) Ох, эта Теория Колюшки! Только в старой доброй викторианской Англии джентльмен среднего достатка мог позволить себе заниматься такой ерундой и при этом считаться уважаемым в обществе человеком, вносящим в прогресс какой-никакой вклад!

Заявляя подобное, люди забывают обычно (а то и не знают по невежеству), что в те же годы, когда публиковались "Посмертные записки...", французский зоолог Коста провёл над трёхиглой колюшкой свои знаменитые наблюдения, однозначно показавшие, что эта рыбка строит гнездо наподобие птиц, а затем выращивает в нём своё потомство и самоотверженно ухаживает за ним. Это исследование колюшки было одним из могучих ударов, нанесённых самой мысли о "божественной сути человеческой души" и заложило камень в фундамент новой науки, по сей день всё более значимой для борьбы с русско-православным, пуританским и т.п. мракобесием - этологии.

Впрочем, обывателям от литературы это неважно; на этологию они чихать хотели, а божественная сущность их собственной души представляется им вопросом раз и навсегда разрешённым. Они ищут в Диккенсе, как и в литературе вообще, совсем других элементов, а именно: отражения их собственных мелких чаяний и мелких удовольствий. Для них Диккенс начинается "Рождественскими историями", а кончается, конечно же, Сэмом Уэлером. "Как бы я хотел, чтобы у меня был свой Сэм Уэлер!" - мне доводилось слышать эти восклицания, и не раз.

"Повесть о двух городах" разрушает эти сладкие иллюзии. За это её очень не любят. Как будто не Диккенс писал?

Грязь, нищета и жестокость "старой доброй Англии", омерзительные повадки дельцов и стряпчих, мерзость морального падения французских аристократов, жестокость озлобленного народа, осмысленная жертвенность и бессмысленные жертвы, страшные казни и пытки, невыразимая физиологическая грязь окружающего общества - Диккенс здесь едва ли не превзошёл своего заморского современника Гюго в бичевании дворянского быта старой Европы. Редкие огоньки света, любви, доброты в этом мире вечно под угрозой, и причина тому - не испорченность человеческой натуры, а элементарная необходимость жить и есть. Конца и краю этому не видно и не будет, пока есть в этом мире сословия и традиции. Вся надежда на исправление существующего положения проистекает из идеи спиритуального вмешательства, "и лишь недавно, - пишет Диккенс, - от конгресса английских подданных в Америке стали доходить до английского престола и народа сообщения о вполне земных делах и событиях". Ближе к концу книги появляется на её страницах и ещё один инструмент, служащий для разрубания тугих узлов истории и представляющий собой деревянную раму сложной конструкции со скользящим в её пазах тяжёлым ножом... То, что под этим ножом гибнет невинная (в социальном зле) жертва, заменившая собой виновную (в социальном же зле) - это не способ выжать слезу из читателя, это классическая формула искупления. Добродушие сказочного мирка, которым любят представлять творчество Диккенса, рушится в корзину для голов. Кровь лучших представителей человечества смывает грехи целых классов. Надолго ли?

Вот поэтому я люблю "Повесть о двух городах", хотя и не люблю Диккенса. А из всех книг о Французской революции только одну ставлю выше, а именно - "Девяносто третий год". Увы - обе кончаются гильотиной, что и отражено в талантливом фильме Мела Брукса "Всемирная история".

P.S. Да, я считаю революции необходимыми и важными, а насилие - необходимым и важным элементом любой революции.

P.P.S. И царскую семью мне не особенно жалко. Не уверен, что её стоило расстреливать, но не могу признать этот шаг и целиком неоправданным. Если бы её не пристрелили - у белых был бы символ консолидации, и наши бы могли не победить в гражданскую. А так у белой сволочи остались только "лысые и волосатые", плюс политические разногласия по поводу будущего устройства России. Хотя я признаю, что гораздо гуманнее было бы засадить св. Николая Кровавого и его Аликс в хорошо оборудованную клетку и выставить в Московском зоопарке на Пресне, взамен зверей, расстрелянных казаками по приказу царя в 1905 году. Народ бы ещё много лет валом валил посмотреть на такое диво, обеспечивая молодому Советскому государству стабильный доход.
Tags: литература, оффтопик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments