(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Categories:

Интердикт. Вторая серия.

Своевременное выкладывание новой главы текста оказалось затруднено по чисто бытовым обстоятельствам: во-первых, куда-то пропал наш кот Джэг, во-вторых, мы с Олей съездили на одну ночь к знакомым в Алтайскую Кулунду, о чём в ближайшее время я расскажу отдельно и с фотографиями. Кроме того, на работе постепенно подкатывает призрак годового отчёта. Поэтому перерыв в публикации повести можно считать техническим, временным явлением, как и большее, чем обычно, количество шероховатостей и опечаток в представляемых вниманию читателей главах.

Зухель и Пец — I. 259.2.8.


      Самолёт премьера Зухеля появился над столичным аэропортом на два с половиной часа раньше намеченного срока. Таким нехитрым способом премьер Шмаленда хотел убедиться в том, что лично контролирует создавшуюся обстановку. Нрав премьера был хорошо известен обитателям Самполы: несмотря на раннее время, на аэродроме уже выстроен был почётный караул лыжников военно-морского флота; на флагштоках поднялись государственные флаги Шмаленда; при появлении грузного лысеющего премьера в люке самолёта оркестр сыграл «захождение», а затем — государственный гимн. Премьера встречали мэр столицы доктор Рыгну и министр иностранных дел доктор Пярну. Из приземлившегося следом за премьерским самолётом громадного военно-транспортного биплана выгрузили пять бронированных лимузинов кортежа и танковую группу эскорта; от сопровождения, предложенного принимающей стороной, Зухель громко и грубо отказался. Перемалывая гусеницами асфальт, премьерский кортеж тронулся к центру столицы в сопровождении группы лыжников ВМФ Самполы, почтительно следовавшей в отдалении.
      Со встречей президента Ржачи Свиятой доктора Пеца вышла, напротив, некоторая заминка по времени*. Президент решительно отказывался прилетать, прежде чем власти Самполы предоставили бы все гарантии, что центральная зона столицы, где будут проходить переговоры — от университета до площади Независимости — будет полностью эвакуирована и объявлена запретной как для гражданских, так и для военных лиц, за исключением принадлежащего Ржачи Свиятой воздушно-десантного корпуса полного состава, сопровождающего президента в качестве почётного эскорта. После долгих переговоров, во время которых самолёт президента уже находился в воздухе, власти Самполы согласились на частичную эвакуацию гражданских жителей. В качестве компенсации за отказ выполнить остальные требования Пеца, встречать его явился сам президент Самполы, перенесший недавно инфаркт и оттого практически постоянно находившийся под врачебным наблюдением в клинике. Самолёт президента Пеца целый час кружил в небе над столицей, словно высматривая что-то. В самый последний момент пилоты самолёта вдруг решили, что специально ради них в столице построен фальшивый аэропорт, и попытались приземлиться на реку в самом центре города, километрах в пятнадцати от взлётной полосы. С мужеством и терпением, достойными памяти потомков, главный диспетчер аэропорта взял переговоры с пилотами на себя и убедил их совершить ещё одну попытку сесть туда, где доктора Пеца ожидала официальная делегация, а не гроб. Пилоты, однако, проявили в последний момент новую порцию упрямства и посадили президентскую машину не на взлётную полосу, а на идущую вдоль неё рулёжную дорожку, едва не столкнувшись при этом с почтовым лайнером, кое-как успевшим убрать хвост с пути чужого самолёта.
      — Это беспримерное покушение! — сказал Пец президенту Самполы, не успев ещё выйти из своего самолёта. — Вы ответите за это коварство перед международным сообществом!
      И, не слушая возражений лидера принимающей державы, доктор Пец отдал своему конвою приказ трогаться к центру столицы. Церемония встречи оказалась безнадёжно скомканной. Президенту Самполы опять стало хуже, и его отвезли в клинику. Министр иностранных дел доктор Пярну принял на себя всю тяжесть организации переговоров между лидерами враждующих сверхдержав.

      Меж тем премьер Зухель недружелюбно рассматривал чужой город в узкую щёлочку гостиничного окна — по его приказу, все окна и простенки в его апартаментах заложили мешками с песком, опасаясь снайперов. Всё в аккуратном облике северного города инстинктивно раздражало премьера.
      — Ни одной крепости, ни одного форта! — бормотал он. — Как живут эти люди? Если бы кому-нибудь, скажем, даже одному гвардейскому воздушно-десантному корпусу этих мерзавцев-милитаристов из Ржачи Свиятой, вздумалось бы сейчас штурмом взять центр столицы, кто и как мог бы им сопротивляться? Слишком широкие проспекты, слишком непрочные дома, слишком большие окна — и во всём чувствуется недостаток военного порядка. Мне страшно здесь!
      — Зато, — возражал премьеру шмалендский министр гражданской авиации господин Штуке, — такая планировка позволяет хорошо защитить город от атомной бомбардировки. У меня под рукой нет ни одного заряда достаточной мощности, чтобы превратить одним ударом этот городишко в зону сплошных завалов и пожаров. А всё из-за этих широких проспектов, будь они прокляты! Возникни у нас такая необходимость — и мы бы не справились своими силами, пришлось бы обращаться к военным...
      — Дай нам Свет, чтобы такой необходимости у вас не возникло, Штуке! — проворчал Зухель. — Атомное оружие — хорошая вещь, но... не тогда, когда я здесь! Поэтому мы и встретились с этим подонком Пецем на нейтральной территории! Иначе, стоит кому-нибудь начать, потом уже точно не остановишься... Может, это и хорошо пока что, что тут такие широкие проспекты?
      Премьер взволнованно прошёлся по апартаментам.
      — И всё-таки, — пробормотал он, — смогут ли наши танки остановить их десантников, если что?
      Тем временем на доклад к премьеру явился помощник шефа госбезопасности Шмаленда, полковник Швалль.
      — Мы не можем вести никакие переговоры в этой части города. — Швалль был расстроен. — И всё из-за этих проклятых телефонных будок!
      — Выражайтесь яснее, — попросил Зухель. — Каких будок?
      — Обыкновенных таких телефонных будок, синих, с надписями. Они тут буквально всюду понаставлены!
      — И чем вам помешали сампольские телефонные будки, Швалль?
      — Мои эксперты считают, что это идеальный инструмент для размещения дальнобойных «прослушек».
      — Хмм... Вы уже приняли меры?
      — Некоторые — да; мы отправили диверсантов взорвать городской телефонный узел, отрубили от всех будок электрические и телефонные кабели. Но я боюсь, что этого недостаточно. Устройства, размещаемые в таких будках, могут работать от рентгеновских или гамма-каналов...
      — Так что делать? Убрать эти будки?
      — Кто бы этим стал заниматься? — Зухель поморщился. — Предлагаю более простой и быстрый выход: изолировать наглухо все будки свинцовыми листами. Но где взять столько свинца?
      Зухель секунду подумал над этим вопросом и нашёл самый простой выход:
      — Потребуем у принимающей стороны. И пусть только попробуют не дать! Это отучит недоразвитых тварей шпионить за нами! И, кстати — когда, в конце концов, они отдадут нам наши северные острова?!
      ...Узнав о диверсии на телефонной станции и о требованиях делегации Шмаленда обшить двадцать семь городских телефонных будок сантиметровыми листами свинца, доктор Рыгну и доктор Пярну разом схватились за головы. Теоретики буржуазного права, много времени посвятившие доказательству незыблемости общественных устоев Вилиминтали, оба многоуважаемых учёных представляли себе политику как череду тонких интриг, сложнейшую систему сдержек и противовесов, среди которых можно было маневрировать, соблюдая собственный интерес. Неприкрытая агрессия и прямое хищничество плохо вписывались в эту картину мира. Пока это происходило где-то далеко, на заселённых варварами островах южных морей и в полудиких степях Ржачи, с этим можно было мириться, оправдывая конфликтом культур разнузданность нравов цивилизованных завоевателей. Но теперь эта сила, вскормленная и оправданная трудами бесчисленных докторов Рыгну и Пярну, впрямую топтала землю и свободу нейтральной страны, имевшей до сих пор все основания считать себя подлинным светочем цивилизации.
      — Бедная, бедная наша Сампола!

      Не доезжая семи километров до центра города, Пец остановил кортеж и выслал вперёд мобильную разведку.
      — Город по большей части выглядит эвакуированным, — доложил двадцать минут спустя командир десантников. — Но в самом центре творится что-то невообразимое. Гостиница, где поселился этот мерзавец Зухель, забаррикадирована в три ряда, вокруг стоят шмалендские танки, даже окна заложены мешками с песком! Возможно, они ожидают подкреплений?
      — Это запросто, — согласился Пец. — Надо было давно уже ввести сюда наш неограниченный контингент, хотя бы для обеспечения безопасности подобных переговоров. А пока что пусть нам выделят для размещения отдельный спальный район, подальше от этого психопата и его головорезов. Район, само собой, тоже эвакуировать полностью...
      — Есть ещё одна проблема, господин президент, — сказал Пецу его советник по вопросам личной безопасности Шпенек-Мокассинский. — Это касается телефонных будок.
      — Каких ещё телефонных будок?
      — Обыкновенных будок, синих таких. Их тут по всему городу много. Дело в том, что около часа назад в городе выключилась гражданская телефонная связь. А сейчас наши разведчики докладывают, что связисты из армии Самполы срочно обшивают эти будки изнутри свинцовыми листами!
      — Свет великий! Зачем они это делают?
      — Возможно, это как-то связано с подслушивающими устройствами, — вдохновенно объяснил господин Шпенек-Мокассинский. — Знаете, господин президент, техника в этой области далеко шагнула вперёд. Сейчас появились устройства, которые используют для дальнего обнаружения звуковых колебаний радиацию — рентгеновские или жёсткие гамма-лучи. Наши эксперты считают, что здесь как раз нечто подобное. Телефонная будка — очень удобное место для размещения разной высокотехнологичной аппаратуры. А чтобы не было помех от космических лучей или случайных источников, будки обшивают свинцом. Всё очень просто!
      — Очень просто, — повторил Пец, покрываясь холодным потом. — Вот ведь грязные твари! Шпионят за нами, а потом... И это в то время, когда две трети территории Самполы — вся её континентальная часть! — по праву принадлежит нашей великой Ржачи! Ну, я так над собой издеваться не позволю! Вот что, Мошонек, — обратился он к сопровождавшему его послу, — распорядитесь-ка, чтобы местные голозадые обезьяны вывезли эти будки куда-нибудь подальше, на окраину города, все до одной. За свой счёт! А мы поедем всё-таки куда-нибудь, где можно разместиться. Я из-за этих свиней и так провёл лишний час в самолёте, да и посадка, прямо скажем, была жестковатой. Стоило бы прилечь, прежде чем встретиться лицом к лицу с этим кровожадным ублюдком Зухелем. Вот что! Скажите командиру десантного корпуса генералу Подъяблонскому, пусть его люди оккупируют и осмотрят дом здешнего президента — только не официальную его резиденцию, а загородный, тот, что в спальном районе, чтоб потом было поменьше вони в прессе! Раз президент изволит лежать в больнице, сразу два дома ему уж точно не нужны, ха-ха! А будок этих... распорядитесь, и чтоб через час наши молодцы ни одной во всём городе не нашли!
      Пец вытер платком вспотевший лоб.
      — Фу-ух... Какие всё-таки звери! Как, скажите, можно жить с такими соседями?
      …Бедная, бедная Сампола!

Комитет знает. 259.2.8.


      Желание Имира Торвена выспаться заранее хотя бы полчаса сыграло с ним злую шутку. Когда землянин попал в столицу Самполы, центральная часть города была уже перекрыта и спешно эвакуировалась. Совершенно очевидно, что Идзуми должна была покинуть здание университета, находившееся близко к центру города, если ей только не пришла в голову странная фантазия повидаться лично с двумя бандитами — Пецем и Зухелем.
      Коря себя за медлительность, Торвен направился на окраину города, где рассчитывал найти связника из Комитета Сопротивления — организации, занимавшейся на Синиз и в скоплении АБС-404 ликвидацией преступных последствий деятельности Института Исторических Технологий. К удивлению Торвена, телефонные будки по всему городу не работали. В одной из дежурных аптек симпатичная курносая девушка, потерявшая было дар речи при виде землянина, быстро пришла в себя и рассказала, делая большие глаза, о том, что с самого утра во всём городе телефонная связь куда-то пропала.
      В расстроенных чувствах Имир Торвен добрался до спального района на юге столицы, где рассчитывал лично застать представителя Комитета. На перекрёстке двух длинных извилистых улиц его внимание привлекла группа солдат, пытавшихся стянуть с покосившегося грузовичка что-то большое и продолговатое, завёрнутое в брезент. Присмотревшись повнимательнее, историк узнал в предмете под брезентом телефонную будку. Сампольские солдаты, отличавшиеся неплохим ростом и телосложением, на сей раз с трудом подвигали этот предмет рывками с платформы грузовика на землю.
      — Помочь? — спросил Торвен по-сампольски.
      Командовавший солдатами капрал с одобрением посмотрел на огромную фигуру землянина.
      — А справишься?
      Имир Торвен неопределённо развёл руками. В ответ на это капрал сделал пригласительный жест.
      Историк заглянул под кузов грузовичка и достал оттуда здоровенный автомобильный домкрат. Подложив под угол будки две доски, отломившихся при разгрузке от борта грузовичка, Торвен раскрутил рычаг домкрата и приподнял неподатливый груз на несколько сантиметров.
      — Ну-ка, рычагом... взяли!
      В два приёма солдаты спустили наземь будку. Имир Торвен обратил внимание, что стёкла будки были наглухо заварены изнутри листами металла, отчего поверхность всего сооружения обрела вид выкрашенной в синий цвет плитки шоколада.
      — Да ты, дядя, волшебник, — с уважением сказал капрал, протягивая Торвену фляжку с водкой.
      Землянин хотел сказать, что он не волшебник, а историк технологий, но передумал и промолчал, а от водки отказался. Будка слишком занимала его внимание.
      — Что это за конструкция? — спросил он, удивлённо осматривая металлическое сооружение. — Если не секрет, конечно?
      — Да не секрет, пожалуй, — ответил капрал, — разве что нам попадёт теперь. Обычная будка, таких в городе навалом! Только вот с утра вышел приказ заварить эти будки снаружи листами стали, а изнутри — свинцом. Только успели справиться, как через час пришёл приказ: вывести все эти заваренные будки куда-нибудь за городскую черту. Мы бы и вывезли, да у нас полуось полетела. Придётся теперь так бросать всё и буксировать машину чёрт-те куда. И всё из-за этих подонков Пеца и Зухеля, чирей им в бок! Это их штучки! — решительно и зло закончил капрал.
      Торвен только головой покачал, пытаясь мысленно найти в этом издевательстве над будками хоть какие-то следы логики. Пожелав капралу и его солдатам доброго дня, землянин отправился вовсвояси.
      Нужный домик он нашёл без труда: дом сотрудника Комитета Сопротивления в столице Самполы отличался от соседских коттеджей фризом с ярким синизским орнаментом. Дверь открыл незнакомый молодой человек.
      — Вы кто?
      — Кугуар!
      Молодого человека этот ответ не обрадовал. Он смешно наморщил лоб, явно пытаясь что-то припомнить.
      — В таком случае, — сказал он наконец, — вы должны хорошо помнить историю земной культуры?
      — Я надеюсь, — ответил Торвен.
      — Доводилось слышать в древних легендах Земли о «мальчике, который выжил»?
      — Конечно.
      — Как звали этого мальчика?
      — Босоногий Гэн, — с готовностью сказал землянин.
      — Верно. Проходите.
      В домике многое изменилось с тех пор, как Торвен бывал здесь в последний раз. Всюду чувствовалась опытная женская рука, создававшая в маленьком и тесном жилище человека неустроенного общества так необходимый градус уюта.
      — Если вы к отцу, так его нет, — сказал молодой человек. — Он уехал в кафе «Бита», у него там важная встреча.
      — А, вы его сын? — поразился Торвен. Когда он навещал этот дом в последний раз, здесь не было никаких признаков семейных отношений или ребёнка.
      — Приёмный. — Молодой человек снова наморщил лоб. — Меня зовут Тойо. Я тоже вхожу теперь в Комитет. Чем могу помочь вам, земной гость?
      Имир Торвен в нескольких словах изложил свою проблему.
      — Свет небесный, какой ужас! — Тойо сразу же занервничал. — Они же уничтожат весь наш мир!
      — Вы сами его уничтожите, так точнее...
      — Не мы, а они! Наша Сампола идёт на колоссальные жертвы, даже на унижение, лишь бы сохранить мир во всём мире.
      — Это так, я согласен. Вас унижают беспрерывно. Между прочим, что это за нелепая история с будками?
      — О чём вы говорите?
      Выслушав рассказ землянина, Тойо пожал плечами.
      — Очередная бредятина, пришедшая в голову психопатам Пецу или Зухелю. После того, как обе сверхдержавы запретили продажу желтоватой и синеватой писчей бумаги — на ней, мол, шпионам легче скрыть симпатические чернила, — я уже вообще перестал удивляться изгибам их мыслей. Такое ощущение, что наша планета всё равно обречена — с атмарским ли вмешательством, или без него... Вот разве что вмешаются ваши люди?
      — Мы и так вмешиваемся, как можем, — извиняющимся тоном произнёс земной историк, — но вы же понимаете, что в сравнении с коллективной волей целых государств наши возможности резко ограничены.
      — Я имею в виду вмешательство Земли!
      — Но никто из нас, оставшихся здесь, больше не гражданин Земли и не имеет ни юридического, ни морального права выступать от её имени...
      — Да, но ведь ваш звездолёт вернулся!
      Торвен едва не подскочил на диване:
      — Как? Когда?
      — Таковы новости, полученные с Синиз: ваш корабль «Диалектика» должен был стартовать к нашему звёздному скоплению в последние несколько суток. Я не знаю, какая у вас скорость космических перелётов, но думаю, что ваша машина появится в небесах Синиз в течение одной-двух недель.
      — Пожалуй, это верный подсчёт. Если только, — Имир Торвен задумался, — это не колоссальная дезинформация.
      — Не могу себе представить силу, которой была бы выгодна дезинформация такого рода. — Тойо отрицательно покачал головой.
      Землянин остановил его мягким жестом:
      — Вы не представляете, сколько выгоды можно было бы извлечь даже из такой дезинформации, особенно поданной в правильный момент времени. Например — собрать всех землян на Синиз, в то время, как здесь, на Вилиминтали, разразится колоссальная бойня. Или же свалить вину за эту бойню на вновь прибывших землян, моих соотечественников. Отчего бы и нет?
      Тойо заметно приуныл:
      — То есть, вы считаете, что земляне не прилетят?
      — Я просто не знаю. Вообще-то давно было бы пора прислать сюда новую большую экспедицию, даже с учётом обычной медлительности общественных механизмов на моей родине. С полгода назад я слышал, что они собираются готовить полёт. Так что это может оказаться и правдой. Быть может, все нынешние кризисы в скоплении АБС-404 — мирайский, атмарский и ваш, здешний, — и продиктованы спешкой тех, кто хочет разорвать узы связей между цивилизациями и макисмально накалить обстановку в ожидании скорого прилёта землян? У нас ведь есть правила, запрещающие в этом случае прямое вмешательство. Если многие народы, достигшие космической эры, не захотят нас видеть или будут очень уж заняты своими проблемами, нам останется убраться: не ломиться же в запертые двери, прилетев в гости?
      — А как же та опасность для всех человеческих цивилизаций Галактики, которую вы здесь обнаружили? Отец рассказывал мне... Разве это не повод для вмешательства?
      — Иногда повод, а иногда и нет. Юридически, у нас нет прав вмешиваться во внутренние дела народов даже в этом случае. Нет же на свете такой вещи, как галактическая полиция, система галактической безопасности!
      — А если речь идёт об истреблении целых планет и рас? Тогда тожде нельзя вмешаться?
      — Нет, в этом случае право и честь на стороне вмешивающихся, так же, как и в случае, если важная информация преступным образом утаивается общественными институтами от населения. Человеческие жизни, а тем более жизни целых народов, слишком ценны, чтобы позволить губить их, прикрываясь дурацкими в этом случае лозунгами о разнице культур и менталитетов. Конечно, ради спасения целой планеты экипаж «Диалектики» примет все необходимые меры — но ведь этих мер может оказаться просто недостаточно, даже с учётом энерговооружённости этого суперкорабля!
      — Что же тогда делать?
      — Учиться спасать мир самим! Наши предки занимались этим постоянно, как минимум, с момента изобретения мощного военного оружия. Сейчас главное — понять, что надо сделать, чтобы остановить провокацию. Но для этого мне нужно узнать, где сейчас Резидент и что он планирует делать.
      — И что тогда?
      — Возможно, постараться остановить его.
      — Уничтожив?
      — Если не будет другого выхода — то да, уничтожив. Но я думаю, что Резидент поймёт, если уже не понимает, свою неблаговидную роль в «плане номер шестьсот». Мне кажется, что он человек, наделённый чувством чести.
      — Так давайте разыщем его! — Тойо от волнения зашмыгал и пошевелил кончиком носа.
      — Это не так легко, — вздохнул Имир Торвен. — Резидент на то и Резидент, чтобы скрываться. Кроме того, сейчас он наверняка на полпути к выполнению задания. Чтобы найти его, нужно очень хорошо знать обстановку на Вилиминтали. Идзуми Сора наверняка помогла бы мне отыскать Резидента, но Идзуми я тоже не могу найти: центр столицы выселили.
      — Это легче лёгкого. Отец говорил, что Идзуми Сора уехала с генералом Круутом на отдых в деревню. Куда и когда — можно без проблем установить, но я думаю, что сейчас это не имеет значения. Получив сообщение о прибытии земного корабля, Идзуми наверняка направится в столицу и попробует связаться с нами, с Комитетом, чтобы вылететь на одном из кораблей на Синиз. Значит, сейчас она либо в кафе «Бита», либо на пути туда. Как говорится, без вариантов. Если, конечно, не возникли какие-нибудь особые обстоятельства...
      — Не могу себе представить обстоятельства, способные остановить Идзуми Сора, — Торвен усмехнулся. — Вы отличный сотрудник, Тойо! Надеюсь ещё поработать с вами вместе. А пока что придётся мне навестить это кафе «Бита».
      Землянин встал с дивана, по местному обычаю пожал руку Тойо чуть выше локтя и вышел на улицу. Проходя мимо покосившейся будки на перекрёстке, Торвен отчего-то задержался напротив неё на мгновение, потрогал дверь, потянул на себя и заглянул внутрь. Потом историк тщательно прикрыл дверь будки и, махнув рукой, скрылся за поворотом.
      Молодой человек с завистью посмотрел ему вслед и запер калитку.

* Эта сцена, написанная вчерне в конце марта 2010 года, стала причиной того, что книга пролежала более года без дела, а сейчас переписывается. Однако выкидывать сцену полностью я не стал, ибо таких людей, как Пец и Зухель, историческими примерами не проймёшь и не исправишь. - А. Х.
Tags: "Интердикт", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments