(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Category:

Страшные сны.

Сегодня мне приснился исключительно мерзкий сон. Мне снилось, что я разговариваю с Россией.

Россия жаловалась на судьбу, и это были, во всяком случае, обоснованные жалобы Она говорила, что прожила долгую и насыщенную женскую жизнь-судьбинушку; многие видные, эффектные мужчины любили её, но любовь эта проявлялась в пинках, таскании за волосы и, изредка, в переодевании в непривычные для России чужеземные тряпки; всё это вместе называлось "модернизацией". За косу, а иногда и простоволосую, Россию волокли в свет, на люди; заставляли осваивать неудобную и неуютную, неблизкую её женскому сердцу премудрость - кораблевождение, экономику, металлургию, диамат... Ей же хотелось судьбы простой и ясной: сидеть в светёлке, лузгать семечки, шпынять своих дворовых девок, раскосых да скуластеньких, и дожидаться женской доли в лице какого-нибудь презентабельного иностранного королевича. Королевичи, впрочем, появлялись регулярно, но делились на две категории: одни пытались заняться сексом в описанной выше извращённой и непривычной форме "модернизации", другие же - просто тащили вон из светёлки всё, что не было намертво прикручено гвоздями. И те, и другие при малейшей попытке неповиновения совали России кулак в рожу, называя её тёмной и глупой бабой. Россия вздыхала и соглашалась. Отдушиной от такой беспросветной жизни были одни лишь тоскливые песни о тяжёлой доле, в которых, впрочем, слышался по временам лихой разбойничий посвист или трели цыганской свободы. Культурный же досуг России ограничивался кружалом, крестом и погостом.

А детей у России не было. У Рима были, у Китая были, у Англии тоже были, даже старая сифилитичка Франция начала вдруг претендовать на то, что в кое-каких удалённых уголках планеты рождаются не без её участия новые нации и новые исторические процессы. А Россия лишь пухла вширь.

Одно время, правда, появились в избе какие-то люди, которые начали вдруг действовать ещё более непривычно. Божничка с иконами и копошившиеся за ней чёрные тараканы вылетели вдруг на мороз; за божничкой и тараканами последовали клопы-кровососы, моль, исправно потреблявшая многочисленные платья перед каждым вылетом в свет, и прочая мелкая нечисть. Последним, стеная и теряя членики, вышел из России длинный, умудрённый высосанным из чужого дерьма опытом солитер; расставание было недолгим - в доме появилась уже канализация, и солитер смылся на "философском пароходе" в сточные трубы европейской истории. В избе стало светло, под потолком зажглись электрические лампочки, да и сама изба начала больше напоминать благоустроенный коттедж в пустынной, но симпатичной сельской местности. В расширившемся доме сделалось вдруг шумно. Под крышей у России собралась целая семья энергичных разновозрастных народов, худо-бедно освоивших общий язык и занявшихся общим делом. Соседям, пожаловавшим в привычно бесхозную избу за добром к одинокой девице, мигом ввалили таких, что мама не горюй. И сама Россия, чуть постройневшая, но избавившаяся от дешёвых румян имперского гламура, начала поглядывать на себя с одобрением в зеркало общественного мнения и думать, что не так уж она стара и плоха, что можно подумать и о детях, да не абы каких, а невиданного ещё во всём мире образца - межпланетных, космических, детях новых миров...

Увы, надеждам не суждено было сбыться. Стоило дать себе слабину, как сыскались очередные сваты, хорошо знавшие традицию. Поставили привычно раком и принялись "модернизировать"; потом извлекли из ларчика имперские побрякушки - чтобы дура баба перед иностранными королевичами не выглядела без лоску, если что. Энергичные люди, проводившие в дом электричество и воду, осушавшие грязь на поле и строившие крепкий забор, пришлись новым хозяевам не ко двору; их отправили сперва на улицу, навести порядок в отдалённых уголках, а потом так там и поселили - в людской, в холодной, в сенках. Слишком уж они мозолили глаза. Россия, выряженная в парадное старьё, засела вновь в светлице; мечты завести себе поскорей звёздных детишек сменились пустыми рассуждениями о том, какими же замечательными когда-нибудь потом эти детишки непременно будут. Потом внезапно вдруг посетила и тоска о прошлых временах, о стройных кавалергардах, удалых гусарских поручиках, цыганских хорах и иностранных королевичах. Стало как-то не до работы; в животе привычно шевельнулся зародыш нового многочленного солитера, высасывая соки. В коттедже тем временем подоспело время капремонта; кликнули тех, кто его строил - ан нет, большей частью перемёрли уже от времени и неустроенности жизни в сенях, а кое-кто и от чрезмерно сурового обращения. Соседние народы, глядя на Россию, тоже приуныли, и кое-кто собрался даже отъехать с пожитками. В общем, наступил раздрай и кружение головы, рекой полилась дешёвая водка, а когда всё кончилось - осталась Россия опять при своей избе одна-одинёшенька.

Пришлось устраиваться как только возможно; остатки коттеджа, мастерские и кое-какая техника с полей распроданы были соседям; на вырученные деньги закуплены средства интеллектуального досуга - граммофон для проигрывания "цыганочки", лубки голливудские в специальном устройстве для пролистывания и разные другие греющие душу вещи, включая жалейку-чирикалку для издавания бессвязных жалоб, называемую хитроумным словом "твиттер". В снегу и грязи за картофельным буртом отыскалась божничка; свиной помёт, облепивший её местами, объявлен был священным результатом великомученичества. Перебивая навозное амбрэ, потянуло ладаном. Стену в красном углу украсили фотографии бесчисленных иностранных королевичей, имевших удовольствие в прошлом сунуть России в рыло кулаком. Потом подумалось, что жизнь-то уже прошла, пора и о душе помыслить.

Суть жалоб и просьб России сводилась в итоге к следующему: я уже старая бабка, не надо меня больше модернизировать, это уже похоже на извращение. И света не надо, и поля пусть зарастают сурепкой, хрен с ними. Всё, что ей сейчас было нужно - это забиться в какой-нибудь уголок, тёмный и, возможно, даже грязный, но чтоб только одной - без королевичей, без модернизаторов, чтоб не долетали голоса шумных и активных соседей. Залечь, забыться, замечтаться о славном прошлом... да, быть может, там уже и бог старую приберёт. Потихоньку и без мучений. Жизнь не задалась, так хоть дуба бы дать по-человечески! Или уж ускорить этот процесс - угореть перед лампадкой, упиться водкой, поджечь избу с четырёх углов? Нет, нельзя, не по-божески, боженька не велит. Хорошо бы также просто заранее знать свою судьбу: ходила и к Ванге, и к толкователям Нострадамуса, и в Спасокукоцкий монастырь на святые мощи; так нет же, все прочат небо в алмазах и очередного королевича. А куда уж нам, старым, алмазы-то? Вот ещё бы денёк пережить, продать соседушкам ту вон поленницу и тот овин, да и лесок, что за ним, уже старой не очень-то нужен... Книги ещё в доме остались. Да ведь срамота в них написана, пусть-ка идут на растопку. И лекарства тоже шибко дороги; ну да и не нужны они, лекарства грех, мы молитвой полечимся и самогоном с жареной мочой.

Только по ночам посещают иногда сладкие женские сны: вот я снова молодая-красивая, снова всё впереди, и идёт ко мне, идёт ОН - мой драгоценный королевич! Сейчас, всё ближе, ближе стук его подкованных сапог. Вот он уже наклонился над изголовьем... долгожданный первый удар, тяжёлый и сладкий, обрушивается на морду; вокруг волосьев смыкается прочная хватка, сволакивающая рывком с лавки. Сейчас модернизирует! Да, да, модернизируй же меня! Ты - мой герой, мой диктатор, мой владыка, нам, быдлу, так нужны и милы владыки и диктаторы, без них мы ничто!.. Истомно и липко делается между бёдер от таких фрейдистских грёз. А наяву всё то же самое: жизнь в кредит у истощающейся поленницы, в избе, где центральное отопление сломалось, а искусство топить русскую печь утрачено. И три отрады: выцветшие имперские побрякушки в ларце, голливудские лубки в рамке на комодике, да ещё вечная закопчённая божничка.

Только вот наяву модернизаций больше не надо! Ладно? Хватит уже их, модернизаций-то. Ась?

И стало мне страшно и мерзко, и жалко эту бабу глупую до слёз, и я проснулся, и побежал делать индийскую зарядку, и пить южноафриканский ройбуш, и есть пасту фетуччини с моцареллой на завтрак, закусывая её свиным хе под тайским соевым соусом. А вокруг меня живёт своей утренней жизнью Россия, вечно молодая и вечно прекрасная, только вот нуждающаяся в небольшой, возможно, насильственной модернизации, поскольку все без исключения соседние народы отчего-то несправедливо её обидели не по разу и теперь хотят ещё. И, конечно же, страшный сон, приснившийся мне - это просто обыкновенный сон, никаких политических воззрений он не отображает, а от жутких предутренних кошмаров, наверное, просыпается подчас в холодном поту любое мыслящее существо, заключённое в человеческом теле.

P.S. Это не памфлет, если что. Это на самом деле кошмар. Честное слово!
Tags: редакторская колонка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment