(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

«Красная лихорадка». Продолжение (№3).

Начало см. здесь, предыдущий выпуск здесь, все записи — по тегу «Красная лихорадка».

Нежданное путешествие



      Пресная вода и в самом деле очень ценилась людьми пермской расы. Как и их предки, теплокровные животные из обширного надкласса зверозубых, с точки зрения физиологии они стояли где-то посередине пути между земноводными и современными нам кайнозойскими млекопитающими. Их обмен веществ, достаточно сильный, чтобы обеспечить им тёплую кровь и могучий разум, всё же значительно уступал по точности и гибкости тому, что встречается у современных зверей. Пресная вода и относительное тепло были для них намного более важны, чем для нас, их отдалённых сородичей.
      Для удовлетворения потребности в воде города и поселения Катрены, как и других стран того периода, располагались преимущественно на берегах крупных рек или в эстуариях малосолёных внутренних морей. В каждом городе существовала хорошо проработанная система акведуков и питьевых источников, чистота которых тщательно охранялась. В древние времена загрязнение общественных источников водоснабжения каралось смертью, впоследствии же запрет осквернять их сам по себе стал неотъемлемой частью культуры народов. Источники воды пользовались почти религиозным уважением.
      Арти Кереф просидел двое суток после побега в деревянной водонепроницаемой бочке, опущенной в один из таких источников поблизости от столичного порта. Бочка сообщалась с воздушной средой через полый стебель сухого хвоща. Это неожиданное, но вполне надёжное укрытие приготовили для него товарищи из Рабочего Конгресса. Пять-семь суток ожидания здесь должны были пройти спокойно, после чего Кереф мог выбраться наружу и покинуть Катрену, отправившись с поддельными документами в одну из удалённых стран за океаном — Аратан или Месору.
      Однако трагедия на набережной Риа отразилась самым неожиданным образом и на судьбе Керефа. Волна, обрушившаяся на городское побережье, сорвала бочку с её подводных якорей, с рёвом и гулом поволокла её в открытое море. Отважный революционер оказался беззащитным в своём убежище перед яростью морских вод. К счастью, бочка не была разрушена, и у Керефа был ещё запас воды и пищи, позволивший ему выжить в течение следующих нескольких суток.
      Шли дни. Бочку беспорядочно носило по волнам, трепало неожиданными шквалами. Еда и вода подошли к концу, а у Керефа не было даже инструментов, чтобы разбить свою неожиданную темницу и выбраться наружу. Кухонный нож и два револьвера, которые он пытался пустить с этой целью в ход, оказались не очень удобными инструментами. К тому же неразумным было бы и разрушать полностью своё убежище, находясь в открытом море, поэтому Кереф решил ждать дальше, надеясь, что переменившийся ветер рано или поздно выбросит бочку на какой-нибудь берег.
      Так и произошло. На одиннадцатый день плеск волн сменился плавным рокочущим шумом, давая понять о близости берега. Кереф, обдирая в кровь руки, принялся разламывать неподатливые доски. Дело шло плохо, но в щелях всё же появилась вода — верный признак того, что доски всё же расходятся и расшатываются. Вскоре бочка затрещала под ударами о прибрежную гальку. Мощный прибой поднял её и с размаху забросил на мелководье. Тогда Кереф с риском для жизни пустил в ход один из револьверов, сбив выстрелами внутренние заклёпки на прочном обруче. Одна из досок отошла, открыв глазам Керефа голубой край дневного неба. Напрягая последние силы, он расшатал и выломал ещё две доски, выполз наружу, рухнул без сил среди солоноватой прибойной пены…
      Отлежавшись, он поднялся на ноги, осмотрелся. Широкий галечный пляж, на который выбросило его бочку, изгибался пологой дугой, заканчиваясь к северу поросшим деревьями мысом. Поблизости частой гребёнкой торчали из воды острые скалы из красного архейского гранита — Керефу оставалось только радоваться, что его не выбросило течением прямо на эти убийственные каменные зубы. За скалами поднимались в небо ажурные заросли древовидных папоротников, окружавшие пляж плотной стеной, а дальше в необозримой синеве виднелись неясными силуэтами древние вулканические горы, засушливые и безжизненные. Разноцветная плёнка окислов, проступившая пятнами поверх застывшей лавы на горных кручах, придавала их склонам зловещий оттенок. На вершинах гор лежали тонкие шапки снега.
      Арти Кереф имел достаточно широкие познания в географии, чтобы понять, куда игра стихии забросила его импровизированное судно. Он находился на одном из крупных шельфовых островов, принадлежавших Сакхару — морскому соседу Катрены. Издревле рабовладельцы-сакроты, населявшие Сакхар, нападали на катранские поселения, угоняя жителей Катрены в позорное рабство. Более двух столетий назад, при поддержке горстки предателей-аристократов, сакроты сумели даже завоевать Катрену, но народ восстал и сверг иноземцев, заодно и ущемив власть и привилегии аристократической верхушки. В нынешнем мире, где научно-технический прогресс и капитал способствовали широкому развитию экономики и социальных отношений, Сакхар с его примитивным общественным строем выглядел отсталой страной. Промышленники и финансисты двух более передовых держав региона, Катрены и Квиссы, фактически заправляли всеми делами сакротов, однако те и по сей день сохраняли день призрак государственной независимости, гордились своими древними традициями и продолжали вовсю эксплуатировать рабский труд. Цивилизованные страны не вмешивались: их вполне устраивало положение Сакхара как источника ресурсов для их собственной промышленности, а для добычи сырья рабы годились пока что не хуже, чем машины. Попасть в руки рабовладельцев совершенно не устраивало Арти Керефа.
      Отдышавшись, он с трудом выкатил бочку на пляж и с помощью выловленной из воды тонкой жердины закатил её под самый полог леса. Вокруг не было признаков жилья, но расслабляться не следовало: сакроты имели пограничную стражу, и её появления можно было ждать в любой момент.
      Он тщательно замаскировал бочку, убрал с пляжа все до единого следы своей высадки. Вскарабкался на высокое дерево, долго осматривал всё вокруг, но не нашёл никаких признаков близости жилья. Только вдалеке, за поросшим деревьями мысом, поднимался едва заметный в полуденном мареве столб полупрозрачного синеватого дыма.
      Четыре следующих дня Кереф провёл, заготавливая пищу и воду. Из стволов сухого хвоща он сделал несколько примитивных туесков, покрыв их снаружи для водостойкости смолой. В лесу росли в изобилии небольшие саговники, мучнистая сердцевина которых годилась в пищу. Разводя огонь, Кереф сушил на нём куски саго, другие же замачивал в морской воде, предварительно выпаренной так, чтобы увеличить в ней содержание соли. Другие растения давали сладкий сок, третьи служили источником съедобных орехов. Но растительная пища не могла бы насытить на долгое время человека, потомка зверозубых хищников. Нужно было мясо, а взять мясо было негде. Кереф поймал среди галечника несколько плоских прибрежных рыб — химер, засолил и провялил их. Но этого было слишком мало. И он рискнул отправиться на охоту вглубь острова.

Охота на бекку



      Арти Кереф шагал сквозь чащу леса по каменистой почве, лишённой покрова трав. Цветковых растений здесь ещё не было, и лишь отдельные зелёные пятна травянистых папоротников, выдававшие местоположение временных дождевых луж, нарушали под сенью леса угрюмое однообразие буро-коричневой голой земли. В лужах плавали бесчисленные яркие рыбки-эфемеры, стремившиеся успеть вырасти и дать потомство раньше, чем пересохнет их лужа. От гниющих древесных останков вода лужи становилась кислой и тёмной, как в торфяных болотах. Пить её было нельзя. Поэтому Кереф нёс с собой туесок пресной воды, набранной из скального родника у берега. Кроме этого туеска, у него были нож, два револьвера и три круглых бумажных обоймы с патронами.
      В лесу царила жутковатая тишина, столь отличная от привычного для нас птичьего многоголосья. Воздух казался дымным от пыльцы и мириад мельчайших насекомых, круживших в воздухе беспорядочными хороводами. К счастью, эти насекомые не кусались. Гораздо неприятнее и опаснее были крупные клещи, в изобилии сидевшие на рифлёных стволах кордаитов. При приближении теплокровного существа эти клещи прыгали на пять-семь шагов и почти мгновенно впивались сквозь кожу в мягкие ткани жертвы. Кереф обладал отменной реакцией, успевая всякий раз вовремя прихлопнуть на себе этих отвратительных восьминогих паразитов.
      Лес не выглядел ни девственным, ни обитаемым; нигде не было и признака человеческого присутствия, но немногочисленные мелкие животные — ящерицы и зверозубые — шарахались при одном появлении двуногого существа. Один раз дорогу Керефу заступил аннатерапсид — взъерошенная тварь размером с крупную лисицу, покрытая жёсткой жёлтой с белыми подпалинами шерстью. Мелкий хищник злобно зашипел и заквакал, демонстрируя десятикратно превосходившему его размерами существу своё бесстрашие и непроходимую тупость. Кереф поднял заострённую палку, служившую ему посохом, и аннатерапсид, осознав кое-как свою ошибку, быстро убрался с дороги. Убивать его Кереф не стал: мясо аннатерапсида, питавшегося падалью и насекомыми, было жёстким и вонючим.
      Кереф не умел выслеживать дичь. Вместо этого он избрал более мудрую и простую тактику, рассчитывая найти большой пресный водоём, на берегах которого наверняка можно было обнаружить съедобных животных. Поэтому, осторожно ступая среди лесной глуши, Кереф старательно выискивал признаки такого водоёма: особенно пышную травянистую растительность, влаголюбивые плауны и мхи, скопления крупных летающих насекомых…
      Далеко за полдень, когда солнечный свет уже приобрёл предвечерний тёпло-жёлтый оттенок, Кереф заметил впереди полосу зелени, стеной пересекавшую лес. Деревья здесь становились чаще и гуще, местами появлялись древовидные плауны и пышные разноцветные мхи на валунах. Замедлив шаг, Кереф проверил заряды в обоих револьверах. Походка его сделалась крадущейся и осторожной. Он явно приближался к большому болоту или речной пойме — возможному источнику вожделенной добычи.
      Шаг за шагом он пересёк лесную опушку и оказался на краю крутого склона, поросшего папоротниками. Стараясь не производить звуков, Кереф сполз по склону вниз, во влажный прибрежный воздух. Спрятался между комлями поваленных хвощей, осмотрелся, высунув голову, подтянул к себе поближе револьвер…
Пермское болото кишело жизнью, по преимуществу мелкой. У самых ног Керефа по влажному илу ползали мелкие земноводные, украшенные пучками розовых жабр. Поодаль на бревне сидела крупная хвостатая диссорофа — прародительница нынешних лягушек. Её жёлто-зелёное брюхо ритмично сокращалось от усиленного дыхания, длинный язык с присоской выискивал неосторожных насекомых и личинок земноводных. Диссорофа, или тама, как называли её катраны, несмотря на свой хищный нрав, была вполне съедобной добычей размером примерно с курицу, но Керефа сейчас интересовала не она. На прибрежном мелководье паслись небольшим стадом бекки — пермские водяные свиньи. Эти крупные звероящеры из обширной группы дицинодонтов были куда примитивнее настоящих зверозубых, обладали крошечным мозгом, но очень вкусным мясом. Одомашненные жирные бекки разводились в Катрене как убойный скот, но и дикая бекка могла составить прекрасный запас пищи для невольного путешественника.
      Убить бекку не составляло труда. Главной проблемой было впоследствии вытащить её тушу из воды, не опасаясь непредсказуемой реакции её сородичей. Скорее всего, выстрел и гибель товарки испугали бы остальное стадо, но бекки, как и все стадные животные, могли внезапно проявить агрессивность. В воде и влажном иле они передвигались куда лучше человека. Поэтому Кереф, мало знакомый с повадками диких животных, решил выждать, пока хоть один из зверей вылезет на сушу, где будет шанс быстро добыть его.
      Косые лучи солнца погрузили лес и болото в чересполосицу резких теней. Дневная жара спадала, в воздухе отчётливо повеяло прохладой. Насекомые, до того серьёзно докучавшие Керефу, постепенно начали покидать воздух над болотом, устраиваясь на ночлег. Ушла со своего охотничьего поста и толстая диссорофа, тяжело волоча прожорливое пятнистое брюхо.
      Молодая бекка, плескавшаяся чуть поодаль от стада, вдруг выставила морду из воды и тяжело всхрапнула. Шумно расталкивая воду, она поплыла к берегу и вылезла на влажный ил шагах в тридцати от притаившегося Керефа. Засуетились и остальные животные, собираясь покидать воду. Кереф быстро понял, в чём причина суеты: на корягу, торчавшую из воды в отдалении, с шумом выбрался молодой хтонозавр — примитивный ящер, немного похожий на крокодила. Для взрослой бекки слабые челюсти хтонозавра были совершенно безопасны, но в сезон размножения ящер мог изредка поедать беспомощных детёнышей дицинодонтов. Инстинкт требовал от животных покинуть воду, ставшую опасной для потомства. На суше хтонозавр охотиться не умел.
      Кереф не стал ждать. Воспользовавшись суетой в стаде животных, он переполз по-пластунски за ту корягу, на которой лежала весь день диссорофа, прицелился в серо-синюю клыкастую морду молодой бекки и выпустил пулю. Над болотом прокатился треск выстрела, заставивший хтонозавра и стадо дицинодонтов броситься наутёк в разных направлениях. Звероящер, величиной с некрупного барана, лежал мёртвым на илистом берегу болота. Пуля Арти Керефа мгновенно убила его.
      Опасаясь, что выстрел привлечёт нежелательное внимание других людей, Кереф не стал разделывать и свежевать тушу бекки прямо на месте. Взвалив убитого звероящера на плечи, он бросил последний взгляд на болото и зашагал вверх по склону обратно, в наполнившийся вечерними тенями лес.
Tags: "Красная лихорадка", "Шестая стихия Катрены", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments