?

Log in

No account? Create an account
КОЛОКОЛА ГРОМКОГО БОЯ
("КГБ")
«Тропы Тьмы». Окончание. 
15th-May-2018 07:38 pm
редакторская колонка
Первая часть всё. Позже вычитаю и объединю в общий файл.

12. Возмездие


      Поначалу бандиты ехали к ограде коммуны сторожко, без лишней торопливости, памятуя о крупнокалиберном пулемёте, но потом как-то спохватились и прибавили ходу, решив, должно быть, проскочить побыстрее опасный участок. Керн строго-настрого приказал своим добровольцам без команды не стрелять, и приказ пока что выполнялся неукоснительно. Чёрные крылья атакующих сомкнулись на поле перед оградой коммуны; из рядов осмелевших ахтыровцев доносился злобный хохот.
      —Гранаты и пулемёты, — негромко скомандовал Керн.
      Всего метров шестьдесят оставалось бандитам до ворот, когда из окопчиков по сторонам просёлочной дороги полетели в джипы бутылки с зажигательной смесью, осколочные гранаты и горящие взрывпакеты с аммоналом. Взрывы осветили, выхватили во мгле машины и лошадей; раздался мат и крики ужаса — сопротивления ахтыровцы не ожидали. По смешавшемуся строю нападающих ударили короткими очередями ручные пулемёты, усиливая панику. Керн приложился к своей винтовке и выпустил в один из джипов — самый красивый, со шнорхелем и лебёдкой, старинную любовь хозяина, наверное, — несколько бронебойно-зажигательных патронов. Джип подскочил в воздухе, точно наткнувшись колесом на барьер, затем задымился и вспыхнул фонтаном искр из-под капота. Нецензурно бранясь, из машины полезли вооружённые люди; военинструктор флегматично снял ещё троих — сбил три мишени, как на стенде в тире, подсвеченном огнём горящих машин и ракет. Новый рой гранат и горящих бутылок ещё больше вывел бандитов из состояния сладостной самоуверенности. Многих ранило или контузило. Матерясь и жалуясь на судьбу, уцелевшие ахтыровцы повернули обратно, к лесу.
      —Не отпускать, — всё так же спокойно сказал Керн, поворачиваясь к Алибеку Мухтарову.
      —В атаку! — приказал тот добровольцам.
      Вслед убегающим ахтыровцам поднялись, побежали с криками люди — дробовики наперевес, ножи и лопаты наготове. Кое-кто подобрал у раненых куркулей оружие посерьёзнее. Ещё десяток бандитов полёг при бегстве, но к тому времени догорели в небе осветительные ракеты, а прожекторами, шарившими по полю, управляла слишком уж неопытная рука. Части ахтыровцев удалось скрыться в распадке, за пределами досягаемости дробовых охотничьих ружей.
      —Назад! — крикнул Керн преследовавшим бандитов коммунарам.
      Лама-электрик сообразил выключить прожекторы, и люди отступили в темноту, не став лёгкой мишенью для залегших куркулей. Потерь среди людей военинструктора не было, если не считать трёх легко раненых в суматохе бойцов. Бандиты потеряли пять машин, семь лошадей и около пятидесяти человек убитыми и серьёзно ранеными. Две повреждённых машины, оставленные куркулями в панике, подлежали ремонту и восстановлению.
      —Раненых сюда тащите, — распорядился Керн.
      —Допрашивать будем? — хищно оскалился Лантанов.
      —Лечить будем, — серьёзно ответил руководитель коммуны.
      На самом деле, разумеется, пришлось и допрашивать, и лечить. Ирина сбилась с ног, делая перевязки и таская пули маленькими пулевыми щипцами. Семь раненых были признаны ей безнадёжными, и она, пытаясь справиться с муками совести, истратила на них почти все обезболивающие, имевшиеся в коммуне. Остальные не только держались, но и производили сильное впечатление своим поведением на не привыкших к таким вещам обитателей коммуны. Бандиты держались заносчиво, требовали услуг, а один из них, не понимавший по-русски, всё время ругался страшными ферфлюхтами, фиками и кое-чем похуже.
      —Ты гляди-ка, — поразился Алибек, — у соседей-колонистов, значит, рыльце тоже в пушку! Глянь, какой фриц-дриц выискался! Эй, ты, Гитлер капут, девятое мая скоро! Ферштеен, сука?!
      —Оставь его, Мухтаров, — приказал Керн, — и займись делом. Это всё ещё только начало, остальное у нас впереди. Не разбежались бы гады!
      Но гады не разбежались. Около полуночи из распадка, где по вечернему времени кричал чирок-свистунок, послышалось отчётливое характерное татаканье, а вслед за тем по всему двору коммуны с негромкими хлопками принялись взрываться осколочные выстрелы из гранатомёта; кто-то из бандитов со знанием дела обрабатывал Керновы фортификации, решив, видимо, лучше перебить часть потенциальных пленников, но расправиться с защитниками коммуны во что бы ты ни стало.
      —Ох, ни фига себе! — простодушно сказал Алибек, вставая с пола. От близкого взрыва забило ему рот пылью, а уши и голову — тягучей болью.
      —Гранатомёт ликвидировать надо, — ответил ему на это Керн. — Ты был прав… давай, ищи снайпера! Попробуем их там из той винтовки снять!
      Мухтаров побрёл на позиции, а военинструктор короткими перебежками перебрался на внутренний командный пункт, где его ждали неутешительные новости:
      —Семь наших убито… Раненых восемнадцать… Пятерых недосчитались, и из первого блока при штурме исчезло минимум девять человек. Лантанов ранен в руку, вернулся в бой. Стреляли навесным огнём, знают, должно быть, от наших перебежчиков, где у нас и что.       Сюда тоже две гранаты попали, да спас настил. Плохи дела!
      —Отставить, — отмахнулся Керн, — мы тут воюем, а на войне все дела плохи! Ну да ничего, ночь коротка, а к рассвету подоспеет наше подкрепление из колонны. Тут-то мы всех бандитов и накроем разом!
      —Подоспеет ли? Не перехватили б! Ахтыров тоже не дурак, понимает, чем чревата наша техника. Наверняка отрядил кого-нибудь зажать наш грузовик заранее…
      —Тогда бы мы услышали выстрелы, — заметил военинструктор, — и, к тому же, на этот случай у нас тоже был предусмотрен план. Я дал инструкции — в случае уничтожения грузовика прибегнуть к силам колонистов для переброски оружия и атаки кавалерией. Максимум, лишний час задержки. Продержимся ведь час?!
      —Товарищ Керн, мы за сорок секунд больше двадцати человек из строя потеряли…
      —Ну, так и гранат у них не бесконечное количество. Это всё превратности войны: мы бьём их, они бьют нас, а побеждает тот, у кого сильнее экономика. Но за нами-то город!
      —А за ними, небось, поезда разграбленные…
      —Небось! — фыркнул Керн. — То-то и оно, что разграбленные. Бандит не умеет рачительно пользоваться тем, что у него есть, он живёт одной минутой. Не того они поля ягоды, чтобы экономить и припасать свои арсеналы. Кроме того, их ведь ещё таскать надо, а большая часть машин-то либо у нас осталась, либо подбитые в поле стоят. Так что, товарищи, прекращаем панические разговоры и готовимся отражать новый штурм…
—Нам бы только день простоять да ночь продержаться, — подал голос кто-то из коммунаров, сидевших дотоле кучкой под настилом.
      Все, кто распознал цитату, негромко, но дружно захохотали.
      Вернулся Мухтаров:
      —Нет снайперов! Девица одна говорит, что умеет стрелять, ну, я ей свой автомат дал, а она не знает, с какой стороны предохранитель. Говорит, ей раньше муж уже заряженную винтовку подавал всякий раз. А где я ей здесь такого мужа найду?!
      Сидевшие на командном пункте опять грохнули хохотом.
      —Не смешно, — отрезал Алибек. — Наши лучшие стрелки ранены или убиты, а пополнение взять неоткуда. Лантанов, чтоб ему пусто было, бегает с отшибленной правой рукой, а так бы я его стрелять научил. Придётся тебе, Керн, самому лезть на вышку!
      —Тогда пришли мне туда порученца, — кивнул Керн, собираясь. — Попробую сам сбить этот гранатомёт!
      —Та-та-та, командир, — остановил его Мухтаров, — не так быстро! Сейчас темень полная, и ни гранатомётчикам, ни снайперу не справиться. Они-то могут стрелять по пристрелянным площадям, если знают как, да и здания видны на фоне неба, а ты куда целиться будешь — в распадок?! Думаю, эту схватку можно отложить до утра, просто не выводить людей из укрытий. А до утра я тебе найду ординарца…
      —Мухтаров, — строго сказал Керн. — Кто здесь командир — я или вы?!
      Алибек насупился, засопел:
      —Приказ я выполню, товарищ руководитель…
      —Вот и отлично, выполняйте!
      И Керн, ловко прячась между укрытий, вновь полез на вышку административного корпуса.
      Винтовка и в самом деле не производила серьёзного впечатления — лёгкая, с пластмассовым прикладом и шестикратной игрушечной оптикой. Но Керна не так беспокоил внешний вид винтовки, как невысокие баллистические качества патрона, разменявшего едва ли не третье столетие своего существования и всё это время использовавшегося главным образом для спортивной и развлекательной стрельбы. Военинструктор, к стыду своему, совершенно не знал, как это оружие поведёт себя на реальных боевых дистанциях. Спортивные винтовки, разработанные под этот патрон, имели смехотворную прицельную дальность всего около трёх сотен метров — меньше керновского автомата…
      Понадеявшись на удачу, военинструктор зарядил злополучную винтовку, зачем-то протёр рукавом ствольную коробку, прицелился в темноту. На лестницу взобрался Алибек Мухтаров. Дозорного изрядно шатало.
      —Плохо, командир, с ординарцами, — сказал он. — Все, кому можно доверять, либо на постах, либо Ирке-фельдшерице свет держат. Электрика позвать разве что, так он нужен провода чинить… Кого позвать прикажешь?!
      —Лантанова, — сказал Керн.
      —Господи! Про него-то я и забыл!
      Алибек скатился вниз по лестнице и вскоре вернулся в сопровождении Юрия Лантанова, имевшего благодаря руке на пращевидной повязке весьма воинственный и живописный вид.
      —Вы ходить можете? — спросил у Юрия руководитель коммуны.
      Лантанов кивнул:
      —Так точно!
      —Будете моим порученцем.
      Юрий просиял:
      —Да с вами я, товарищ руководитель, на всё готов!
      —Вот и отлично! Идите, найдите электрика и скажите, чтобы навёл на тот распадок основную прожекторную группу. Пусть врубит её в час ноль три, и сверьте у него часы. А потом скажите ракетчикам, пусть подвесят над этим лесочком ещё одну «люстру» — тоже в час ноль три, и тоже часы проверьте. Вам всё ясно?!
      —Да для даунов же работка, что тут неясного?! Разрешите выполнять?!
      —Выполняйте.
      Керн вновь остался в одиночестве. Поколебавшись, отложил винтовку в сторону, взял свой автомат, проверил прицел. Лантанов сильно задерживался, пока, наконец, не вернулся.
      —В первом и восьмом бараках сильно волнуются, — сказал он торопливо, — поэтому товарищ Мухтаров просит разрешения выпустить тот, старый актив коммуны, чтобы они не дали нетрудовому элементу разбежаться и нарушить безопасность. И ещё, он вооружил трофейными карабинами нескольких бойцов, а дробовики у них отдал другим добровольцам. И ещё…
      —Моё задание выполнено? — перебил Керн.
      —Так точно! — сияя, сообщил Лантанов.
      —Тогда передай там внизу: все меры, принятые сейчас товарищем Мухтаровым, считаю верными и одобряю полностью. — Военинструктор хотел что-то добавить, но не выдержал и широко зевнул: сказалась выматывающая бессонница последних ночей. — Оборонять укрепления, что бы ни случилось, за ворота не выбегать, при возобновлении обстрела — прятаться в укрытиях… А главное — найди мужика с базукой и передай ему, чтобы, когда врубят свет, он влепил заряд туда, куда ему отсюда трассирующие пули покажут!
      Он снова зевнул, наблюдая, как Лантанов спускается вниз по лестнице, потом лёг у окна и прильнул щекой к прикладу своей верной винтовки.

      Ровно в час и три минуты пополуночи прожекторы вновь вспыхнули, заливая светодиодным светом распадок; тотчас же послышался треск винтовочных залпов, и один из прожекторов погас, разбрасывая искры. Как и ожидал Керн, гранатомётчики сменили дислокацию, и это было до крайности удачно: смертоносная машина стояла прямо на ровном поле, в небольшой промоине, кое-как замаскированная сухой травой. До неё набиралась едва ли четверть километра, и, когда вспыхнула над полем новая осветительная ракета, позиция гранатомётчиков была перед Керном как на ладони. Военинструктор мысленно пожалел, что не предусмотрел такого варианта: сейчас до позиций врага достала бы даже многократно обруганная им винтовка. Однако же времени на пересмотр планов не оставалось; Керн вскинул привычным движением приклад, прицелился — короткая трасса ушла в промоину, а вслед за нею, оставляя огненный хвост, пошла гранатомётная ракета. Целое мгновение ничего не происходило; затем бахнуло, треснуло, сверкнуло в поле — встал, свистя дождём осколков, огненный гриб выше крыш, вывернулся чёрным фестоном, потянулся по ветру во мрак. Керн, втянувший после выстрела голову в плечи, услышал сперва стук осколков по стенам и потолку смотровой площадки, а вслед осколкам застучали и винтовочные пули. Это, впрочем, его мало беспокоило: автоматический гранатомёт бандитов явно смолк навеки!
      —Тринадцать! — крикнул Керн во тьму, что было мочи. Это был условный сигнал погасить освещение.
      Прожекторы выключились, и вновь настала темень. Раза два с позиций коммунаров коротко чесанул пулемёт, издалека донеслись вопли и брань.
      —Чисто работают ребята, — улыбнулся Керн поднявшемуся на площадку Лантанову.
      Тот вдруг осторожно придвинулся, прячась под подоконником, и протянул военинструктору руку на перевязи:
      —Спасибо, товарищ Керн! Спасибо вам, Александр Петрович! Каких сволочей с вами кончаем, а!
      Керн осторожно пожал ладонь Юрия.
      —Не больно вам, Юрий?
      —Да пустяки. Даже стрелять могу. Левой рукой из револьвера, я умею! Только бы их, гадов, забить насмерть сегодня!
      И ещё многие люди, стоявшие внизу с оружием в руках, поверили в этот миг в победу.
      Но у войны много лиц, и одно из них война открыла довольно быстро. Через тридцать минут после расстрела гранатомётчиков со внутренних укреплений коммуны донёсся одинокий выстрел и короткий, сдавленный вскрик.
      —Два! — вновь громко крикнул Керн, приказывая включить внутреннее освещение — и вовремя! По двору от внешнего поста бежали гуськом, пригнувшись, тёмные фигуры с обрезами, с револьверами; у переднего был нож. Керн открыл огонь из автомата, срезал двоих, но тут кончились в рожке патроны: от недосыпания мутились мысли, военинструктор забыл сосчитать собственные боеприпасы. Прыжками Керн помчался вниз, туда, где разгоралась стрельба. Бесполезный автомат, как неудобная гиря, болтался у него на шее, бил металлическими выступами в мягкие места.
      Но атака диверсантов уже захлебнулась; они взломали ворота первого блока, убили двух часовых, подняли панику — и были расстреляны дозорными с других укреплений ещё до того, как Керн подбежал к полю битвы. Оценив обстановку, военинструктор изменил свой путь, побежал наперерез возможному пути отхода — и был вознаграждён; на него напрыгнул с ножом в руке коренастый, грузный мужчина в вязаной шапке-балаклаве, скрывавшей лицо, в камуфляжном охотничьем костюме.
      Драться врукопашную Керн не умел, а складной приклад его винтовки не давал особых преимуществ в ближнем бою. Инстинктивно руководитель коммуны сумел увернуться от первого удара, но тотчас на него обрушился второй; левую руку разрезало болью, хлынула кровь, пропитывая лоскуты, оставшиеся от рукава куртки. Керн ударил вслепую раз, другой, сумев высвободиться из ближнего боя, отскочил в сторону. Под ноги попался труп убитого коммунара с дробовиком, зажатым в руке; Керн схватил дробовик, ударил преследователя в лицо тяжёлым деревянным прикладом. Тот вскрикнул и захрипел, занося нож в порыве смертной ярости. Керн повернул дробовик дулом к нему и выпалил в упор картечью, превратив живот нападавшего в огромную смрадную яму.
      —Помогите! — крикнул с неожиданной силой диверсант, валясь набок.       — Помогите! Мама… мама!
      Как из-под земли, выросла из мрака Ирина с фельдшерской сумкой наготове.
      —Не жилец, — по-простому сказала она. — Задета брюшная аорта. Странно, что он ещё жив. Сильный, видимо, человек!
      Она стянула с умирающего балаклаву, чтобы облегчить его дыхание, и взорам обоих молодых людей предстало искажённое предсмертной мукой лицо Левицкого.
      —Ну, вот и встретились, господин районный начальник, — сказал Керн без тени милосердия в голосе. — А я-то уж думал, куда вы подевались!
      —Врача мне… Врача! — прохрипел Левицкий.
      —Я здесь, — быстро сказала Ирина.
      —Так лечите меня… быстро! Тащи в больничку. Зашивай… кровь давай… всё, что нужно!
      —Поздно, — ответил на это Керн.
      —Молчи, сволочь! Ты меня убить хотел!
      —А ты — меня. И убил многих. Подростков тех убил…
      —Так вы коммуняки, рабское отродье, — прохрипел Левицкий в ответ.       — Вас только кнутом можно учить, а если вылез из-под кнута, тогда вам на тот свет одна дорога! А я-то человек, я и жить хочу по-человечески…
      Сказав это, он задёргался, почернел и умер в мучениях, пуская ртом кровавые пузыри.
      —Вот так-то бывает, — сказал Керн над его трупом, и это надгробное слово разом заставило и Керна, и Ирину навсегда потерять к убитому всякий интерес.
      Над территорией коммуны засвистели одинокие пули, прилетавшие с ахтыровских позиций на освещённые места, где по временам копошились тени защитников.
      —Девять! — скомандовал военинструктор.
      Свет погас, уступив место ночному мраку. Тогда Керн подошёл к Ирине, нашёл её губы своим ртом и, слившись с нею в поцелуе, слушал долго-долго — целую вечность — как бьются их сердца, пережившие очередное мгновение войны.

      Серая полоса за северным горизонтом по весеннему времени даже и не думала исчезать насовсем, а к трём часам начала разгораться снова, возвещая скорый рассвет. Керн добрался до барака номер один, где выслушал сводку о потерях. На сей раз диверсанты были застигнуты врасплох и перебиты все до единого, а защитников погибло от их рук девять, ранено было трое, да ещё двое получили ранения от винтовочной пальбы. Но не это было самым отвратительным, а то, что из первого барака вырвались, освобождённые диверсионной группой, два десятка мужичков, которые с баграми и топориками принялись тотчас же заниматься классическим русским бунтом — то есть, попробовали грабить, насиловать и жечь. Весь бывший актив коммуны, приставленный Керном к охране порядка у первого блока, немедля поразбежался кто куда, поэтому за дело взялись сами защитники территории; двенадцать человек из числа беглецов удалось арестовать и поместить в тот самый изолятор с неработающей газовой камерой, трое или четверо по-прежнему скрывались невесть где, а пятерых пришлось убить, так как ни логика их, ни лексикон не отличали их ничем от ахтыровцев.
      Разъярённый Керн приказал Лантанову найти и арестовать по новой весь актив, пригрозив военно-полевым судом. Лантанов убежал и вернулся ни с чем, сказав, что Кристаллов и Наталья Крестьянка уже арестованы Алибеком при попытке проникновения в радиорубку, товарищ Жанна засела в женском туалете, куда ему, Лантанову, к сожалению, даже заглядывать запрещено, а Тамара Фёдоровна внезапно заняла наблюдательную вышку, вцепилась обеими руками в ту самую мелкокалиберную винтовку и сказала, что, пока она жива, ни одна мятежная сволочь по коммуне бегать свободно не будет, и так и надо это передать товарищу Керну. Остальные красные меченосцы сами бегали где попало, и руководитель коммуны приказал Лантанову вылавливать их и помещать под арест по одному. Он бы и ещё что-нибудь сказал, но тут из лесочка поодаль послышалось знакомое уже ржание коней и урчание моторов; бандиты, потеряв много людей и техники, решили отступить подобру-поздорову!
      —Эх! — Керн до боли сжал кулак на перевязанной руке, которая теперь, как и у Лантанова, висела на подвесной праще у груди. — Всё насмарку! Уйдут ахтыровцы!
      —Разрешите, товарищ командир, из пулемётов чесануть напоследок, — попросил подбежавший боец, руководивший ночной обороной у ворот.
      Керн подумал секунду:
      —Нет! — сказал он твёрдо. — Вероятность попадания низка, а боеприпасы надо экономить. Эх… не успели наши!
      Но он недооценил «наших»: оперативна группа не только успела к нужному моменту, но и неплохо подготовилась к нему. Едва лишь ахтыровские боевики показались из лесочка — небольшими группами, в разные стороны, всё как положено, — как ударил короткими, жующими очередями крупнокалиберный пулемёт, а вслед ему затрещали, залопотали пулемёты станковые. От коммуны из-за лесочка слышен был лишь грохот стрельбы и отдалённые крики, но затем, после двух гранатных разрывов, добавился и новый звук — тяжёлый, ритмичный топот множества конских копыт, громкий переливчатый рокот боевого сигнала трубы в предрассветной мгле:

      Слышишь, тру-у-бы игра-а-ют?
      Час распла-а-ты наста-ал!


      Вооружившись биноклем, Керн вылез на бруствер наружного укрепления, но и бинокль не помог: видно было лишь слаженное движение, качание травы, да ещё металось в отдалении за деревьями маленькое, как лоскут, полотнище, изначально серое, но наливавшееся кровью с каждой секундой надвигавшегося рассвета — алое знамя борьбы и свободы.
Выстрелы стали реже, крики тише. Потом настала полная тишина, среди которой отчётливо слышался лишь дальний рокот мотора грузовичка, приближавшегося к коммуне. Навстречу ему, действуя по приказу, выехал небольшой отряд конников, охранявший Ирину с медицинскими инструментами — там, среди атакующей колонны, наверняка были раненые и не хватало врачей.
      Взлетела в светлеющее небо, свистя, одинокая зелёная ракета — условленный сигнал об окончании успешной операции.
      Банде Ахтырова пришёл конец.
      Керн поднялся с бруствера, повернулся лицом к постройкам и башням коммуны, смутно темневшим в сером полумраке сибирского рассвета, широко улыбнулся и зевнул, успев краем глаза заметить крошечную искорку огня в окне смотровой площадки на башенке административного корпуса, там, где он сам лежал пару часов назад, мучительно выбирая между забытой мелкокалиберной винтовкой и своим верным автоматом.
      И упал навзничь, ударившись затылком оземь, о мокрую росную глину.
      На груди его расплылось тёмное пятно — крошечное, едва различимое во тьме.
      Лантанов, подбегавший к Керну с какими-то новостями, сперва не понял, что произошло. Потом увидел, понял и закричал — страшно, пронзительно, по-бабьи, с неизбывной волчьей тоскою в голосе.
      На крик сбежались люди отовсюду, подняли Керна на руки, понесли в ворота коммуны, навстречу выбежавшим невесть откуда Мухтарову, Кристаллову, добровольцам, женщинам, раненому электрику в жёлтых обмотках.
      Но руководитель коммуны всего этого уже не видел.

      В коммуне распоряжался невесть откуда взявшийся Олег Кристаллов, подле которого суетилась Наталья Крестьянка. «Товарищ Жанна», визжа и прыгая от возбуждения, сгоняла людей на центральную площадку перед зданием администрации.
      —Митинг! Митинг! — кричала она.
      Из административного корпуса, сжимая в руках пресловутую мелкокалиберную винтовку, вышла Тамара Фёдоровна, подошла к Олегу мелкими, семенящими шажками. На Керна, лежащего на плащ-палатке у края площади, она старалась не смотреть.
      —Он… умер? — спросила она осторожно.
      —Откуда я знаю! — раздражённо отмахнулась Наталья Крестьянка. — Фельдшерица-то наша уехала, жди её теперь!
      —А кто будет осматривать… тело?!
      Подошёл Алибек Мухтаров.
      —Он умер, — сказал он, не обращаясь ни к кому.
      Олег Кристаллов вздрогнул и поднял голову.
      —Так, — произнёс он твёрдым, уверенным командным голосом. — В создавшихся обстоятельствах руководство коммуной, как профессиональный администратор, принимаю на себя. Вы все немедленно поступаете в моё беспрекословное подчинение!
      —Вас вообще-то отстранило городское руководство… — заметил Мухтаров.
      —Не рассуждать! — завизжала подбежавшая «товарищ Жанна». — Исполнять приказ товарища начальника!
      —Мне он не начальник, — мрачно ответил на это Мухтаров. — И уж точно не товарищ. Где врач?!
      Тамара Фёдоровна наставила на дозорного ствол винтовки:
      —Пристрелю, как бешеного пса! — тихо произнесла она таким тоном, что Мухтаров понял: эта пристрелит.
      —Хорошо, хорошо, — кивнул он.
      —Так, — сказал Олег Кристаллов. — Первое: товарищей из города в коммуну не впускать. Вы, Мухтаров, сейчас поедете к ним с Тамарой Фёдоровной, скажете, что всё у нас в порядке, и от имени главы коммуны попросите сразу же уехать. Придумаете что-нибудь, чтобы их отсюда убрать. А то неудобно получается: такую победу одержали, а при покойном товарище Керне все запасы деликатесов-то были… того… разворованы! Кормить победителей нечем.
      Мухтаров скрипнул зубами.
      —Так, — повторил Кристаллов. — Это первое. Второе: строго-настрого запрещаю кому бы то ни было связываться с городом через радиорубку. Незачем волновать товарищей сведениями о гибели товарища Керна и о мятежных настроениях в коммуне. Мы сами разберёмся, с учётом хорошего знания местных условий. Позже, когда устаканится всё, тогда я сам составлю рапорт и опишу всё, чегот мы достигли благодаря сплочённости и грамотным действиям администрации коммуны.
      Тамара Фёдоровна кивнула.
      —Дальше, — жёстко продолжил Кристаллов. — Товарища Керна немедленно похоронить где-нибудь за территорией коммуны. Могилу никак не отмечать, потому что товарищ Керн, при всех его достоинствах, был убийца и палач, и будет неправильно, если кто-нибудь из обитателей коммуны осквернит его могилу сознательными гнусными действиями. Если этот Бенедиктов ещё жив, то пусть он и закопает немедленно Керна. А потом, — он перевёл взгляд на Тамару Фёдоровну, — потом вы должны избавиться всё-таки от этого Бенедиктова. Ответственной за эту акцию, как мы и договорились на нашем последнем собрании красных меченосцев, назначаю вас!
      Женщина с винтовкой снова кивнула в ответ.
      —И последнее, — сказал Кристаллов. — Керн, конечно, наворотил тут дел, выставив администрацию нашей коммуны в самом неприглядном свете. Но он жил и умер за наше дело, поэтому наш долг — отдать ему честь за это. Поэтому сегодняшний день я объявляю днём траура по товарищу Керну, а нашу героическую коммуну я предлагаю переименовать в во владение ордена красных рыцарей грядущего имени военинструктора Керна. Кто «за»?!
      —Вы не можете отдать Керну честь, — сказал вдруг Алибек Мухтаров. — Нет у вас чести. И права у вас тоже нет.
      —Молчи, пёс! — гаркнула Наталья Крестьянка. — Знай своё место!
      —Мухтаров, — грозно посмотрел на старшего дозорного Олег. — Вы почему ещё здесь?!
      —Я, кажется, ясно сказал, что вы мне не указ, — ответил Мухтаров, — и я вам не подчиняюсь! У вас нет ни чести, ни права здесь распоряжаться!
      —Тамара, пристрели его! — скомандовал Кристаллов.
      Тамара Фёдоровна послушно вскинула винтовку, в упор ткнула в грудь Мухтарова. Щёлкнул боёк, но выстрела не последовало. Алибек страшно захохотал:
      —Винтовочка-то… тю-тю… не заряжена! — Он выхватил оружие из рук Тамары Фёдоровны и так ткнул Олега, что тот зашатался. — А вы, банда, сейчас вернётесь обратно под арест! Митинг им, сволочам!
      —Подождите, — Кристаллов грозно прищурился. — А вы-то по какому праву здесь, собственно, распоряжаетесь, Мухтаров? Вас же нет, вам голос подавать не велено, ваше дело под порогом лежать и хозяйское слово слушать! Ишь, раскомандовался, опричник!
      —Мой хозяин народ, — сказал Алибек, — а вы тут больше не хозяева. И запомните эти два слова: честь и право! У нас, дравшихся с бандитами по велению революционной совести, есть и то, и другое! А у вас только… это… меч красный, в общем! Ну, некогда мне с вами рассусоливать, валите под арест!
      Подходили один за другим люди, участники ночной обороны. Выстраивались кружком, слушали Мухтарова, смотрели на бывшую администрацию с откровенным недоумением, а кое-кто и с гадливостью.
      —Вас в кунсткамеру надо, — сказал кто-то.
      —В аквариум их, — поддержали из толпы. — С красными меченосцами…
      Над головами прокатился зловещий смешок. Большинству, впрочем, было не до смеха: куда-то уносили Керна, передавая безжизненное тело, как великую драгоценность.
      —Ну, товарищи, так же нельзя, — растерянно сказал Олег Кристаллов, глядя в основном под ноги собравшимся. — Мы творим великое дело, а вы… Где, чёот его побери, Лантанов?! — голос Олега вновь окреп. — Где начальник по воспитательной работе?! Пусть посмотрит, какое воспитание он тут навёл! Примите же, в конце концов, меры!
      —В первый блок их всех, — сказал в толпе кто-то.
      Мухтаров поднял голову, высматривая говорившего.
      —Нельзя их в первый блок, — ответил он деловито, — убьют их там. Мы же не палачи, не садисты какие-нибудь! Нельзя становиться на одну доску… с этими! На это нам история права не давала!
      Сквозь толпу протиснулся Юрий Лантанов: повязка на руке пропитана кровью, на грязных щеках две дорожки от слёз.
      —А ведь это вы его убили, — сказал он. — Вы, Тамара Фёдоровна. Я видел, как вы с винтовки целились, а потом он повернулся, и вы выстрелили…
      —Лантанов! — окрикнула строго Наталья Крестьянка. — Что за бред вы несёте?!
      —Суд разберётся, — со вздохом ответил Алибек Нишанов. — А пока — всех под арест. И разделите их, чтобы заговоры не плели… рыцари меча и орала, мать вашу…
      —Да что вы все себе позволяете?! — Кристаллов наконец-то взорвался по-настоящему. — Хамы, жлобьё, быдло, пролетарские морды! Что вы такое… без нас, без подлинной ткани революционной мысли! Только и знаете, что брюхо набивать! Мало вас Керн стрелял, мало!
      По собравшейся толпе пошёл гневный гул, но тут ворвался в толпу электрик, державший в руках какую-то бумажку, и всё внимание, к счастью для Кристаллова и его соратников, тотчас переключилось на него.
      —Радиограмма из города, из рабочего комитета, — сказал он. — На имя исполняющего обязанности руководителя коммуны!
      Кристаллов, не глядя, протянул руку, но Мухтаров опередил его — взял бумажку, погрузился, шевеля губами, в чтение. «Товарищ Жанна», осмелев, выхватила бумажку из рук Мухтарова и почтительно передала её Олегу.
      —Откуда связь с городом?! — спросил Кристаллов. — Я же приказывал, никакой связи…
      В толпе захохотали, наконец-то осознав очевидное положение вещей. Кучка людей, претендовавших на лидерство, стояла среди враждебно настроенной толпы и даже не видела, что все их действия вызывают либо протест, либо брезгливый смех. Ничего более комичного и нелепого нельзя было и ожидать от этой горстки самообъявленных рыцарей, привыкших повелевать множеством эвакуированных людей, как своими крепостными крестьянами.
      —Что пишут-то? — нетерпеливо спросили из толпы.
Кристаллов не ответил. Вместо этого он сделал попытку убрать бумажку в карман своих широких брюк, но десяток сильных рук тотчас перехватил его руку. Бумажка вновь оказалась у Мухтарова.
      —Читай! — потребовали из толпы.
      Алибек поднёс бумажку к глазам и прочёл вслух прыгавшие по линиям бумаги буквы:
      «Поздравляем с победой над бандитами, ждём сообщений о подготовке к с/х севу. За смерть т.КЕРНА виновные ответят головой перед чрезв.трибуналом. Подтверждаю вышеизложенным приказ старое рук-во коммуны арестовать, при любой попытке применить силу или адм.ресурс, утаить инф-цию и необх.вещи расстрелять немедля без суда и следствия. Поручением рук-ва у.р.совета срочно выезжаю принять рук-во коммуной на себя, получив чрезвычайные полномочия. Выдано 2 мая — исп.об. нач.секретариата у.р.совета ТОКМАКОВ»
      Тамара Фёдоровна побледнела, Наталья Крестьянка тихо заплакала, а из уст Олега Кристаллова вырвалось крепкое ругательство. Одна лишь «товарищ Жанна» не выказала ни малейшего испуга.
      —Ничего, — во всеуслышание заявила она. — Найдётся у нас и на Токмакова винтовочка! За нами ведь будущее, а следовательно, мы будем жить вечно!
      —Молчи, дура, — сказал на это Кристаллов.
      —Токмаков — это по-настоящему страшно, — подтвердила сквозь слёзы Наталья Крестьянка, прижимаясь лбом к плечу брезгливо отодвинувшегося Олега.
      Во двор въезжал грузовик, за ним входили строем по два кони, на которых восседали счастливые и гордые дозорные, а за дозорными ехала на своей лошадке сиявшая от счастья фельдшерица Ирина. Ей не терпелось поскорее обнять Керна и рассказать ему, какой же он, военинструктор Саша, молодец, и как они теперь наконец-то заживут мирной жизнью.

Эпилог к первой части


      В наше время памятники всё больше тяготеют к изображению человеческой красоты: монументальные герои, женщины с бёдрами и бюстами, от которых античные боги плачут слезами зависти. Если уж изображают героев прошлого, то символически, аллегорически: то они прорывают грудью цепи, то режут пенную волну, то поднимают к небесам что-нибудь безусловно ценное: ребёнка, искусственный спутник, пробирку с лекарством…
      Наши предки были не столь искушены в выражении эмоций. Поэтому лет через двести после Керна поставили среди пахотной земли, на месте давно снесённого общежития коммуны, небольшой памятный камень, изображающий то ли записную книжку, то ли символическую скрижаль. А на камне том написаны на старинном языке слова:
      ЧЕСТЬ И ПРАВО
      Экскурсантов у этого памятника, ясное дело, немного. Бывает так, что забредёт в тень влюблённая парочка, ищущая уединения, или попадётся памятник на глаза группе чудаковатых реконструкторов-игроков, желающих во что бы ты ни стало посвятить отпуск имитации древних страстей и сражений прошлого. Постоят, прочтут, удивятся — задумаются, что здесь к чему было, просто ли так поставили предки памятник, или же стоит эта страница прошлой жизни того, чтобы в неё хоть разок заглянуть?
      А вы загляните.
Комментарии 
15th-May-2018 08:56 pm (UTC)
>Из отдельного барака, где разместились на ночлег бывшие представители администрации коммуны, доносились визгливые, протестующие голоса Олега Кристаллова и товарища Жанны: "мы, красные меченосцы грядущего будущего, должны уметь демонстрировать друг другу хорошо развитый флаг и меч...".

Вот это вообще запредельно офигенно, если б не гибель Керна.
16th-May-2018 06:40 am (UTC)
Мы раньше таких разводили на продажу: крупные рыбки, примерно по 8-10 см, меч длинный, флаг на спине развевается... Размножаются как бешеные, естественно.
16th-May-2018 11:45 am (UTC)
У меня небольшие были в аквариуме, но меч был что надо, да.
Давно это было, потом я на кошек переключился. От них отклика больше.
17th-May-2018 09:13 am (UTC)
https://with-astronotus.livejournal.com/300682.html

А можно с какого-нибудь другого боку подсветить, в чём состоит социальное цементирующее "волшебство" чести и права? Просто для меня оба слова испоганены. "Люди чести" в первую очередь ассоциируются с теми, кто шлёт под шконку не вписавшихся в установленный ими кодекс, а "права" - с "поколением снежинок", которые делают то же самое с "людьми чести". Когда мне предлагают побороться за что-то именно в таких терминах, это, скорее, усиливает недоверие и желание продолжать путь в одиночестве. Особенно - "честь". Последние лет десять стараюсь от неё тщательно дистанцироваться и воспринимаю попытки заподозрить во мне наличие таковой как персональную атаку.



Edited at 2018-05-17 09:17 am (UTC)
17th-May-2018 09:24 am (UTC)
Можно и с другого боку, но не в одной же части романа! Другие части, надеюсь, подсветят с других боков… Про контроль чести и права было у Ефремова интересно, но очень вскользь, и там надо внимательно вчитываться в текст, а не подходить, как к мине с зарядом враждебной идеологии.

Здесь я постарлся дать краткий очерк: честь — понятие само по себе высокое, но, не подкреплённая правом личности и общества, и в самом деле начинает «опираться на меч», то есть, даёт возможность отправлять неугодных под шконку, так как личность «с честью» ломает общество, и честь вырождается в спесь, в гонор. И между тем, мы до сих пор говорим «честный поступок», «почести», «честное слово» — в любой общественной ячейке, где что-то значит не только индивидуальное мнение, эти понятия не потеряли смысла.

То же и с правом — «имею право», «права личности», даже отчаянное «вы не имеете права!» — относится к признанным обществом правам. Там, где эти права не оспариваются личной и коллективной честью, могут продавливать и уродовать личность ради торжества «закона», «блага» — право зачастую превращается в инструмент тирании, как в древних Афинах или современных США. И между тем — «он прав», «наше дело правое», «всеобщая декларация прав человека» тоже не пустые понятия, как бы их ни стремились выхолостить.

На моей памяти любая попытка девальвировать любое из этих понятий приводила личность и общество к позиции «ложного нейтралитета». На самом деле, нельзя же держать «нейтралитет» между добром и злом, хорошим и плохим делом — хорошее дело должно побеждать; иначе зря живём. И общество, не девальвировавшее суждений о чести, не теряет сильные личности, а в обществе, не девальвировавшем суждений о праве, сильная личность (или собрание слабых) не может навязать обществу свою волю. Вот и ценность.
17th-May-2018 09:57 am (UTC)
По моему опыту, обман элементарно рядится в одежды чести и правдорубства, а правду столь же легко опорочить. Был бы хорошо подвешен язык. Поэтому ни собственные заявления персоны о наличии у неё чести, ни свидетельства окружающих, не имеют большого веса. Разумеется, когда человек, которому доверяешь, ручается за другого, это повод составить мнение. Но если самого поручителя обманули - последствия окажутся фатальнее.

Лирическое отступление. Насколько я понимаю, вы человек воинственный, прямой, чуждый демагогии и фальши настолько, что они воспринимаются как нечто непонятное и ненужное. Но это имеет обратную сторону. В вашей истории даже негодяи честны и сразу обозначают свой вектор действий. Среди персонажей есть "заготовки" под демагогов - Жанна, Олег, в той или иной мере - вся честная компания "гостиеров". Но их основная жуткая способность - втираться в доверие и отравлять благородные проекты так, что приходится долго разбираться, откуда исходит вред - в действии не показана. Опять апеллирую к моему, вероятно, ограниченному, опыту: существуют два ходовых типа демагогических стратегий. В обоих случаях манипулятор старается пролезть на вторые роли, как верный, не лишённый ценных сторон и всячески одарённый талантами проводник воли лидера. Одна стратегия (Тартюф) подразумевает разрыв коммуникации главы с народом - гиперактивный, всесторонне полезный и осведомлённый "зам" постепенно становится самым авторитетным источником приватной информации для лидера, и одновременно транслирует народу волю администрации в людоедском и убивающем надежду на справедливое разбирательство виде, на самом деле теша свой садизм, но прикрывая это авторитетом начальства. Второй вариант (как бы Наполеон) - когда зам не только использует свой незаурядный гений для обретения популярности, но и "подставляет" босса, организуя дела невыгодным для его имиджа образом. Оба варианта подразумевают крайнюю осмотрительность и отсутствие действий, на которых могут поймать.

Ах, да, ещё не забыть, что демагог зачастую не один - он собирает вокруг себя группу поддержки, которая состоит из неплохих, в общем-то, но слишком доверчивых людей, которые убеждены, что имеют дело со светочем, а любые нападки на него - гнусная и нелепая конспирология.

Edited at 2018-05-17 10:29 am (UTC)
17th-May-2018 02:20 pm (UTC)
А там Лантанов теперь есть, он эту гостиорскую братию знает изнутри и поможет распознать, если что. Мне он сначала не понравился, а так-то неплохой парень этот Лантанов, если правильный подход найти. Керн вот нашёл.
17th-May-2018 07:05 pm (UTC)
Вроде бы, всё наоборот? Это гостиоры почти сразу выдали своё отношение (и гостиорскую аффилиацию) со стопроцентной отаровенностью, позапиравшись разве что в деталях типа домн и газовой камеры. А Лантанов и поначалу с "проверками" интриговал, и позже тоже включил пакет услуг "Тартюф" ("униженный, но ближайший, полезнейший, наилучший советчик-визирь, по совместительству глашатай"). Автор ему все чеки харизмы автоматом проваливает, позволяя и Керну, и читателю мгновенно прозревать манипуляции, но в жизни тактика лести и демонстративной полезности срабатывает до печального часто. Даже с честными и справедливыми. Как можно отказать во внимании тому, кто тебя оценивает падастоинству?

Кстати, с Лантановым автор реально шагнул за пределы литературного канона. Трикстер-пидарас-спутник героя - типаж, встречающийся в героическом фэнтези, а вот отсутствие эмпатии и тягу к власти в них обычно не подмечают (в них - это, в смысле, в демагогах-трикстерах, ориентация в этом шаблоне декоративна).

И да, в жизни такие "перековываются" редко. Средневзятый "лантаноид" рассматривал бы Керна как ступеньку на жизненном пути и повод отмахаться от коллег, не более.
17th-May-2018 07:17 pm (UTC)
Это не Лантанов проваливает чеки, это его Керн контрит своими скиллами. Против такого не попрёшь, у него уровень совсем другой, это как в БТ стрелять на 13+, на 2d6 это автоматом промах. Лантанов молодой ещё, гибкость не утратил. А Керн к нему по человечески отнёсся, возможно первый раз в жизни.
17th-May-2018 08:06 pm (UTC)
> Это не Лантанов проваливает чеки, это его Керн контрит своими скиллами. Против такого не попрёшь, у него уровень совсем другой

И это создаёт у читателя ложное ощущение лёгкости, которое в эпоху миропеределок не слишком полезно. Потому что именно интриганы и карьеристы, пролезающие на вершину иерархии, обычно и разваливают благородные начинания.

> Лантанов молодой ещё, гибкость не утратил. А Керн к нему по человечески отнёсся, возможно первый раз в жизни.

Допускаю, но человеческое отношение - не панацея, демагогами оно зачастую воспринимается утилитарно. Как слабость. Зато целительные звездюли порой доходят - взращивая утилитарное же нежелание, чтобы они повторялись.
3rd-Aug-2018 05:46 am (UTC)
imho, реакция защитников коммуны на убийство Керна "красными меченосцами" выглядит для меня несколько неправдоподобно. Причём, неправдоподобно даже для мирного времени, а уж для послебоевого (и победного -- благодаря Керну) состояния -- свовсем "неВерю!".
Впрочем, это всего лишь моё личное imho.
3rd-Aug-2018 05:59 am (UTC)
Спасибо, я приму это к сведению.

Я ведь выкладываю законченные черновики. Потом, когда сформируется вторая часть и будет понятно, что делать дальше (ну, или в фантастическом предположении, что это кто-то захочет издать), я всё равно буду просматривать и редактировать текст.

Что до неправдоподобности реакции, прошу поверить — мне доводилось видеть и не такое! В современных условиях «психологическое неправдоподобие» чаще выражается не в реакциях, а в языке и мыслях; спектр реакций в трещиноватом обществе без стойких ориентиров задаётся в основном локальными условиями, а не общностью психического переживания.
3rd-Aug-2018 06:31 am (UTC)
Александр, у вас скорее всего опыта больше, чем у меня. Кроме того, автору часто надо именно так -- и это его законное право.
Я же сужу только по тому, что сам видел живьём на страйкболах-пэинтболах, и как понял то, что слышал от, скажем так, старших товарищей (в т.ч. прошедших ДНР и Сирию). Что и "выродил" тут у вас через несколько месяцев. XD
И ещё раз, спасибо вам за интересную книгу!

upd: хотя, наверно, вы правы в данной сцене -- у меня всё же опыт общения был пусть и со случайно cобраной группой, но соответствующим образом психологически ориентированых участников. А у вас в коммуне собраны пэйстеры, творческая интеллигенция (в плохом смысле) и прочие коуч-мэнеджеры креативного класса. И, не удивлюсь, что они повели бы себя достаточно вяло в такой ситуации. :(

Edited at 2018-08-03 06:45 am (UTC)
3rd-Aug-2018 06:59 am (UTC)
Да, именно в этом и была идея. Они ещё не очнулись, не знают, что делать в таких ситуациях.
Выпуск подгружен %mon%