(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Categories:

Интердикт. Четвёртая серия.

Встреча в кафе. 259.2.8.


      К трём часам пополудни восьмого числа поисками Имира Торвена — военного в загадочной форме — озабочены были не только люди Шпенек-Мокассинского, но и их шмалёндские коллеги. Продемонстрированная Резидентом фотография была выкрадена, переснята и растиражирована, пока сам Резидент, засучив рукава, расправлялся с тазиком сюрстрёмминга. Через полчаса усилиями агентуры обеих враждующих сверхдержав Имир Торвен был обнаружен на полпути в кафе «Бита» — богемное заведение в южной части столицы.
      Нечего и говорить, что за пять минут до ожидаемого появления землянина большая часть столиков в «Бите» была занята переодетыми контрразведчиками Шмалёнда и Ржачи Свиятой. Самые нахальные, не стесняясь коллег с противной стороны, открыто вербовали бродивших между столиками официантов и проституток. В редкие секунды тишины даже нетренированный слух мог услышать повсюду странное шипение — то ползли бесчисленные метры триацетатной плёнки во множестве записывающих устройств самого разного назначения.
      Масштабные перемещения шпионов двух стран привлекли к себе внимание ещё одного умного и осторожного наблюдателя — пожилого мужчины с тростью, бродившего там и сям по столичным улицам. Доктор Маус смекнул, что дело нечисто, и тоже пробрался в кафе «Бита», представившись на кухне инспектором правительственной медико-санитарной службы. Пока перепуганный персонал кафе обслуживал внезапно нагрянувшего высокого гостя, доктор раздвинул тростью дыру в лёгкой реечной ширме и принялся внимательно всматриваться в зал.
      Резидент, завтракавший в ресторане правительственной гостиницы, был, в свою очередь, проинформирован о подозрительной активности враждующих контрразведок своим агентом из правительственных кругов Ржачи Свиятой. Сопоставив фото «незнакомого военного» и фотокарточку Имира Торвена, вынутую из собственного кармана, Резидент сразу же пришёл к верным выводам.
      — Вот что, пан Западлевич, — обратился он к информатору, — найдите-ка способ незаметно незаметно привести меня в то кафе. Я должен срочно предупредить Торвена обо всей этой ситуации. Подумать только: из-за меня он попадёт в опасное положение! Не хочу даже думать, что с ним сделают уголовники любой из этих двух бешеных собак — Пеца и Зухеля! И ещё, друг мой, — Резидент указал на стол с остатками пиршества, — распорядитесь, чтобы вот это вот мне упаковали с собой. Я надеюсь пообедать в этом кафе «Бита», а этим, пожалуй, перекушу в ожидании полдника, если будет время...
      Наконец. Идзуми Сора вынуждена была прервать свой не лишённый увлекательности разговор с Ритой Кельпи, поскольку ей позвонил по проводному телефону незнакомый молодой человек и, громко шмыгая носом, сказал, что её заказ сегодня доставить невозможно. Этот звонок означал, что кто-то из членов Комитета Сопротивления ждёт Идзуми в кафе «Бита» — на обычном месте встречи сотрудников этой организации. Идзуми Сора извинилась перед Ритой и, быстро переодевшись, собралась идти.
      — Я с вами, — решительно сказала земная женщина.
      Идзуми попробовала сказать Рите, что та совершенно не знает местных реалий, но женщина-психолог запротестовала так горячо и громко, что Идзуми в конце концов решила не сопротивляться. Она вызвала такси (в этой части города такси работали) и предложила Рите свой плащ.
      — Я совершенно не мёрзну, — отказалась от предложенной одежды Рита Кельпи. — Я прошла серьёзную закалку в полярных экспедициях. Кроме того, этот плащ сделан из натуральной кожи животных, и я буду чувствовать себя неуютно, завернувшись в такое одеяние.
      — Здесь ещё нет нормальной синтетики, — возразила Идзуми.
      — Разве это повод опускаться до уровня варваров? Нет уж, поеду как есть.
      Идзуми пожала плечами.
      Таксист, воззрившийся на Риту Кельпи, на мгновение потерял дар речи.
      — В кафе «Бита», — сказала Идзуми Сора, предупреждая дальнейшие вопросы.
      — А-а, — только и нашёлся, что промямлить, ошарашенный таксист.
      — Странно, — произнесла Рита Кельпи на языке Земли, уютно устроившись на заднем сиденье. — На меня удивительно реагируют местные жители. Здесь что, так мало красивых женщин? Или просто низка сексуальная культура, как это обычно и бывает у полудиких обществ? Я уже поняла из ваших слов, что здесь буквально во всём доминируют мужчины.
      — Это не так, — возразила Идзуми, — женщин на Вилиминтали много и в науке, и в политике, и в предпринимательской деятельности. Первый государственный советник Ржачи Свиятой сейчас женщина.
      — И она достигла успеха? Она сумела сосредоточить в своих руках всю государственную власть?
      — К счастью, нет, — ответила Идзуми.
      — Почему — «к счастью»? — ревниво спросила Рита.
      — Потому что она глупа. Ей манипулируют крупные финансисты и криминальные структуры, пытающиеся противостоять военным. Конечно, с точки зрения мировой безопасности лучше она, чем уголовник Пец, но что произойдёт с экономикой страны, если эта дама ухитрится выиграть следующие выборы, — думать страшно!
      Разговаривая так, они доехали до кафе «Бита».

      Когда Имир Торвен спустился по широким мраморным ступеням из фойе в общий зал кафе «Бита», в помещении тотчас воцарилась тишина. Сам Торвен отнёс это на счёт своей одежды — переодеться перед походом в кафе он не успел, и сейчас на нём был тёмно-серый смокинг, в равной степени подчёркивавший элегантную седину на висках и скрывавший пистолет в брючном кармане. Белоснежная манишка с пластроном, камербант и чёрные туфли дополняли наряд землянина. Пожалуй, такой наряд был бы уместнее вечером в казино или приличном ресторане, чем в середине дня в богемном кафе; Торвен, впрочем, не строил особенных иллюзий насчёт своей способности респектабельно выглядеть в глазах коренных жителей Вилиминтали. Подышав на замёрзшие пальцы, он присел за свободный столик, улыбнулся официанту и раскрыл карту напитков.
      — Гм, — неуверенно произнёс историк, глядя на скромный список безалкогольной продукции, притулившийся в углу последней страницы. — Пожалуйста, как всегда.
      — Как всегда? — улыбнулся в ответ официант. — Содовую, две столовых ложки сока лайма и чуть-чуть сахара.
      — Совершенно верно. И на закуску — маринованную луковку.
      — Слушаюсь, — официант склонил голову и исчез за кулисами.
      Доктор Маус смотрел на эту сцену, словно в гипнотическом оцепенении: так подчас выглядит кошка, увидевшая перед собой вожделенную жирную добычу. Усы и трость доктора едва заметно подёргивались.
      — Ну, приятель, — едва слышно прошептал доктор по-атмарски, — я тебе сегодня скормлю на закуску изряднейшую маринованную луковку!
      Оркестр, парализованный появлением земного историка, наконец-то опомнился, заиграл что-то вроде мазурки; по залу, отталкивая окруживших столик Имира Торвена на почтительном удалении проституток, понеслись вихрем официанты. Многочисленные посетители кафе по-прежнему сидели, безмолвствуя, злобно косились друг на друга и по временам щёлкали под столами металлическими байонетами, меняя кассеты в потайных камерах и магнитофонах.
      Имира Торвена создавшаяся ситуация беспокоила и огорчала. Само собой разумеется, ни профессия сидевших за столиками посетителей, ни их мелкие манёвры не ускользнули от взгляда землянина; нечего было и думать, что в такой атмосфере агент Комитета Сопротивления сможет появиться здесь и обеспечить Торвену необходимую информационную поддержку. Выглядело вполне вероятным и то, что связник Комитета был схвачен этими молодчиками. Мысленно посылая проклятия кровавым собакам Зухелю и Пецу, Торвен в молчании допил свою содовую и, отставив бокал, собрался попросить счёт, но в этот миг занавеси, отделявшие фойе от главного зала, приоткрылись, и в кафе «Бита» вошли Идзуми Сора и Рита Кельпи. По сильным линиям тела, смуглой коже и открытому взгляду больших серых глаз Торвен мгновенно опознал в спутнице Идзуми земную женщину. Незнакомка с Земли? В этом гадючьем гнезде? Значит, «Диалектика» прибыла раньше времени, раньше, чем он успел предупредить товарищей об опасности! Нет, в такой ситуации, как сейчас, ему решительно не следовало спать эти проклятые полчаса!

      Если появление Имира Торвена вызвало в кафе «Бита» напряжённое ожидание, то Рита Кельпи произвела своим внешним видом шок и ажитацию. Агенты Пеца и Зухеля, люди, далёкие от глубинных пластов культуры и привыкшие потакать самым низменным своим инстинктам, были потрясены обликом земной красавицы. Рите наперебой освобождали место за любым из столиков, осыпая тысячами дежурных любезностей, в каждой из которых сквозил скабрезный намёк. Распалившиеся агенты, пытаясь привлечь внимание Риты Кельпи, забывали не только о своих профессиональных обязанностях, но и о необходимости следить за акцентом, выдавая свою подлинную национальную идентичность словечками и звуками, совершенно нехарактерными для степенных и открытых жителей Самполы.
      На Риту Кельпи всё это, казалось, не производило совершенно никакого впечатления. Окружённая бронёй собственного ледяного спокойствия, Рита прошла меж столиков к месту, где сидел Имир Торвен. Историк сердечно поздоровался с ней, а затем и с подошедшей Идзуми.
      — Что вы делаете в этом вертепе? — удивлённо спросила у Торвена Рита.
      — Пью содовую с лаймом, — честно ответил Торвен.
      Рита нахмурилась в притворном порыве возмущения.
      — Неужели первое, что должна услышать от вас ваша соотечественница, проделавшая путь в сотни световых лет — это плоская шутка? Вы опускаетесь до уровня дикаря, Имир.
      — Бытие определяет сознание, таков законный вывод из всякого рода материалистической диалектики, — рассмеялся историк. — Или, как говорил один из героев древних эпох, «с волками жить — ружьё носить». Естественно, я рад вас видеть, но мне при этом трудно найти более точный ответ на ваш вопрос. Я ждал здесь землян... или возможности выйти на контакт с ними.
      — Ну вот, я и перед вами, — просто сказала Рита. — Но неужели для «контакта», как вы выразились, нельзя было найти более подходящее место? Зачем делать это в притоне?
      — Обычно здесь тихое и приличное место. Сегодня в этом кафе собралась совсем другая аудитория. Это всё из-за конференции, негодяи Пец и Зухель наводнили весь город своими убийцами. Рита, купить вам что-нибудь из местных блюд?
      — Спасибо, я доверяю только земной пище. У меня есть плитка концентрата... на квартире у Идзуми Сора, в спальном районе. Поедем туда? Здесь становится неприятно.
      Торвен растерянно посмотрел на Идзуми, но убедился, что та встревожена не меньше, чем он сам.
      — Это может быть сложнее, чем вы думаете, — сказал историк, наклонившись через стол к Рите. — Дело в том, что вы привлекли внимание всех этих людей.
      — Естественно, — согласилась земная женщина. — Было бы странно, если бы этого не случилось.
      — Да, но они шпионы. Головорезы из контрразведок двух враждующих сверхдержав. По сути, это бандиты самой низкой пробы, как и все слуги преступной власти во все времена. Думаете, они так легко упустят вас?
      Рита развела руками:
      — Это уж вам виднее, как от них избавляться! Вы провели здесь столько времени. Есть же силовой гипноз, эйфорические и снотворные газы, и, в конце концов, можно просто убежать.
      — Просто убежать не получится, — Имир Торвен развёл руками, — Я же говорю, Сампола буквально наводнена шпионами. Что до применения спецсредств, здесь нужно быть осторожным с такими вещами. Этот мир перенасыщен атомным оружием, и безопасность его постоянно висит на волоске. Страшно подумать, что будет, если нашу попытку к бегству примут за провокацию.
      — В самом деле, мне следует проявлять большую осторожность, — заметила Рита, устраиваясь на стуле. — Я должна была подумать заранее о том, что вы, землянин, наверняка выбираете в здешней повседневности мудрейший из возможных путей, а вместо этого полезла к вам с советами. Простите меня.
      — Здесь не за что извиняться. Скажите, вы не мёрзнете в здешней атмосфере? Могу предложить вам свой смокинг, он из натуральной шерсти. Накиньте его на плечи, если сквозит...
      От натуральной шерсти Рита Кельпи решительно отказалась.
      — Может быть, мне удастся отвлечь их внимание, — предложила она, — а вы пока бегите. Встретимся на квартире у Идзуми. За меня не беспокойтесь: я готова к подобным переделкам. Как вам такой план?
      — Это смело, — сказал Торвен, — но очень рискованно.
      — Не более рискованно, чем оставаться здесь. В всяком случае, нам надо поговорить в спокойной обстановке, а здесь это невозможно. Дело в том, что у меня важные новости...
      — У меня тоже, — кивнул историк.
      — Тем более! Ну так я попытаюсь их отвлечь, а вы двое попробуйте исчезнуть незаметно.
      — Но доберётесь ли вы назад, в незнакомом и опасном городе? — озабоченно спросила Идзуми.
      Рита улыбнулась в ответ:
      — Думаю, что я не зря готовилась и была отобрана в звёздную экспедицию. Итак...
      Она встала из-за столика Торвена и лёгкой, танцующей походкой прошла меж безмолвных шпионов в сторону дамской комнаты. Взгляды всех посетителей кафе, точно приклеенные, последовали за ней. Не менее трети сидевших за столиками мужчин дружно поднялись и направились в проход, где скрылась за занавесями Рита Кельпи.
      — Какая удивительная женщина, — заметил Имир Торвен, наклонившись к Идзуми. — Чего она хочет добиться?
      — Этого я пока не понимаю. Она из Института космической психологии. Исследует нас и сдвиги в нашей психологии, а заодно и психологию представителей местных общественных формаций.
      — В таком случае, ей не помешало бы хоть немного одежды, — сказал историк. — Иначе она сможет наблюдать исключительно психологию сексуальных позывов и девиаций. Это тоже полезно, не спорю, но может создать у обеих сторон превратное впечатление друг о друге. Но это сейчас неважно: я хотел поговорить с вами о важнейшем деле, вообще не имеющем прямого отношения к прилёту «Диалектики».
      — Что же могло случиться, что было бы настолько важным в такой момент? — насторожилась Идзуми.
      Имир Торвен в трёх предложениях пересказал ей суть «плана номер шестьсот».
      Идзуми Сора заметно взволновалась.
      — Это же подлое убийство целой цивилизации!
      — И не менее подлое предательство интересов другого народа, — согласился с ней историк. — Как могла страна, поднявшаяся против старых порядков и начавшая самостоятельно строить новое общество, выносить в себе такую порочную язву? Кто-то не только обрёк на смерть Вилиминтали, но и предал народ Атмара. И сейчас мы с вами должны как можно скорее это остановить!
      — Видимо, они понимают, что вы захотите это остановить, — грустно улыбнулась Идзуми.
      — О чём вы говорите?
      — Подумайте сами, Имир: вас не только не поставили в известность об этом плане, но даже не попытались отозвать с обречённой планеты! Те, кто планировал это, не просто не нуждаются в вас — они явно хотят вашей гибели! А ведь вы фигура межпланетных, межзвёздных масштабов. Может быть, вся идея здесь в том, чтобы свалить на вас уничтожение Вилиминтали — многие деятели в скоплении АБС-404 считают вас жестоким, способным на крайние меры. Но они не могут не понимать, что в агрессии так или иначе будет обвинён революционный народ Атмара! Сила, способная пожертвовать тремя планетами — Вилиминтали, Атмаром и Землёй — это колоссальная по своим преступным масштабам сила! Во всём шаровом скоплении таких сил доселе было только две...
      — Да, Институт Исторических Технологий и доктор Иалан Кшеш-Маалу. Но обе этих силы, в общем-то, сошли с арены. Хотя с полгода назад я получил весьма любопытное послание по случаю моего награждения очередным атмарским орденом...
      — Какое послание?
      — Просто поздравление. Но подписано оно было: «Доктор Иалан Кшеш-Маалу». Как вам это понравится?
      — Мне это совершенно не нравится, Имир. Быть может, последователи Кшеш-Маалу и профессора Сигдара Тарика по-прежнему пытаются тайно управлять шаровым скоплением?
      — Тут я бы не удивился: с чего бы им прекращать эти попытки? Ведь если профессор Тарик стоял в конечном итоге за войной между Кантоной и Мираи, что бы мешало ему сунуться и в атмарские дела?
      — Боюсь, ответить на этот вопрос сможет на Вилиминтали только один человек: тот, кому поручено исполнение «плана номер шестьсот», — сказала Идзуми. — Резидент!

Попытка Резидента. 259.2.8.


      — Она сказала «Резидент», пан Резидент! — Встревоженный Западлевич оторвался от наушников, соединённых с потайным микрофоном в столике Имира Торвена. — Вам не кажется, что она слишком много знает?
      Резидент, расправлявшийся с уткой в можжевеловом варенье, равноушно пожал плечами.
      — Это же земляне, от них трудно скрыть истину, — сказал он. — Мне больше не нравится то, что они там мололи про Атмар. Какой-то «план шестьсот», всеобщее и полное уничтожение. Мне не нравится вся эта история. Попахивает дезинформацией1
      Сбивая с толку бедного помощника, Резидент кривил душой только отчасти. Он ещё не имел ни возможности, ни оснований представить себе «план номер шестьсот» с такой неожиданной стороны, какой повернул его в разговоре с Идзуми земной историк. Резидент не раз сталкивался и на Атмаре, и на других планетах со следами преступной деятельности Института Исторических Технологий. Как бы ни велико было его доверие к решениям руководства партии и народа, слепым это доверие не было. С точки зрения Резидента, кто угодно имел как право на ошибку, так и саму возможность ошибиться в любой момент. Ему было невдомёк, что именно эта его уверенность уже много лет подряд держит его вдали от родного мира, решая, в конечном итоге, его собственную судьбу.
      — Вот что, пан Западлевич, — распорядился Резидент, вытирая руки салфеткой, — устройте-ка мне повод для беседы с Имиром Торвеном наедине. И лучше прямо сейчас, пока эта голая баба не вернулась из сортира. Вдвоём их от Торвена точно не отлепишь, коль скоро он вообще подпустил их к себе на дистанцию прямого выстрела.
      Помощник Резидента поправил галстук-бабочку, прошёл, лавируя между шпионами, к столику, за которым сидели Торвен и Идзуми Сора.
      — Не желает ли пани потанцевать? — обратился он к Идзуми, присаживаясь подле неё.
      Идзуми Сора посмотрела на него с некоторым смущением:
      — Но я разговариваю со своим другом... — она перевела взгляд на Торвена.
      — Всё в порядке, — успокоил историк свою собеседницу. — Это господин Западлевич, один из помощников Резидента. Должно быть, Резидент находится где-то здесь и хочет сказать мне пару слов наедине... хотя я бы на его месте не делал этого.
      Говоря это вслух, мысленно Торвен похвалил себя за предусмотрительность. Рита Кельпи обращалась к нему на земном языке, едва ли понятном Резиденту, но весь последующий разговор с Идзуми историк самым естественным образом повёл на местном наречии Самполы. Таким образом, он мог надеяться, что не только Резидент получит из этого разговора важную информацию к размышлению, но и уголовники, состоявшие на службе у доисторических чудовищ — Зухеля и Пеца — смогут, при наличии хоть капли ума, сделать из сложившегося положения необходимые выводы.
      Идзуми Сора встала, подавая руку помощнику Резидента. Тот согнулся в порывистом полупоклоне, мимолётно коснулся губами пальцев Идзуми:
      — Пани оказывает мне большую честь...
      — Я искренне восхищена вашей галантностью, — сказала Идзуми в ответ на языке Ржачи Свиятой.
      — Разве пани не знает, что с нашими кавалерами не сравнится в галантности никто во всей Вселенной? — спросил Западлевич, выводя Идзуми за руку в свободный от столиков круг.
      Шмалёндские бандиты, все как один, напряглись; на их скулах вдруг повыступили желваки, а немногочисленные обладатели усов зашевелили ими, как тараканы. Те же посетители кафе «Бита», что имели честь принадлежать к силам безопасности Ржачи, одобрительно заулыбались, провожая взглядами ладную фигуру Западлевича.
      — Какой красавец!
      — Пан — подлинный арбитр изящества!
      — Однако, смелости ему не занимать! Такой добрый жолнер и ежа, глядишь, забьёт голым задом!
      — Но кто же этот блистательный кавалер?!
      — Не узнаёшь, соломенная башка? Это же пан Западлевич из дипломатической миссии!
      — Виват! Виват, Западлевич!
      — И его прекрасная дама! Виват!
      Головорезы из разведки Шмалёнда сидели, точно в воду опущенные. Под столами там и сям замелькали кастеты, исподтишка надеваемые на вспотевшие пальцы. Оркестр, поддавшись общему настроению, заиграл мазурку, и Западлевич с Идзуми вихрем понеслись в кругу столиков, провожаемые восхищёнными взглядами патриотов Ржачи Свиятой.
      Пользуясь общим замешательством, Резидент с трудом выбрался из поставленной для него загородки в углу и бочком принялся протискиваться к столику Торвена, как вдруг в лацкан его парадного пиджака упёрся набалдашник длинной трости.
      — Я бы рекомендовал вам не делать этого, мой друг!
      — А?.. — ик! — А вы, собственно, кто такой?!
      Перед Резидентом стоял безукоризненно одетый господин в тёмных очках, с тростью в поднятой руке. Голову незнакомца обрамляла густая копна волос, таких мягких и безукоризненно-белых, что Резиденту отчего-то сразу же пришла в голову мысль о парике.
      — Меня зовут Маус. Доктор Маус.
      — Ик!.. Доркирец?! Будь я проклят, вы из Доркира! Что вы, гром вас порази... — ик! — что вы тут делаете?!
      — Пытаюсь остановить вас от опрометчивого решения, друг мой. Вам не следует видеться с землянином.
      — Почему?
      — Да потому, что он убьёт вас, — спокойно объяснил доктор Маус. — Вы прекрасно знаете, что Имир Торвен — мятежник и враг атмарского народа. Сейчас его цель — не помочь вам в реализации «плана номер шестьсот», а сорвать этот план. И самый простой способ сделать это — избавиться от его непосредственного исполнителя, то есть от вас.
      — Зачем ему это? Ик!..
      — Вы же знаете, что он беспощаден. — Доктор Маус пожал плечами.
      — Я имею — ик!.. — я имею в виду, зачем ему срывать «план номер шестьсот»? Он прекрасно понимает — ик!.. — понимает, что Вилиминтали представляет собой угрозу.
      — Вы же слышали разговор землян, Резидент. — Кончик трости вдавился в тело Резидента чуть сильнее. — Слышали, не отпирайтесь. В них говорит их абстрактный гуманизм, они не понимают идеалов нашей революции, которая по определению выше подобных соображений.
      — А что в этих идеалах понимаете вы, — ик!.. — вы, доркирец?!
      — Я служу идее. Для этого мне не нужно понимать её. И потом, я опасаюсь землян больше, чем любой другой силы в нашем мире. Мне, как доркирцу, — доктор Маус сделал ударение на этих словах, — импонирует идея порядка. А земляне везде и всюду нарушают этот порядок вещей.
      — Не можете простить Торвену, что он, — ик!.. — что Торвен сорвал вашу агрессию против нас?
      — А вот мои чувства, Резидент, это уже совершенно не ваше дело. Сейчас я пытаюсь предостеречь вас от встречи, которая вас убьёт. Я спасаю вашу жизнь и ваше задание, и этого для вас должно быть достаточно. А мои мотивы оставьте мне.
      Резидент посмотрел в круглые очки-консервы доктора Мауса так пронзительно, словно мог увидеть сквозь них усилием воли то, что таилось во взгляде белокурого незнакомца.
      — Ну хорошо, — сказал он наконец. — Что вы мне предлагаете?
      — У вас есть убежище здесь, в столице Самполы?
      — Конечно, — кивнул Резидент.
      — Очень хорошо. Сейчас мы тут устроим небольшую заварушку, вы с вашим помощником похитите Имира Торвена и привезёте его в это убежище. Там мы встретимся, и я поговорю с ним — наедине. А после этого, когда он будет безопасным и тихим, вы сможете задать ему все интересующие вас вопросы. Думаю, после беседы со мной ему ничего другого не останется, кроме как согласиться на «план номер шестьсот».
      — Чего бы это — ик!.. — чего бы ради?!
      — Увидите, — пообещал доктор Маус. — Я умею убеждать таких, как он.
      — Возможно! — ик!.. А чем вы убедите меня?!
      — Вот мандат на поимку Торвена, подписанный председателем Управления политической безопасности. — Доктор Маус протянул Резиденту лист жёлтой бумаги. — Этого вам хватит, чтобы поверить?!
      Резидент покачал головой.
      — Я вам не верю, — ик!.. — но я устрою вам приватный разговор с Имиром Торвеном.
      — Если вы подслушаете этот разговор, мне придётся вас ликвидировать, — предупредил Маус. — Таковы инструкции, полученные мной в Управлении политической безопасности.
      — Да кто же вы такой? Инквизитор, дьявол во плоти...
      — Сейчас я — надежда Вселенной на избавление от этого проклятого землянина, — сказал доктор Маус без всякого пафоса в голосе. — Будильник при вас?
      — Откуда вы, — ик!.. — откуда вы знаете про будильник?!
      — Оттуда же, — Маус убрал бумагу в карман пальто. — Берегите его, он вам пригодится. И помните: я тоже нарушаю все свои инструкции и прямое служебное задание, пытаясь вас спасти. А теперь — действуйте!

Зухель и Пец — II. 259.2.8.


      Ни президент доктор Пец, ни премьер-министр Зухель не строили ни малейших иллюзий относительно возможности консенсуса. Только одна сверхдержава могла диктовать волю Вилиминтали межзвёздному сообществу. Планета, практически лишённая суши и сильно истощённая гонкой вооружений, позарез нуждалась в новых территориях для жизни и работы экономики; в жестоких условиях империалистической конкуренции нечего было и думать, что эти территории могли бы эксплуатироваться совместно. Однако угроза вооружённого противостояния по-прежнему заставляла лидеров обеих держав действовать как можно осторожнее.
      Однако на планете оставалась ещё одна сила, вооружённая ядерным оружием и способная до известной меры сдерживать амбиции политиков Шмалёнда и Ржачи Свиятой. Такой силой была Сампола. Исторические обстоятельства сложились так, что именно власти Самполы в лице генерала Круута впервые открыто защитили политические интересы Вилиминтали в скоплении АБС-404. С известной точки зрения, для амбиций сверхдержав Сампола представляла угрозу. И в головах аналитиков, окружавших Зухеля и Пеца, задолго до начала конференции начал складываться хитрый план. Порядок слагаемых в двух вариантах этого плана был различным, различный результат возникал и на выходе; однако общие операционные уравнения в обоих случаях различались не более, чем однояйцевые близнецы.
      Первым план выдвинул в открытую политический помощник президента Пеца — пан Косиножки, известный своей непримиримой свирепостью.
      — Пан президент, — сказал он в кулуарах перед началом переговоров своему шефу. — Что, если в нынешних условиях мы поддержим претензии Шмалёнда на принадлежащие Самполе северные острова?
      — Вы с ума сошли, пан Косиножки! Зачем нам усиливать позиции Шмалёнда?!
      — Предположим, — сказал политический помощник, глядя в забаррикадированное окно, — что Сампола не захочет просто так отдавать эти острова...
      — Но это же война! — воскликнул Пец.
      — Да, — с отвратительной улыбкой на губах подтвердил пан Косиножки. — И в этой войне более чем вероятно применение атомного оружия.
      До Пеца наконец-то дошло.
      — А, поскольку мы поддержим требования Шмалёнда, то мы...
      — Можем открыто привести наши ядерные силы в полную боеготовность, чтобы помочь шмалёндским военным отстоять их законные интересы, — согласился помощник президента. — А уж куда потом полетят наши ракеты, мы и сами посмотрим по обстановке.
      — Думаю, жулик Зухель не поверит в нашу искренность, — покачал головой Пец. — Вот если бы мы сами пошли на какие-нибудь действия, чтобы доказать ему нашу лояльность к Шмалёнду и нелояльность к Самполе... Но что это могут быть за действия?!
      — Это надо обдумать, — согласился пан Косиножки.

      Тем временем, шмалёндские аналитики тоже не дремали. Перед самым началом переговоров к премьеру Зухелю вошёл без доклада председатель комитета начальников штабов Шмалёнда гросс-адмирал Штофф. Речь его была по-военному прямой и краткой, поскольку в обычное время Штофф привык не говорить, а орать; орать же на премьера не входило в его служебные обязанности.
      — Комитет начальников штабов, — сказал гросс-адмирал, — предлагает политикам на конференции держаться линии уступок позициям Ржачи Свиятой в отношении южных территорий Самполы. Это может спровоцировать конфликт, на ранней фазе которого Шмалёнд останется нейтральной державой. Впоследствии мы присоединимся к победителю и вместе разобьём врагов его величества короля, причём основные потери в войне закономерно понесут наши союзники. Мы предстанем перед межпланетным сообществом в роли миротворцев и спасителей нашей планеты. После чего нашим бывшим союзникам останется лишь занять подчинённое положение по отношению к нам и следовать в дальнейшем в русле нашей политики. У меня всё, господин премьер.
      — Звучит заманчиво, — согласился Зухель. — Но сможем ли мы убедить Пеца в том, что это не наша провокация? Старый гад весьма подозрителен...
      — Мы считаем, — сказал на это гросс-адмирал, — что можем продемонстрировать открытость наших намерений, позаботившись в процессе конференции о судьбе наших островных территорий, оккупированных сейчас Самполой. Это заставит Пеца и его подручных думать, что мы хотим ввязать их в конфликт и поживиться по-мелочи. Более же серьёзные последствия столкновения между двумя странами мы постараемся скрыть.
      На том и закончился доклад гросс-адмирала.
      Бедная, бедная Сампола!

      Около четырёх часов дня на командном самолёте генерала Круута зазвонил радиотелефон экстренной стратегической связи. Генерал снял трубку.
      — Круут слушает...
      Взволнованный голос дежурного по центру наблюдения доложил генералу, что обстановка на границах Самполы внезапно и резко изменилась. Танковые дивизии Ржачи Свиятой вдруг без всяких видимых причин начали сосредоточение на ударных позициях в проходах между южными холмами. С дальнобойных артиллерийских орудий, стреляющих боеприпасами в атомном снаряжении, сброшены были маскировочные сетки. Ударные бригады вертолётов прогревали винты. По всей Ржачи Свиятой останавливалось движение пассажирских поездов; курьеры разносили депеши с приказами о тотальной мобилизации. Неспокойно было и на северо-западных границах: две эскадры шмалёндских ракетных крейсеров вышли из портов и, присоединившись к патрулировавшим в море кораблям первого удара, направились плотными формациями в сторону спорных островов. Морской десант Шмалёнда грузился на быстроходные экранолёты. Подлодки с атомными ракетами, все до единой, внезапно ушли со связи и нырнули в океанскую глубину.
      Воздушные эскадрильи обеих сверхдержав, патрулировавшие в воздухе у границ, вдруг рассыпались на отдельные группы машин и направились к тем районам, обозначенным на генеральной карте большими синими треугольниками, из которых удобнее всего было бы производить пуски баллистических и крылатых ракет по территории Самполы. На авиабазах Шмалёнда и Ржачи Свиятой тяжёлые винтовые бомбардировщики один за другим подруливали к зарядным люкам, в которые подавались из подземных хранилищ трёхфазные термоядерные бомбы особо крупного калибра.
      Опасное положение усугублялось тем, что президент Самполы, номинально являвшийся командующим всеми вооружёнными силами страны, уже несколько часов находился в реанимации. Кроме того, центр столицы был фактически захвачен вооружёнными силами враждующих стран. Сампола со стороны воспринималась как лёгкая добыча, заранее обезглавленная и способная теперь лишь изредка дёргаться в предсмертных конвульсиях.
      В этих условиях генерал Круут решил принять ответственность на себя.
      По приказу генерала дежурные офицеры стратегического командования, молодые майоры Неккавайнен и Суугойнен, распечатали бортовой сейф самолёта, окрашенный в предупреждающий красный цвет. В сейфе хранились два обычных плоских ключа, вставлявшихся при объявлении боевой тревоги в специальные замки на операционном пульте. Одновременный, с точностью до пяти секунд, поворот этих ключей в замках переводил стратегические вооружённые силы Самполы в состояние повышенной боевой готовности. Следующее положение ключей в замках, на этот раз включаемое строго одновременно, означало войну. В этом состоянии снимались все блоки в единой системе управления атомными зарядами Самполы. Только с момента объявления войны любой офицер, имевший прямой приказ применить стратегическое ядерное оружие, получал техническую возможность исполнить этот приказ.
      Бумажные пломбы с замков были сорваны, и офицеры, получив подтверждение от начальника, одновременно повернули оба ключа в положение повышенной боеготовности. Это был ещё мир, не война; однако с этого момента вооружённые силы страны действовали уже не сообразно политическому моменту, а в соответствии с той оперативной обстановкой, которая в любой момент могла стать боевой. С поворотом ключей Сампола изготовилась к нападению, точно присевшая перед прыжком кошка.
      Затем майор Неккавайнен сделал соответствующую запись в бортовом журнале самолёта, в то время как майор Суугойнен связался с главным штабом вооружённых сил и довёл до сведения дежурного офицера решение генерала.
      — Они говорят, что наши политики не одобряют войны, — вполголоса сказал Суугойнен своему шефу. — Что им ответить?
      — Ответьте им, — сказал генерал, — что политики лезут не в своё дело. И пусть попробуют связаться с президентом. Мне нужны инструкции, как вести себя дальше...
      Генерал Круут вдруг почувствовал, как у него тоскливо защемило сердце. Поспешно распечатав кусок пайкового сахара, генерал трясущимися руками накапал на него несколько капель дигиталина из пузырька с коровьим черепом на этикетке.
      — Свет, оборони нас! — прошептал он, кладя сахар в рот. — Бедная, бедная наша Сампола!
Tags: "Интердикт", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments