(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Как играть три роли?

От helghi мне поступил вопрос: как бы я сыграл три предложенных мне роли? Отвечу по порядку.

1. Андрей Болконский

В отечественной традиции принято изображать Болконского бурбоном-солдафоном, ищущим, какому бы идеалу отдаться — небу, Наполеону, России или что-то ещё в этом роде. На мой же взгляд, Болконский искал эталон, на который мог бы равняться в единственном волновавшем его вопросе — собственном совершенстве. В моём исполнении Болконский бы ненавидел и стеснялся себя, жёг себя калёным железом за каждый шаг, презирая за внутреннюю низость, нечистоту — потому что чистота и вершины всегда где-то там, далеко впереди. В своём роде, Болконский — предтеча Рахметова, но Рахметов делает из себя машину, а Болконский не согласен на меньшее, чем стать равным богу. И очень разочаровывается, когда те, кого он считал стоящими на этом же пути, внезапно демонстрируют ничтожество.

2. Алый Хонгор

Алый Лев — фигура драматическая до трагедии. С одной стороны, он знает, что ему нужно проделать все положенные богатырские дела: родиться, жениться, поубивать кучу мангасов, послужить кому попало… С другой — эта предопределённость мучает его, рвёт душу, заставляет сомневаться, желать освобождения от этой необходимости; он колеблется, делая каждый шаг, но колеблется не от недостатка смелости, а от ощущения неправильности, неправоты того, что его жизнь не в его руках. Словом, он до боли осознаёт типичную проблему героя — See the saga through and do the things you ask of me… И хочет стать не «типическим местом народного эпоса», а самостоятельной величиной. Да вот беда — слишком уж важна позиция, которую Хонгор занимает. Её нельзя менять по произволу никому, даже герою. Итог — эпик фэйл.

3. Дзержинский

Этот человек — концентрированный свет. Он не знает зла, не знает мести, не знает малодушия во всех смыслах слова. Он перерос всё, даже собственный боевой героизм. У него есть слишком хороший антипример, показатель того, что бывает с отступниками и падшими — его друг и товарищ по ранним годам борьбы, Юзеф Пилсудский. И, чтобы не пасть, Дзержинский убивает в себе всё, способное привести к падению. Итог — его свет становится нестерпим, опасен для окружающих, а потом и для него самого. Нечто подобное описано в индийских мифах; это крайняя форма подвижничества, тапас, за которым духовное совершенство личности становится опасным для мироздания с его «системой сдержек и противовесов». Для Дзержинского человеческое давно кончилось, а предлагаемое взамен мистическое — не соблазняет его; поэтому свой свет он отдаёт людям до конца.
Tags: оффтопик, редакторская колонка, тесты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments