(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Небольшая пьеса.

В перерыве конференции придумалась мне тут маленькая пьеска.

Гошисты


Действующие лица


     Шурочка — молодая девушка.
     Изида Николаевна – девушка средних лет.
     Тим Ким — чтец газеты.
     Садков — опоздавший активист.
     Неизвестный, приходящий с вестями.

Действие первое.


     Комната с несколькими стульями и столом; на столе – чайник и чашки. Над столом висит плакат, частично закрытый лоскутом ткани; на открытой части читается «КРУЖКОМ». У стола сидят Шурочка и Тим Ким с газетой; Изида Николаевна разливает.

     Шурочка: Как странно! Я всегда считала, что будущее общество – это нечто такое светлое! Мне кажется, всё в будущем станет таким, как прекрасная сказка, как чистый сон ребёнка! Все мечты, все устремления, все помыслы человеческие – всё будет направлено туда, вверх!
     Изида Николаевна: Да, я, кстати, заметила, что это отображено в мировой религиозной культуре. Я ведь когда-то была верующей, искренне, истово верующей. И сейчас мне тоже кажется, что в религии есть что-то такое... это. Но я постепенно начала осознавать, что религии – это ведь не просто так, к слову пришлось. Духовные учителя человечества понимали необходимость, даже неизбежность наступления будущего. А будущее, Шурочка — это такой период, когда все люди смогут приблизиться к божественному, к высшему, смогут раскрыть своё духовное начало и найти Бога в себе… Тим, а что там пишут в газетах?
     Тим Ким: Венесуэльский президент товарищ Уго Чавес распорядился поднять цены и пошлины на нефть!
     Шурочка: То-то империалисты попляшут!
     (Входит Садков)
     Садков:
Что делаете, товарищи?
     Изида Николаевна: Чайчик пьём.
     Садков: А нет ли чего посущественней?
     Изида Николаевна: При буржуазном строе на посущественней не заработаешь. Что нового?
     Садков: А… что тут может быть нового? Опять бухтит Ивантеев.
     Тим Ким: Чего, собственно, надо Ивантееву?
     Садков: Он говорит, что у нас нет продуманной экономической программы. Говорит, что мы с таким подходом не сможем накормить рабочих даже в случае нашей победы.
     Изида Николаевна: Подумать только, Ивантеев опять думает в терминах еды. Накормить рабочих, напоить рабочих… А что, может, по Ивантееву, рабочим ещё и личный автомобиль потом понадобится?
     Тим Ким: Это типичный оппортунизм.
     Шурочка: По-моему, это не оппортунизм, а обыкновенное неверие в человека, в высшие стороны его духовной силы! Ивантеев полагает рабочих скотами, не способными на высокие чувства! Он думает, что они заботятся только о своих желудках!
     Садков: Ивантеев так не думает.
     Изида Николаевна: А что, собственно, думает Ивантеев? Тоже мне, мыслитель-теоретик. Что он сам сделал для революции?
     Садков: Пока что по поручению комитета он распространяет агитационную литературу среди солдат и матросов.
     Тим Ким: Среди солдат и матросов! Подумаешь, революционная работа! Матросы и так самый революционный класс — вспомните Смольный, Октябрь, «Аврору»! Знаете что: а давайте поручим Ивантееву работу с заключёнными! Не с политическими, конечно, а с натуральными уголовниками. Вот у них-то точно всё идёт через желудок! Пусть-ка попробует сагитировать их.
     Шурочка: Правильно! И пусть он вот с ними сперва и попробует найти общий язык!
     (Входит Неизвестный.)
     Неизвестный:
Товарищи, слышали новость? В городе революция! Рабочие восстали, проспекты перегорожены баррикадами! Буржуазное правительство принимает экстренные меры…
     Тим Ким (вставая): Тогда что мы тут сидим? Бежим скорее!
     Изида Николаевна: Я всегда говорила, что рабочий класс не позволит обращаться с собой как с быдлом! Рано или поздно он должен был восстать и сбросить ярмо, которое на него надели с помощью палки, петли и винтовки! В нас, людях, горит божественный огонь, и мы не позволим так с собой обращаться…
     Шурочка: Как вы всё верно и красиво говорите, Изида Николаевна!

(Занавес)

Действие второе.


     Те же люди, но с пёстрыми повязками на рукавах. Та же комната, но стол и стулья выглядят побогаче, хотя разнородно. Над столом висит плакат, частично закрытый красной материей; на открытой части читается «РЕВКОМ». У стола сидят Шурочка и Тим Ким с газетой; Изида Николаевна разливает.

     Шурочка: Как прекрасно! Сейчас я, как никогда, уверена, что будущее общество – это такое светлое, прекрасное, что даже словами не опишешь! Мы идём туда, где всё станет чистым, как прекрасная сказка, как сон ребёнка! Все мечты, все устремления, все помыслы человеческие – всё ныне направлено туда, вверх!
     Изида Николаевна: Да, я, кстати, говорила уже раньше, что это хорошо отображено в мировой религиозной культуре. Знаете, я ведь когда-то была верующей, искренне, истово верующей. Мне даже казалось, что в религии тоже есть что-то такое… этакое. Но я уже давно осознала, что религии – это просто так, к слову пришлось. Духовные учителя человечества прекрасно понимали необходимость, даже неизбежность наступления будущего. А ведь будущее, Шурочка — это такой период, когда все люди смогут приблизиться к божественному, к высшему, смогут сами, без помощи религиозных костылей, раскрыть своё духовное начало и найти Бога в себе… Тим, а что там пишут в газетах?
     Тим Ким: Венесуэльский президент товарищ Уго Чавес распорядился снизить цены и пошлины на нефть!
     Шурочка: Ура! Это должно поддержать экономику развивающихся стран третьего мира!
     (Входит Садков)
     Садков:
Что делаете, товарищи?
     Изида Николаевна: Чайчик пьём.
     Садков: А нет ли чего посущественней?
     Изида Николаевна: Трудности переходного периода. Кроме чаю, ничего конфисковать не удалось. Что нового?
     Садков: А… что тут может быть нового? Ивантеев занудствует сверх меры.
     Тим Ким: Чего, собственно, надо Ивантееву?
     Садков: Он говорит, что мы тратим много усилий на болтовню. Говорит, что нужно сейчас подумать о транспорте и состоянии электросетей.
     Изида Николаевна: Ну конечно, Ивантееву скучно без электричества. Канавы копать, между прочим, электричество совсем не требуется! А потом ему что – Большой театр открыть вне очереди?
     Тим Ким: Это типичное пораженчество.
     Шурочка: По-моему, это не пораженчество, а простое неверие в человека, в высшие стороны его духовной силы! Ивантеев полагает, что без электричества и транспорта мы проиграем! Он просто не чувствует, какой огромной силы процессы разбужены сейчас в революционных массах, и думает, что рабочий не может потерпеть год-другой без «лампочки Ильича» в своём бараке!
     Садков: Ивантеев так не думает.
     Изида Николаевна: А что, собственно, думает Ивантеев? Тоже мне, мыслитель-теоретик. Что он сам делает сейчас для революции?
     Садков: Занимается организацией продснабжения, электричества и связи.
     Тим Ким: Продснабжение! Подумаешь, революционная работа! А электричество у нас и без него будет! Электричество без революции всё равно немыслимо: вспомните ГОЭЛРО, индустриализацию. Днепрогэс… Знаете что: а давайте поручим Ивантееву ещё и автодорожную сеть! Да чтоб не только асфальт положили, но и машины пусть запустит все, раз уж он так транспортом интересуется!
     Шурочка: А не справится с организацией, так пусть сам асфальт кидать идёт!
     (Входит Неизвестный.)
     Неизвестный:
Товарищи, слышали новость? Рабочие волнения, контра по городу мутит воду… Говорят, что мы не справляемся с элементарными задачами управления. На митинге требуют нас, лидеров ревкома!
     Тим Ким (вставая): Тогда что мы тут сидим? Бежим скорее!
     Изида Николаевна: Я всегда говорила, что рабочий класс ещё не созрел для активного совершенствования! Слишком долго рабочие носили рабское ярмо, которое на него надели с помощью палки, петли и винтовки! Но кто-то должен заново зажечь в них, в людях, божественный огонь, и мы готовы принять на себя миссию носителей этого пламени…
     Шурочка: Как вы всё верно и красиво говорите, Изида Николаевна!

(Занавес)

Действие третье.


     Та же комната, тот же чайник и чашки. Над столом висит плакат, частично закрытый шикарным флагом с вышивкой; на открытой части плаката читается «ПАРТКОМ». На столе - зелёная скатерть из бархата и кипы бумаг. Все одеты в парадные костюмы. У стола сидят Шурочка и Тим Ким с газетой; Изида Николаевна разливает.

     Шурочка: Как странно! Я когда-то считала, что будущее общество – это нечто такое светлое! И сейчас мне кажется изредка, что всё в будущем, быть может, ещё станет высоким, как прекрасная сказка, как чистый сон ребёнка! Все мечты, все устремления, все помыслы человеческие – всё ещё можно направить туда, вверх!
     Изида Николаевна: Да, я, кстати, заметила, как сильно отображена эта мысль в мировой религиозной культуре. Я ведь когда-то была верующей, искренне, истово верующей. Потом я забросила эти глупые фантазии, а вот сейчас мне тоже кажется, что в религии есть что-то такое... это. Но я давно уже осознаю, что религии – это глупый бред. Человечеству нужны духовные учителя, которые одни только понимают необходимость, даже неизбежность наступления будущего. И эти учителя – мы, Шурочка. Только мы с вами видим ещё в будущем такой период, когда все люди смогут приблизиться к божественному, к высшему, смогут раскрыть своё духовное начало и найти Бога в себе, как это сделали мы с вами… Тим, а что там пишут в газетах?
     Тим Ким: Венесуэльский президент товарищ Уго Чавес распорядился поднять цены и пошлины на нефть!
     Шурочка: То-то империалисты попляшут!
     (Входит Садков)
     Садков:
Что делаете, товарищи?
     Изида Николаевна: Чайчик пьём.
     Садков: А нет ли чего посущественней?
     Изида Николаевна: Ностальгия по революционному прошлому. Что нового? Опять Ивантеев?
     Садков: А… что тут может быть нового? Ивантеева вашего мы вчера вообще того… расстреляли.
     Тим Ким: А за что, собственно, расстреляли Ивантеева?
     Садков: За популистские лозунги. Это ведь он внушал рабочим всякие нелепые мысли, вроде того, что после нашей победы у каждого рабочего будет вдоволь еды и даже личный автомобиль. Вот пусть и отвечает за обман трудящихся масс! Кто-то же должен был всё равно ответить, правильно?!
     Изида Николаевна: Правильно! Так вот и будет со всяким, кто слишком много думает о брюхе, и слишком мало – о духе. Дети Марфы, как известно, лишены блаженства…
     Тим Ким: Надо про него статейку написать. Я уже и заголовок придумал - «Ивантеевщина».
     Шурочка: Правильно, нужна статья! По-моему, ивантеевщина — это извращение человеческой натуры, принципиальное неверие в особую природу человека, в высшие стороны его духовной силы! Ивантеев полагал, что человек – скотинка, думающая только о своём желудке! Это яд и отрава для идеи…
     Садков: Ивантеев так не думал.
     Изида Николаевна: А какая разница теперь — что, собственно, думал Ивантеев? Тоже мне, мыслитель-теоретик. Что он сам сделал для революции?
     Садков: Да… работал.
     Тим Ким: Работал! Работать — это кто угодно может, хоть самая распоследняя шваль. Работать и при капитализме можно! А вот вы попробуйте сохранить свет идеалов, когда вокруг — сплошная грязь и ни одного настоящего человека!
     Шурочка: Если верить Даниилу Андрееву, таких, как Ивантеев, ждёт страшное искупление в нижних слоях Шаданакара!
     (Входит Неизвестный.)
     Неизвестный:
Товарищи, слышали новость? Мы проиграли, мы разбиты… Контрреволюционные выступления у хлебных магазинов, люди требуют отоварить их талоны на хлеб за два месяца с лишним. Областной комитет бежал, власть перешла к Учредительной Думе, депутаты требуют свободных выборов. Это конец! Капиталисты возвращаются!
     Тим Ким (вставая): Тогда что мы тут сидим? Бежим отсюда!
     Изида Николаевна: Я всегда говорила, что рабочий класс — это тупое, бездушное быдло! Рано или поздно он обязательно проявил бы свою паскудную натуру, а удержать его в ярме мы бы, похоже, могли исключительно с помощью палки, петли и винтовки! Но мы — не такие, как вся эта шваль! Мы — избранные, в нас ещё горит божественный огонь, и мы не позволим так с собой обращаться…
     Шурочка: Как вы всё верно и красиво говорите, Изида Николаевна!

(Занавес)

Действие четвёртое.


     Барак; некрашеные скамьи, стулья и стол из досок; на столе – всё те же чайник и чашки. Над столом висит плакат, частично закрытый лоскутом ткани; на открытой части читается «ЛАГ». Люди сидят в ватниках. У стола сидят Шурочка и Тим Ким с газетой; Изида Николаевна разливает.

     Шурочка: Как странно! Мне кажется, что у человечества нет будущего! Всё развеялось, как детская сказка, слетело, как сон слетает с ребёнка! Вокруг – пустота и мгла, впереди – пустота и мгла, но всё равно где-то в сердце живёт, не умирая, лучик надежды…
     Изида Николаевна: Да, кстати, я когда-то заметила, что это отображено в мировой религиозной культуре. Я ведь раньше была верующей, искренне, истово верующей. А потом я предала свою веру, свою духовную сущность. Но теперь я снова почувствовала в себе стимул к вере. Ведь религия – это не просто так! Духовные учителя человечества понимали необходимость, даже неизбежность наступления будущего. А будущее, Шурочка — это такой период, когда свершится страшный суд, когда все люди будут уничтожены за свою глупость и свои злодеяния. Но спасены будут те, кто сможет приблизиться к божественному, к высшему, те, кто смогут раскрыть своё духовное начало и прийти с повинной головой к Богу… Тим, а что там пишут в газетах?
     Тим Ким: Венесуэльский президент товарищ Уго Чавес распорядился снизить цены и пошлины на нефть!
     Шурочка: Ну слава богу! Хоть какое-то облегчение для развивающихся стран третьего мира.
     (Входит Садков)
     Садков:
Что делаете, товарищи?
     Изида Николаевна: Чайчик пьём.
     Садков: А нет ли чего посущественней?
     Изида Николаевна: Пайку сегодня что-то придерживают. Что нового?
     Садков: А… что тут может быть нового? Нашёл одного товарища, вроде тоже левый. Фамилия – Крамской.
     Тим Ким: Чего, собственно, надо этому Крамскому?
     Садков: Он говорит, что нам требуется продуманная экономическая программа. Призывает изучать классиков марксизма: победившая революция, мол, должна прежде всего основываться на здоровой экономике.
     Изида Николаевна: Ещё один нашёлся! Мало их уже было на нашей памяти: Антонов, Боровицкий, Вышенко, Горкин… да вот, хотя бы тот же Ивантеев покойный! И чем они кончили со своими программами? Программисты!.. Померли, все до одного померли, и народ на их могилы наплевал с высокой колокольни. Народу на их экономические программы просто начхать хотелось. Кто их выполнять-то будет, программы-то? Народ наш - он же баран! Нет, вы как хотите, а я не верю в то, что революцию вообще можно основывать на экономике! Для революции прежде всего нужен дух! Высокий дух нового, совершенного человека!
     Тим Ким: Ну чего вы спорите-то? Идиоту понятно: этот Крамской — оппортунист.
     Шурочка: По-моему, он не оппортунист, а обыкновенный скептик и циник. Такие, как он, обычно не верят в человека, не знают высших сторон его духовной силы! Этот Крамской думает о людях как о массе озабоченных своими материальными благами обывателей!
     Садков: Кажется, Крамской так не думает.
     Изида Николаевна: А что, собственно, думает этот Крамской? Тоже мне, мыслитель-теоретик. Что он сам сделал для революции?
     Садков: Пока что по поручению комитета он печатает листовки.
     Тим Ким: Печатает листовки! Тоже мне, революционная работа! Знаете что: а давайте поручим Крамскому работу с лагерным персоналом!
     Шурочка: Точно! Эти примитивные тюремщики – как раз для таких, как он! Вот пусть он с ними и попробует найти общий язык!
     (Входит Неизвестный.)
     Неизвестный:
Товарищи, слышали новость? Нас амнистируют. Новая власть сочла, что для неё мы вполне безопасны, и нам до двенадцати ноль-ноль приказано явиться в комендатуру лагеря для получения документов об освобождении.
     Тим Ким (вставая): Тогда что мы тут сидим? Бежим скорее!
     Изида Николаевна: Я всегда говорила, что рабочий класс нуждается в опытных, проверенных руководителях, способных повести его к борьбе за светлое будущее! Рано или поздно рабочий восстанет и сбросит то ярмо, которое на него сейчас пытаются надеть с помощью палки, петли и винтовки! Мы поможем ему в этом, ведь мы – истинные ангелы революции, сотканные из света, крови и стали! В наших душах горит вечный, божественный огонь, и мы не позволили бы сгноить себя в этой тюрьме, когда там, снаружи, только начинается настоящая борьба…
     Шурочка: Как вы всё верно и красиво говорите, Изида Николаевна!

(Занавес)

Действие пятое.


     (Все, включая Садкова и Неизвестного, едут в купе поезда. Все одеты в пальто. На столе – чайник и чашки. Изида Николаевна разливает.)

     Изида Николаевна: Ну, и кто чем займётся теперь?
     Садков: Как это — чем? Борьба только начинается! Мы должны основать революционный кружок!
     Шурочка: И мы снова будем собираться этим кружком? Все вместе?!
     Изида Николаевна: Да, Шурочка. Как в старое доброе время.
     Шурочка (хлопая в ладоши): Как это прекрасно! Я будто снова помолодела! Вы знаете, Изида Николаевна, сегодня на верхней полке, мне снилось будущее! Оно было светлым, оно было прекрасным, как… как… И вы знаете — я там летала! Сама по себе, честное слово!
     Садков: Ты, Шурочка, и тут летала… Насилу поймал!
     Тим Ким: А вы знаете, товарищи, что сегодня венесуэльский президент товарищ Уго Чавес…
     Неизвестный (отмахиваясь): Погодите-ка с Уго Чавесом! Вы видите, товарищи, какой грязный полустанок за окном? Нищета, бардак, блевотина… Ужас!
     Изида Николаевна: Вот она, Россия!
     Садков: Когда мы снова победим, нужно будет дать этому Крамскому революционное поручение: заняться чистотой наших вокзалов.
     Неизвестный: Хорошая идея.
     Изида Николаевна: Ни на что другое он всё равно не годится. Светлому будущему абсолютно не нужны циничные жлобы, помешанные на мелких обывательских интересах!
     Тим Ким: Да, здесь, пожалуй, работа как раз по нему. Хотя он и потом нам может пригодиться. Ведь и в самом светлом будущем кто-то должен чистить от блевотины захолустные вокзалы. Я правильно мыслю?
     Изида Николаевна: Нет. В светлом будущем люди не будут блевать!
     Неизвестный: Но вокзалы-то наверняка останутся! И кто-то должен подумать об их чистоте, а?
     Тим Ким: Лучше всего поручать наводить чистоту как раз тем, кто слишком часто думает о грязи. Так что Крамской нам подходит.
     Шурочка: Вот и отлично! Ведь настоящему человеку будущего такую работу не поручишь! В настоящем человеке будущего всё обязательно должно быть прекрасно: и лицо, и мысли, и даже его работа!
     Изида Николаевна: Шурочка! Как ты всё верно и красиво говоришь!

(Занавес)
Tags: литература, оффтопик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments