(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

«Красная лихорадка». Продолжение (№8).

Начало см. здесь, предыдущий выпуск здесь, все записи — по тегу «Красная лихорадка».

Лодка похитителей


      С любопытством и лёгкой брезгливостью Арти Кереф разглядывал галеру сакротов. За две тысячи лет существования галер в их внешний облик внесено было так мало изменений, что большая лодка казалась сошедшей с иллюстраций к древним сказаниям. Разве что яркая краска, покрывавшая борта галеры, представляла теперь собою водостойкую морскую смесь, да окантовки на фальшбортах и уключинах сделаны были из плохо обработанных обрезков алюминиевого листа. На парных скамьях сидели в десять рядов прикованные гребцы, а у румпеля, заменявшего современным галерам рулевое весло, возвышался над всеми мускулистый беловолосый красавец с зеленовато-бурой кожей, закованный в ошейник и ножные кандалы.
      Среди невольников сидели на невысоком помосте четверо сакротов, очевидно, хозяев положения. Одежда их, как и у их подельников, ушедших в сторону виллы, представляла собой причудливую и пёструю смесь предметов, легко приводившую на ум воспоминания о лихих пиратах прошлого. На торсы двоих разбойников были даже натянуты бронзовые доспехи из чешуйчатых пластин и обручей, позеленевшие от невообразимой древности. Вооружены они были плохо, но разнообразно: кривоватые сакротские палаши с крючком на незаточенной стороне лезвия, уродливой формы кинжалы, допотопные ружья с кремнёвыми затворами, два револьвера и одна современная скорострельная винтовка составляли ту часть их арсенала, которую удалось разглядеть в бинокль.
      —Вооружены-то они неплохо, — заметил Тикк. — У нас могут быть серьёзные трудности, если мы всё-таки решимся!
      —Зато на нашей стороне — фактор внезапности, а возможно, и возмущённые рабы, — парировал Кереф, опуская бинокль. — Я думаю, что при неожиданном нападении эти разбойники будут растеряны и оглушены. Вряд ли они явились сюда как друзья, и нашу атаку они могут принять за сопротивление хозяев поместья, а кто знает, каким оно будет!
      —Тогда за дело, — предложил Тикк. — Попробуем добраться вплавь или перестреляем их отсюда? По берегу-то к ним не подойдёшь!
      —Перестрелять не получится, — сказал Кереф, — я не хочу проливать кровь первым, и к тому же, револьверы у меня недостаточно дальнобойные. Но и вплавь добраться не получится. От первого укромного места, с которого мы можем спрыгнуть в воду, нам плыть часа два, поминутно рискуя разбиться. И не факт, что нас не заметят в воде!
      —Постой-ка, — предложил Искатель, — а если я выдам себя за сакхарского рабовладельца, а тебя — за своего беглого раба? Мы подойдём поближе и попросим взять нас на борт, а там…
      —Мне не нравится этот план, — возразил Кереф, — я ему не вполне доверяю. Да и выглядят эти люди на лодке не так, как будто им дороги законные интересы здешних рабовладельцев!
      —Что же тогда делать — отказываться?
      —Ждать благоприятного момента, — сказал революционер.
      — А если тем временем случится заварушка на вилле и сюда вернутся те пираты, которые шляются сейчас по суше?
      —Да, это опасно. Но у нас нет другого выбора…
      Беглецы вновь затаились, пристально наблюдая за лодкой. Тянулись минуты, наполненные шумом прибоя и гудением жирных насекомых, но ничего не происходило. Четверо разбойников лениво расхаживали по палубе, присаживались на помост, с видимым удовольствием пили из жбанов пенистую жидкость — видимо, саговое пиво.
      Так прошёл уже почти час, когда тишину вальхиевой рощи разорвали два отдалённых выстрела. Судя по звуку, стреляли из охотничьей винтовки крупного калибра. Вслед за тем защёлкали, как пастуший бич, отрывистые удары армейских револьверов. Сакроты в лодке повскакивали на ноги, забрались на мачту и помост, изо всех сил стараясь высмотреть, что происходит там, в стороне виллы.
      Не теряя ни мгновения, Кереф выскочил из своего прибрежного укрытия и стремглав ринулся к лодке, с которой на берег переброшена была длинная качающаяся сходня. За ним бежал Тикк, размахивая длинным дорожным посохом. Их моментально заметили, всполошились; пират в допотопной кольчуге выхватил кремнёвый пистолет и выстрелил из него в Керефа. По счастью, ни стрелявший, ни его оружие не отличались меткостью. Крупнокалиберная пуля с воем пронеслась мимо, а густой белый дым, вылетевший из пистолетного ствола, дал нападавшим лишние полсекунды. С неожиданным для себя боевым кличем Арти Кереф перепрыгнул на борт допотопного судёнышка. Сакрот, сидевший на мачте, выстрелил в него — пуля обожгла руку Керефа, скользнув по ней и разорвав кожу. Почти не целясь, тот выстрелил в ответ и мгновенно убил своего противника, представлявшего из-за неудобной позы малоподвижную мишень. Остальные трое вытянули руки в стороны ладонями кнаружи, сдаваясь.
      Гребцы, прикованные к галере цепями, сидели во время этой схватки тихо и безучастно, точно ни летящие пули, ни неожиданная смена хозяев судна не могли причинить в их жизни никаких перемен. Кереф, связав пленников, обратил внимание Искателя на эту странность в поведении гребцов и предположил, что они опоены или одурманены.
      —Или ошалели, — грубо добавил Тикк, — но я предполагаю другие вещи. Точнее, чувствую их. Здесь, похоже, не обошлось без моих собратьев с их древней таинственностью, будь они прокляты. Ну ничего, я приведу их в чувство, а ты займись пока что пленными.
      —Что с ними делать?
      —Прикончи двоих, — посоветовал Искатель, — а одного оставь для допроса. Вдруг он нам расскажет что-нибудь интересное? Или, к примеру, умеет водить лодку?
      Убийство беспомощных пленников, однако, претило натуре Керефа. В прошлые годы он, пожалуй, пошёл бы на такой шаг, получи он приказ от бойцов Конгресса, но теперь его возмущала сама мысль о бессудной казни. Поэтому он ограничился тем, что хорошенько избил и до нитки обчистил всех троих, позатыкал им рты кляпами и увёл двоих пиратов на берег, где и привязал в укромном месте к древесному стволу. Обратно Кереф вернулся уже с припасами, которые беглецы бросили на берегу или заранее зарыли.
      —Надо срочно отплывать, — сказал он, — эти сволочи наверняка услышали выстрелы и теперь возвращаются сюда бегом. Вы уже привели гребцов в чувство?
      —Да, — ответил Исмир Тикк, — но всё это в высшей степени неприятно. Впервые в жизни я встречаюсь с вещами, которые едва ли подвластны мне и моему пониманию.
      —Это неважно! Грести они будут?!
      —Теперь, наверное, да.
      —Тогда скажите им, что мы направляемся на поиски свободы. Надеюсь, на галере есть запасы пресной воды и пищи?!
      —Есть саго и мясо, хватит и нам, и им дней на десять. А вот с водой плохо: едва ли три маленьких бочонка воды и один, зато большой — пива. Но есть пустая бочка, которая может служить резервуаром для воды, если её, конечно, сперва хорошенько вымыть. Так что нам придётся причалить куда-нибудь и налить там себе водички…
      —Причалим в конце пляжа, там, где стоит моя собственная бочка. Давайте, скажите гребцам, что мы должны убираться отсюда.
      Искатель обратился к гребцам с короткой прочувствованной речью на языке сакротов. На сей раз это возымело эффект. Некоторые из них закивали и задвигались. Тикк убрал сходню, десять пар вёсел легли на воду. Над водой распространился запах человеческого тела, гнилой пищи и нечистот. Кереф, стараясь не обращать внимания на этот ненавистный ему запах, вооружился тяжёлым сакротским палашом и перерубил одни за другими деревянные оковы и цепочки, державшие на привязи галерных гребцов.
      —Быстрее, — воскликнул Тикк, видя, что многие из бывших рабов собираются встать и размять ноги. — Свободе порадуемся потом, сперва нужно убраться отсюда как можно дальше. Гребите, гребите, а мы попробуем поставить парус!
      —Так не пойдёт, товарищ, — подал голос левый загребной, высокий ширококостный катт с щетинистыми волосами иссиня-серого цвета, означавшего у людей пермской эры седину. — Нам нужен ритм, иначе начнётся разнобой. Пусть кто-нибудь из вас возьмёт деревянный бубен и стучит в него.
      Искатель покачал головой.
      —Что мы понимаем в ритме гребли? — Он осмотрелся, снял с гвоздя бубен, привязанный к мачте длинной верёвкой, и вручил его шестому номеру справа, худенькому жилистому мальчишке с пёстрой чёрно-белой шевелюрой. — Ты будешь водителем, друг. Бей и задавай этот проклятый ритм, если хочешь, чтобы все мы выбрались отсюда!
      Гребцы, явно обрадовавшись такому решению, приналегли на вёсла. Худой парень сперва нерешительно, а затем чётко и уверенно принялся отбивать дробь, гребцы затянули в такт ему унылую песню, и галера двинулась прочь от мыса по глади широкого залива. Прямо по курсу теперь лежали те самые скалы, подле которых выбросило когда-то на берег Арти Керефа. В источнике пресной воды под скалами революционер рассчитывал как следует пополнить этот самый важный из припасов, чтобы его хватило в полной мере на предстоящее трудное путешествие.
      Галера уже отошла от берега на приличное расстояние, несмотря на ветер в скулу, когда наблюдавший за берегом Тикк вдруг вскрикнул, указывая куда-то в начало мыса. Там, в стороне виллы, поднимались к небу два столба полупрозрачного дыма, явно свидетельствуя о занимающемся или только что потушенном пожаре. На выдававшемся в море причале, против ожидания, было безлюдно, и привязанная к нему маленькая лодочка мирно покачивалась, как выброшенная в море ветка. Зато на жёлтой яхте два человека в матросских куртках заряжали с казённой части небольшую салютную пушку; ещё один, должно быть, капитан, бестолково метался среди мачт, ежесекундно то швыряя себе под ноги широкополую морскую шляпу, то поднимая её обратно и кое-как нацепляя себе на голову. Должно быть, капитан ругался на чём свет стоит, точно так же, как и в наши дни делают это его незадачливые коллеги. Но внимание Тикка привлекла не яхта и не вилла, а то, что происходило на берегу в стороне.
      Группа сакротских бандитов, изрыгая проклятия и брань, прыгала на прибрежных камнях, размахивая руками и грозя оружием вслед убегавшей галере. Зоркий взгляд Керефа разглядел, что к этой группе добавились три субъекта в жёлто-зелёных плащах, какие носят члены братства Искателей. Два откормленных громилы, не принимавшие участия в общем изъявлении чувств, держали в руках концы толстой цепи, опутывавшей и сковывавшей изящную женскую фигуру. Женщина была светлокожей и темноволосой, её одежда даже с такого расстояния безошибочно выдавала в ней жительницу Катрены. Очевидно, напавшие на виллу похитили и взяли с собой кого-то из её обитательниц.
      Арти Кереф выхватил бинокль, приложил окуляры к глазам, рассматривая группу разбойников. Связанную женщину он нашёл не сразу; должно быть, похитители старались держать её подальше. Наконец, он увидел её меж выступов скалы — и, рассмотрев её лицо в бинокль, вскрикнул от неожиданного удивления. Сомнений быть не могло: перед ним была дочь покойного катранского властителя Арно Миракса, с которой Кереф случайно встретился когда-то в доме убитого им заговорщика. В цепи бандитов попала Гиора!

Гости властителя Виркона



      Не зря Рения Эйн обладала даром ясночувствия. Разговаривая с Этри Вирконом в салоне его яхты, она сумела уловить многие оттенки мыслей и настроений молодого владыки. Её смущала мысль хозяина кораблика о каком-то заговоре, имевшем отношение к волне и катастрофе, к болезням, разбушевавшимся на берегу. Сам властитель пребывал в растерянности и недоумении, явно не зная деталей этого заговора и вместе с тем испытывая от масштабов содеянного ужас и стыд. Рении хотелось поднять тревогу, кричать, даже броситься за борт, чтобы вернуться назад, в Катрену. Однако она не имела пока что никаких реальных свидетельств, которыми могла бы подтвердить свои опасения. Поэтому, крепясь и стиснув зубы, Рения преодолела парализующий волю страх и решила ждать дальше, пока ей не попадутся какие-нибудь более явные и важные доказательства заговора.
      Кое-как опередив надвигающуюся бурю, кораблик достиг уютной пристани в охотничьих владениях Этри Виркона. Здесь владыка вновь показал себя предупредительным и вежливым хозяином, распорядившись разместить гостью в лучших апартаментах на втором этаже. Однако на это прекраснодушное распоряжение дворецкий, распоряжавшийся виллой в отсутствие хозяина, высказал неожиданный ответ. Выполнить пожелание хозяина, объяснил он, никак невозможно, ибо вчера на виллу прибыли в гости к молодому владыке Виркону трое представителей катранской знати, а именно: рудный магнат Мейн Кин, дальний потомок легендарного Героя-из-Яйца, его юная подруга Фии Дегорта, с детства владеющая контрольным пакетом акций Катранской паровозной компании, и Гиора Миракс. Эти трое молодых людей, почти одновременно почтивших Этри Виркона своим визитом, естественно, уже расположились в верхних апартаментах. Что до приезжей женщины, она, конечно же, не отличается хрупкостью сложения и потребностью в комфорте, так что прекрасно разместится на деревянном диване в коридоре между кухней и людской. В конце концов, она приехала сюда работать. Кроме того, если у властителя нет других планов, соскучившиеся по общению с прекрасным полом егеря не преминули бы познакомиться поближе с этой простолюдинкой…
      На эту тираду, уснащённую высокопарным древним слогом и откровенной салонной похабщиной, Этри Виркон ответил двумя ленивыми оплеухами, после чего приказал подготовить для гостьи «летний» домик из лёгкого дерева, стоявший в стороне от виллы. Этот домик, хотя и менее комфортный, чем основное каменное здание, представлял собой снаружи и внутри отличный образец удобства и вкуса. Кроме того, владыка предупредил, что лично пристрелит любого, кто посягнёт на честь или хотя бы на покой его новой спутницы.
      Пряча гадкую улыбочку, дворецкий поспешил выполнять распоряжение хозяина. Рению Эйн со всеми удобствами обустроили в летнем домике, принесли лёгкий ужин и оставили одну — отдыхать после трудного путешествия. Оставшись одна, молодая женщина, не привыкшая к морской дороге, в изнеможении повалилась на широкую кровать и мгновенно заснула. Страшная гроза над берегом не разбудила её.
      Тем временем хозяин виллы решил нанести визит своим высокородным гостям, но застал одну лишь Гиору. Девушка извинилась за свой нечаянный визит, всецело устроенный господином Нури Датом — одним из многочисленных опекунов её наследства. Виркон пожелал Гиоре приятного пребывания в его владениях, ушёл к себе и долго ругался. Ругань, по причине отсутствия слушателей, он записывал в дневник. Очевидно, деляга и нувориш Дат решил в очередной раз навязать Гиоре попытку брачного союза. Из внимания этого субъекта, конечно же, ускользнул тот факт, что Этри Виркон приехал на свою сакхарскую виллу не охотиться на полосуна, а бороться со смертельно опасной эпидемией.
      —Эти знатные господа все на одно лицо, — проворчал он вслух, злобно глядя в стену. — Думают только о мелкой политике, кому на ком жениться да как бы спокойнее купоны стричь, а на людей им плевать хотелось!
      Классовое чутьё в этот миг, очевидно, покинуло владыку Виркона начисто. Впрочем, это было неудивительно: весь прошлый день он размышлял о Рении Эйн. Неутомимый и твёрдый в спорах, как многие бездельники, Виркон тем не менее легко подпадал под влияние собеседников. Проведи он прошлые сутки в обществе Арти Керефа, а не Рении — и его позиция была бы куда более непримиримой, а его гости и сам Нури Дат точно оказались бы в его устах «бандой зажравшихся буржуев». Впрочем, у него были и другие поводы злиться: ему не хотелось подвергать лишнему риску ни себя, ни Рению, ни кого бы то ни было ещё.
      Между тем двое из его гостей как раз демонстрировали так возмутившие хозяина классовые недостатки. Мейн Кин и Фии Дегорта, молодые тунеядцы, были сиротами, подобно Гиоре, но, в отличие от неё, имели со своего наследства существенный личный доход. Нури Дат, также приходившийся им опекуном, устроил им выгодные с его точки зрения брачные партии, в результате которых до трёх четвертей их наследства отходили опекунскому совету под его председательством. Однако молодые люди не дали себя бессовестно обмануть. Они нашли способ встретиться и договориться о брачном союзе друг с другом, что в итоге оставляло в их руках сто процентов семейного капитала. Нури Дат, сперва возмущённый в лучших чувствах, в конце концов сказал, что нельзя перечить любви, и устроил будущим супругам тайную встречу на охотничьей вилле Этри Виркона. Единственным условием опекуна, на которую пошли Мейн и Фии, было взять с собой Гиору. Нури Дат заявил, что устал кормить девушку и беспокоиться о ней, поэтому надеется, что сиротка сумеет всё же позаботиться о себе и очаровать богатого и одинокого хозяина поместья.
      На судне, любезно предоставленном Нури Датом, все трое прибыли на виллу Виркона за день до хозяина. Мейн Кин и Фии прекрасно провели время в окрестных лесах, закономерно не обращая на Гиору никакого внимания. Только приближение вечерней грозы и появление егеря, известившее о приезде хозяина, заставили их покинуть естественное лесное укрытие, где они в полную меру наслаждались обществом друг друга, не признавая никаких запретов.
      Однако возвращение заняло у молодых людей больше времени, чем они думали. Причина была простой: опрометчиво отослав слуг из своего уединённого уголка, не знавшие леса аристократы ухитрились заблудиться в нём на обратном пути. В конце концов Мейн сориентировался по шуму моря, но налетевшая гроза сбила их и с этого нехитрого ориентира. Только к полуночи промокшие и грязные любовники добрели до виллы, где уставший ждать их возвращения хозяин лёг тем временем почивать. Изругав слуг и наевшись, молодые люди разбрелись по своим комнатам и мгновенно погрузились в сон.
Tags: "Красная лихорадка", "Шестая стихия Катрены", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments