(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

«Красная лихорадка». Продолжение (№7).

Начало см. здесь, предыдущий выпуск здесь, все записи — по тегу «Красная лихорадка».

Ясночувствие



      Братство Искателей практиковало издревле способность к ясночувствию, считая её даром избранных. Однако на самом деле в ней не было ничего сверхъестественного. Прямые потомки земноводных, к которым относятся синапсиды, зверозубые и мы, высшие звери, получили в наследство от предков рудиментарные органы чувств, способные улавливать самые слабые изменения в электрических и магнитных полях окружающего мира. Но у млекопитающих за миллионы лет эволюции развились куда более точные датчики ощущения — совершенное ухо и зоркий глаз, давшие нам несравнимо более яркую картину мира. Подобный же процесс шёл, видимо, и у потомков зверозубых. Люди палеозойской эры, почти во всём подобные нам по организации, развивали в процессе отбора прежде всего руку и глаз — главные инструменты всякого разумного существа. Но рудиментарная способность к электромагнитной локации осталась у них, пусть невостребованная в повседневной жизни, но никогда не исчезавшая полностью. Те, кто развивал в себе эту способность, кто усиливал её упорными тренировками, приобретали в конце концов необыкновенную чувствительность: они точно предсказывали перемены в погоде, ощущали течение подземных вод и залежи руд, могли за сотни шагов почуять приближение крупного хищника… или убийцы с кинжалом. Иногда, в моменты высшего накала чувств и воли, они слышали даже отголоски мыслей и намерений собеседника. Это производило впечатление. Впрочем, подобные способности отмечались не раз и у нас, современных людей, и многие из нас были бы удивлены тому, как часто это случалось с нами или в нашем присутствии, если бы мы умели больше доверять чужим словам и своим ощущениям, а заодно и понимать правильно, что именно мы чувствуем.
      В древнейшие времена цивилизация палеозоя пережила более или менее длинный период матриархата. Власть старших женщин над племенами и семьями основывалась, прежде всего, на тайнах — различных сокровенных знаниях, передававшихся устно от старух к зрелым женщинам, вновь вступавшим во власть. Одной из таких тайн была тайна ясночувствия; совершаемые с её помощью мелкие чудеса и прорицания могли оставаться знаком избранности. Это помогало удерживать в подчинении мужчин и молодых девчонок, пригодных только для домашних работ и размножения. Впоследствии, с закономерным возникновением военно-патриархального уклада, древние таинства и обычаи были преданы проклятию. Во всяком обществе и во всяком народе шла охота на «колдуний» и «ведьм», носившая изначально самый гуманистический и прогрессивный характер. Ведь любая строго охраняемая тайна всегда и всюду подразумевает прежде всего зло, и тот, кто окружён тайнами, легко теряет волю, лишаясь способности принимать самостоятельные решения. Новая же эпоха, прежде всего, требовала от людей именно самостоятельности.
      Но шло время, охота за ведьмами превратилась во вредный и опасный пережиток, а многие древние искусства были забыты или уничтожены. Братство Искателей, основанное некогда как община странствующих учёных и лекарей, интересовалось такими знаниями, всемерно стремясь сохранять их. Однако по понятным причинам женщины не были допущены вновь к сокровенному знанию; эта традиция позволила Искателям не быть уничтоженными вместе с сонмами других образованных людей раннего времени, обвиняемыми в «колдовстве» и в злобных заговорах. Однако, увлекаясь охраной своих знаний, сами Искатели постепенно уверовали в свою особую роль, в своё право единолично распоряжаться древней мудростью. Теперь уже и они сами превратились в реакционную и опасную силу, истреблявшую учёных и образованных людей из опасения конкуренции, теснившую женщин из всех сфер общественной жизни. Их древняя мудрость, ставшая их тайной, всё чаще обращалась во зло.
      Наиболее развитые народы, какими были Аратан, Катрена, Месора и другие крупные страны, в борьбе за свободу своих граждан выдвинули справедливый и разумный тезис о полном равенстве людей перед законом. Этот тезис касался и знаний, и образования: отныне любой гражданин должен был иметь право изучать то, что считает нужным, и приобретать любую профессию сообразно своим склонностям. Искатели, некогда защищавшие людей от произвола стихий и матриархальных ведуний, на сей раз встали на дороге у этих требований свободных людей. Они не только кричали на всех углах о недопустимости перемен, об опасности нового уклада жизни, но и активно сражались против этого уклада. Члены и общины братства вступали в союзы с рабовладельцами в поисках беглых рабов, помогали личной охране аристократов выслеживать и убивать инакомыслящих, охотно применяли свои знания для пыток и убийств. Всё это делалось под маской благостной «философии отречения»: Искатели говорили, что мало интересуются делами этого мира и видят свой долг лишь в поиске вечных истин. В Катрене, вскоре после победы демократической революции, Искатели помогали оккупантам-сакротам захватить страну. Когда интервенты были с позором изгнаны, на катранских территориях орден Искателей был официально запрещён. Похожая участь постигла их и в Аратане, сбросившем колониальное иго, и во многих других странах. Лишь на отсталых территориях вроде Сакхара общины Искателей продолжали процветать, лелея надежду на триумфальное возвращение в будущем.
      Исмир Тикк, потомок получившего свободу сакхарского раба, попал в братство Искателей по настоянию отца. Для него это был единственный открытый путь к знаниям. Прилежно учась и овладев несколькими искусствами, он был принят Искателями как полноправный собрат. Но его любопытство и стремление к справедливости не раз сослужили ему дурную службу. В конце концов, его изгнали из общины, и чуть было не продали вновь рабовладельцам. Тикк бежал, несколько лет подряд скрывался от сакротов на земле, принадлежавшей катранскому богачу, старался вести себя тихо и неприметно — но всё же не раз и не два вмешивался в дела окружающего мира, будучи не в силах сдерживать свой крутой непокорный нрав. Однако ясночувствие дало ему широкие возможности читать в душах врагов и друзей. Теперь он знал, что человечеству грозит большая опасность, что Искатели принимают в ней самое деятельное участие и что страшные планы его бывших сотоварищей близки уже к своему осуществлению. Он знал многое — и не мог ничего предпринять. Здесь Исмиру Тикку не могло уже помочь никакое ясночувствие: одиночка всегда бессилен.

Нежданные пришельцы



      Лёжа среди прибрежных валунов, осклизлых от водорослей и пены, Исмир Тикк разглядывал в бинокль ту часть побережья, где стояла вилла охотника. Маленькая жёлтая яхта, привлекавшая его внимание, покачивалась на рейде в отдалении от опасных скал. Тикк сосчитал количество людей на борту: выходило один или двое. Искателю не раз и не два пришла в голову шальная мысль о попытке захвата судёнышка; нечего было и думать, однако, о том, чтобы сделать это при свете дня в такой близости от виллы. Оставалось надеяться, что ночью положение дел осталось бы прежним — тогда имело бы смысл попытаться. Тикк не умел управлять парусником, не знал он и того, умеет ли это его новый друг. Тем не менее им завладел дух авантюризма, хорошо подкреплённый отчаянием. Искатель рассчитывал направить корабль подальше от береговых вод, принадлежащих катранам и сакротам, и выйти из внутренних проливов в глубоководные ледовитые моря на севере. Там можно было встретить в это время года промысловые суда из Месоры и Аратана, и Тикк рассчитывал остановить одно из таких судов, попросив политического убежища. Беглых рабов и политических преступников жители западного континента зачастую принимали с охотой, лишний раз показывая таким образом всему миру демократичность своего общественного устройства.
      Яхта полностью завладела вниманием и помыслами Тикка, и Искатель был так поглощён наблюдением за ней, что не заметил приближавшуюся к мысу с востока длинную гребную лодку с одним-единственным прямым парусом на мачте. Лодка, против ожидания, направлялась не к удобной пристани и даже не к безопасному во многих отношениях песчаному пляжу, который так поспешно покинули они с Арти Керефом. Гребцы дружно и слаженно гнали своё судно к самой оконечности мыса. Скалы там немного понижались, и солоноватая вода лизала корни старых вальхий всего шагах в ста пятидесяти от нового убежища Тикка и Керефа. Лишь заслышав негромкий стук деревянного бубна, задававшего гребцам ритм, и резкие команды на языке сакротов, Тикк обернулся и заметил это новое судно, как раз пристававшее к берегу.
      Осторожно, по-пластунски, он переполз подальше от кромки берега, стараясь не делать ни одного резкого движения. Лишь когда корни вальхий надёжно скрыли Искателя, он поднялся на ноги и побежал короткими рывками, прижимаясь поближе к каменным откосам. Скатился в убежище, не без сожаления растолкал спящего Арти Керефа.
      —Что такое? — тихо спросил революционер, приученный к осторожности в любых обстоятельствах.
      —Сакроты!
      Одного этого слова было достаточно, чтобы Кереф вскочил на ноги. Сон слетел с него, как не бывало.
      —Что они тут делают?!
      —Понятия не имею, — прошептал Тикк. — Возможно, это охотники на беглых рабов. Тогда нам несдобровать!
      —А может быть, это гости Этри Виркона?
      —Тогда они приплыли бы к пристани, а эти остановились на мысу. Нет, у них явно недобрые намерения.
      —Надо бы спрятаться понадёжнее и спрятать наши пожитки.
      —Если они начнут прочёсывать лес, то здесь самое надёжное убежище.
      —А много их?
      —Они приплыли на довольно большой галере. Я не знаю, сколько их там, я сразу бросился удирать.
      —Галере? — Кереф нахмурился, пытаясь представить себе допотопное гребное судно.
      —Ну да, что-то вроде этого. Здесь, где гребут рабы, это обычное дело для недальних переездов по морю. Судя по размерам галеры, в неё могло бы вместиться как минимум десять-двенадцать воинов.
      —Этого хватит, чтобы прочесать за полдня всю округу! Неужели здесь негде укрыться?
      —Придётся принимать бой, — вздохнул Исмир Тикк, — хоть это и выдаст нас хозяину виллы с головою. Но лучше уж твои соплеменники с их империалистическими замашками и снобизмом, чем банда обнищавших работорговцев! Уж поверь мне, я-то знаю, что это такое. И я лучше умру, чем им сдамся!
      —Постойте-ка, — сказал Кереф, — а почему бы нам не укрыться в ветвях вальхий?
      —Хорошая идея, - согласился Искатель. — Только надо захватить с собой немного еды и припрятать запасённую воду. Думаю, вон та купа деревьев нам как раз подойдёт. Она тесная и достаточно густая, чтобы укрыть обе наших задницы!
      Вновь тяжело нагрузившись пожитками, беглецы перебрались поближе к пышно разросшейся группе молодых вальхий, отличавшихся пышными кронами. В полусотне шагов от них Исмир Тикк отодвинул большой валун, открывая выкопанный в земле тайник; туда быстро спустили кое-какие вещи и туесок с водой. Затем, помогая друг другу и бесшумно ругаясь, забрались на близко растущие деревья, надёжно скрывшие их листвой. Наклонившись друг к другу, оба беглеца могли даже переговариваться шёпотом.
      Спустя небольшое время они заметили небольшую группу людей, продвигавшуюся в их сторону по берегу. Эта группа, как сообщил другу Исмир Тикк, мало походила на облаву работорговцев. Цепочка людей, крадучись и огибая открытые места, направлялась в сторону виллы Этри Виркона. Убежище невольных свидетелей они миновали без остановки, удаляясь вдоль берега в сторону виллы с прежней скоростью.
      — Э, — нагибаясь к Керефу, сказал осмелевший Тикк, когда странная процессия удалилась на безопасное расстояние. — Да это не рабовладельцы. Это, по всей видимости, пираты или разбойники. Хотел бы я знать, что они там замышляют!
      — Я тоже, — согласился Кереф. — Если здесь будет заварушка, то вслед за разбойниками могут нагрянуть регулярные части, и тут уж нам придётся по-настоящему несладко. Мы ведь фактически заперты на этом мысу!
      — Я как раз думал об этом, — Искатель так энергично кивнул, что ствол его дерева затрещал и опасно согнулся. — Думал, не угнать ли яхту властителя, да не знал, как это сделать незаметно. А теперь у нас, похоже, появляется шанс. Если разбойники нападут сейчас на виллу, мы можем добраться до корабля и угнать его, не привлекая внимания.
      — А потом?
      — Направимся на север, в ледовитое море.
      — Ветер сейчас не попутный, — усомнился Кереф, — а нас слишком мало, чтобы искусно лавировать! Кроме того, в погоню за нами пошлют катранский военный флот, а он неслаб. Вот если бы угнать галеру сакротов…
      — Там же два десятка гребцов! Как мы с ними справимся? И как потом управляться с этой лодкой? По мне, лучше уж два паруса, чем два десятка вёсел, честное слово!
      Арти Кереф нахмурился.
      — А разве гребцы на этой галере — не рабы?! Как минимум некоторые из них наверняка жаждут получить свободу! Думаю, вы сами не пренебрегли бы этой возможностью, Тикк, если бы вам представился случай бежать из Сакхара!
      И в самом деле, воспитанному среди рабовладельцев и рабов Искателю такой очевидный выход из положения даже не приходил в голову. Смелое предложение Керефа охватило его, точно пламя. Не колеблясь более ни секунды, отважный и гордый Искатель решился на этот отчаянный план.
      Спустившись с деревьев и прихватив с собой вещи, странники поспешно, но с соблюдением надлежащей осторожности направились к тому месту, где причалила сакротская галера.
Tags: "Красная лихорадка", "Шестая стихия Катрены", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments