(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

«Красная лихорадка». Продолжение (№14).

Начало см. здесь, предыдущий выпуск здесь, все записи — по тегу «Красная лихорадка».

Возвращение на виллу



      Поисковый отряд под командованием Арти Керефа решительно углубился в чащу леса, несмотря на постоянное отставание Исмира Тикка — он что-то всё время высматривал позади, явно тревожась и беспокоясь. Но так как изгнанный из ордена Искатель не смог внятно объяснить, что ему мешает, владыка Виркон беспощадно погнал своих егерей вперёд. Однако, стоило отряду отойти от охотничьего поместья на приличное расстояние, как Исмир Тикк призвал обоих командиров поисковой партии — признанного и самообъявленного — уделить ему минутку внимания.
      —Мы так потеряем след,— сказал он. — Я уверен: там, впереди, людей нет, и мне кажется, что она буквально только что вернулась назад.
      —Почему вы так думаете, дружище? — пренебрежительно спросил Виркон, не особенно-то веривший в необычные способности Искателей.
      —Я чувствую поблизости аннатерапсида. Это такая клочковатая жёлтая тварь, обитает здесь в лесу и шипит на каждого, кто проходит мимо. Он сейчас идёт по следу человеческой женщины, направляясь в сторону виллы, а много ли женщин в этом лесу могли оставить свежие следы? Я уверен, что это след Рении Эйн!
      —Но зачем её след понадобился аннатерапсиду?
      —Зверь чувствует, что она напугана — или разгневана, что для этих тварей одно и то же. Аннатерапсиды питаются падалью, и он инстинктивно надеется, что идёт по следу подранка. Тьфу, пакость!
      —Должно быть, Рения побежала на виллу, заслышав стрельбу,— заметил Этри Виркон. — Она же врач, и наверняка захотела бы оказать раненым помощь! Какая умница!
      —Да уж, не чета некоторым,— грубо ответил Искатель. — Давайте-ка изловим аннатерапсида, или, по крайней мере, проследим за ним. Вдруг с ней что-то случилось, и она не добежала до поместья?
      —А если вы ошиблись? — спросил уязвлённый катранский властитель.
      —А если у тебя задница вместо рта, приятель? — парировал Тикк со своим обычным остроумием и тактом.
      Егеря схватились за дубинки и за приклады винтовок, ожидая наказа расправиться с дерзким бродягой. Но Этри Виркон склонен был иногда проявлять благоразумие. Жестом он приказал своим слугам успокоиться.
      —Отвечаете головой, если из-за ваших фокусов с Ренией Эйн что-то случится,— сказал он Тикку. — Где там ваш аннатерапсид?
      —Ближе к морю и восточнее нас, примерно в тысяче или полутора тысячах шагов,— бросил Искатель. — Если хотим выследить его, идём ему наперерез!
      —А он не сбежит от нас? — нервно спросил Арти Кереф.
      —Разве что унюхав твою обновку, приятель! — хохотнул Исмир Тикк.
      В самом деле, владыка Виркон, руководствуясь обычаями гостеприимства, предложил своим нечаянным посетителям лёгкий поздний завтрак и напитки, но ни он, ни Гиора, привыкшие, что простолюдины ходят в чём попало, не озаботились обеспечить освобождённых рабов и Тикка с Керефом хоть какой-то одеждой. Поэтому Арти Кереф, вовсе не собиравшийся подцепить вслед за лихорадкой ещё и воспаление лёгких, накинул на себя многострадальную шкуру подстреленного им полосуна, в которой он предварительно удобства ради сделал пару прорезей для рук. Шкура, нацепленная на плечи Керефа, имела совершенно фантастический вид и на добрых триста метров вокруг воняла аммиачным запахом хищника, заставляя пермских насекомых падать замертво, а егерей — хохотать при каждом взгляде на столь странно одетого революционера.
      —Я не понимаю причин вашего игривого настроения, Тикк,— заметил Арти Кереф, проверяя свои револьверы.
      —Зря не понимаешь,— ответил Искатель. — Но я тебе открою секрет: страшно мне отчего-то, аж кишки переворачиваются! Не знаю уж, что и думать о таком деле… Вот и пытаюсь немного приободриться, только всего и делов-то! Ну да ладно, ты прав, нечего мне тебя задирать: раз уж хозяин не предложил нам обновок с барского плеча, приходится носить что есть… Идёмте!
      Этри Виркон густо покраснел: он не привык, когда его обвиняли в скупердяйстве.
      —Вы оба непременно получите хорошую одежду и портного, когда мы вернёмся на виллу,— сказал он, шагая следом за длинным худым Искателем к берегу моря. Егеря, даром что были привычными ходоками, едва поспевали за ними обоими, в то время как Кереф, служивший теперь замыкающим, не выпускал револьверов из рук. Ему тоже отчего-то было сильно не по себе.
      —Нужны мне твои подачки! — бросил через плечо Искатель. — Вон, парень переболел лихорадкой у меня на глазах, ему и надо было бы приодеться. Слыханное ли дело — ходить в шкуре, да ещё невыделанной?! Где же твои глаза были, когда мы отправлялись на охоту?!
      —Перестаньте, Тикк,— с досадой произнёс Кереф. — Не в шкуре сейчас дело. Используйте лучше ваши способности, чтобы найти девушку!
      —Я же её не знаю,— возразил Исмир Тикк,— но чувствую, что она должна быть уже где-то на вилле. А вот почему у меня в животе холодеет я понять не могу… Может, это аннатерапсид так на меня действует?! Веса в нём, пожалуй, с мой кулак, зато злобы столько, что на всю Катрену хватит — ни дать ни взять, ваш нынешний катранский глава государственного совета, а?! Впрочем, и прошлый был не лучше…
      —Меньше болтайте,— посоветовал Кереф, тоже не имевший особенных оснований любить катранских политиков, но не видевший и смысла обсуждать их достоинства в явно враждебной компании вооружённых егерей. — Что до ваших ощущений, так мне тоже отчего-то сделалось тоскливо и страшно. Уж не силы ли это Искателей?!
      —Любопытная мысль,— ответил Тикк,— и силы такие в самом деле существуют, да вот только Искателю, чтобы наслать страх, требуется видеть того, с кем он это делает. А я готов поклясться, что за нами никто не наблюдает. Вот разве что Искателей тут целая банда, или им помогает баба с такими же способностями, как у них, а это ведь в наши дни почти исключено, не так ли? Всю ведовскую линию в Катрене повырезали под корень. Вот разве что остались аристократки, которых тронуть не смей. Например, эта ваша Гиора…
      —Гиора Миракс на ведьму непохожа! — резко заметил Арти Кереф.
      —А как ты отличишь, ведьма или нет? Это раньше, при рабовладении, они всякие погремушки носили: а-а, у-у… А теперь глянешь, небось — и не знаешь, кто перед тобой: может, она аристократка, может, нищенка в доставшемся от матери наряде, а может, и революционерка скрытая… А вот и наш зверёк,— прибавил он неожиданно, указывая на бело-жёлтый ком спутанной грязной шерсти, яркой точкой ползущий на фоне коричневатой земли поблизости от берегового обрыва. — Ну-ка, иди-ка сюда, утеньки-путеньки…
      Аннатерапсид, почуявший приближение людей, остановился и злобно зашипел, демонстрируя решимость до победного конца защищать свою территорию и свою добычу. Но вид егерей с ружьями сумел что-то пробудить даже в его отупевшем сознании, и зверь, жалобно квакнув и выпустив воздух из лёгких, попытался потрусить в сторону. Исмир Тикк сосредоточился, нащупал зверя своим ясночувствием — и тот, сломленный и жалкий, покорно поплёлся вдруг к Искателю, вытянувшему навстречу ему обе руки ладонями книзу.
      —Ну-ка, иди сюда,— сказал Тикк с неожиданной ласковой интонацией в голосе. — Иди сюда, дружище! О-ох, бедолага, кто это так в бок-то пнул тебя на днях?! Это, небось, вы, зверюги, издевались тут над бедной тварью?! — Искатель повернул голову и оглядел стоявших кругом егерей с видом глубокого морального превосходства.
      —Я лично имел удовольствие наблюдать,— заметил Арти Кереф,— как вы, Тикк, сами пнули это животное ногой во время недавней грозы, так что оно отлетело в чащу шагов эдак на пятьдесят. Не думаю, чтобы с тех пор он ещё раз подпустил к себе человека с целью получить такой же пинок. Скажите лучше — это Рению Эйн он преследует, или нет?!
      —За то, что вы хотя бы коснулись любого зверя в моих охотничьих угодьях,— холодно произнёс Этри Виркон, — я могу приказать своим егерям изготовить из вас прикормку для бекки, Тикк!
      —Ты это и так можешь приказать,— отмахнулся Тикк. — Но не прикажешь, потому что я тебе сейчас нужен, пока мы не найдём, кто на тебя ножи точит и лихорадку насылает. А потом ты, конечно, развернёшься — со всею своею владыкиной благодарностью! Это уж я знаю… А тварь эта,— прибавил он, поглядев на Керефа,— ищет молодую девушку, которая была здесь поутру. Я ведь вашу Рению не видел, но думаю, что это она. Зверь её знает, а она знает тебя — или, по крайней мере, что-то делала в твоей бочке! Аннатерапсид чувствует этот запах бочки, который ни с чем не перепутаешь! Ах ты шалунишка… — завершил он свою мысль, обращаясь то ли к притихшему хищнику, то ли к Арти Керефу.
      —Приведёт он нас к ней? — встревоженно спросил Этри Виркон.
      —Да, след сильный. — Искатель поднял взъерошенную жёлтую тварь на руки, погладил череп хищника прямо между едва заметных ушных раковин. — Он умный, умнее многих, он след не потеряет…
      —Так спустите его на землю, и пойдёмте уже! — воскликнул властитель.
      —Не стоит его спускать. Он идёт медленнее нас, а след верховой — он учует его и так, особенно если ты, друг,— Тикк обратился к Керефу,— в своём модном плащике будешь держаться левее, с подветренной стороны! Воняет от тебя сейчас, как от сортира на городской окраине. И…
      Искатель не договорил: со стороны виллы донеслись внезапно нечастые пистолетные выстрелы.
      —Ого,— сказал кто-то из егерей.
      —Бежим! — воскликнул Виркон. — Скорее! Как бы к нашим бандитам не пришла подмога! Ведь мы на сакротской территории, вокруг нас земля дикарей! Пока след Рении ведёт нас к поместью, нам надо поспешить: не попала бы она в беду уже там, пока мы её здесь ищем!
      Искатель кивнул и, зажав аннатерапсида под локтем, так что наружу торчала лишь плоская тупая башка зверя, поспешно зашагал назад, к вилле. Своим ясночувствием Исмир Тикк настроился на зверя, так что обоняние аннатерапсида как бы служило Искателю дополнительным, сверх меры обострённым чувством. Животное, явно неудобно ощущавшее себя в хватке Исмира Тикка, тем не менее исправно вело его по следу. За Тикком устремились егеря и Этри Виркон, беспокойно прислушивавшийся к звукам, разносившимся над лесом. Кереф снова держался в хвосте группы, готовый отразить неожиданное нападение сбоку, сзади или даже сверху — он-то хорошо помнил, как на пару с Исмиром Тикком укрывался высоко в ветвях, пропуская идущих понизу сакротских охотников за головами.
      Вооружённые люди, ведомые глупым зверьком, пробежали добрую половину пути до ограды виллы, когда стрельба впереди возобновилась с новой силой: с моря грохнуло орудие, взвизгнула шрапнель, стуча по каменной осыпи берега, затем послышался треск митральезы. Над лесом поплыл леденящий душу вой атакующих сакротов, прерванный треском винтовочного выстрела. Застучала вторая митральеза — судя по звуку, та, которую перед уходом установили на крыше дома по приказу Этри Виркона. Донеслись крики и стоны раненых, но стволы деревьев и ветер с моря не позволяли разобрать по звукам, что же происходит в поместье.
      —Кто там с кем дерётся? — пробормотал властитель, догоняя Тикка.
Тот мгновение подумал, прислушиваясь. Кончики его бровей напряглись и устремились к небу, как антенны.
      —На корабле твои люди,— ответил он Виркону,— и они обстреливают поместье и берег. Судя по всему, вилла захвачена бандитами, но что и как там произошло — я не знаю. В охотничьем домике наверху сидит, судя по ощущениям и мыслям, какое-то ужасное существо: оно плохо соображает, но хочет выпивки и убийств! Оно считает себя божеством…
      —Должно быть, какой-то ублюдок из числа местных Искателей,— заметил Этри Виркон. — Значит, мой охотничий домик уже в их руках! Бедная Гиора, надеюсь, ей хватило ума укрыться на яхте… Что ж,— обратился он к егерям,— значит, мы помогаем тем, кто обороняет корабль и причал, и стреляем по тем, кого обнаружим с оружием в руках на вилле… Рассыпаться цепью! Бежим вперёд!
      Егеря послушно разделились и бросились в сторону поместья, укрываясь на всякий случай за корнями и стволами деревьев. Эта предосторожность показалась Керефу нелишней: в стороне охотничьего домика вновь послышался треск картечницы, а вслед за ним раздался короткий пронзительный вскрик женщины.
      —Убивают! — крикнул Виркон, лицо которого исказилось яростью. — Ну-ка, попробуем…
      Он приложился к своей винтовке, нацелился в едва видневшуюся между деревьями смотровую площадку над охотничьим домиком и выстрелил. Пуля засела в стволе близлежащего дерева, заставив крону беннеттита покачнуться, а напуганного выстрелом аннатерапсида — разразиться жалобным и беспокойным кваканьем. Один из егерей, вскинув дальнобойное тяжёлое ружьё, тоже дал выстрел — на этот раз, видимо, пуля ушла в нужную сторону, но результата заметно не было.
      —Попал?— осведомился Виркон.
      —Нет, не попал,— ответил за егеря Исмир Тикк. — Никого не зацепило.
      —Подойдём поближе и повторим,— распорядился владыка. — Должно быть, с башенки обстреливают причал и корабль. Надо в первую очередь снять стрелка у картечницы, а потом уже прорываться внутрь, в поместье.
      —А если там, на площадке, наши? — усомнился вдруг Кереф.
      —С чего бы вдруг?
      —Мало ли? Обороняют дом…
      Пока Кереф и Виркон обсуждали на бегу этот вопрос, опередившие их егеря рассыпались за деревьями шагов на сто ближе к ограде, дружно припали на колено и приложились к винтовкам. Треснул новый недружный залп.
      —Промазали,— с удовлетворением сказал Искатель, оказавшийся на полпути между егерями и Керефом. — Стрелять не умеют, молокососы! А след,— прибавил он,— здесь поворачивает вдоль ограды, вон туда,— Тикк ткнул рукой в сторону, противоположную морскому берегу. — Туда она и побежала. И да, на вышке есть испуганные женщины,— прибавил он.
      —Их захватили! — Этри Виркон побледнел то ли от гнева, то ли от страха. — Захватили и снова держат в плену!
      —И потащили на самую верхотуру, вместо того чтобы спрятать в безопасный подвал или сарай,— усмехнувшись, прибавил Кереф. — Может, это женщины там обороняются?!
      —Кто? Гиора Миракс? Едва ли у неё хватило бы сил повернуть картечницу, у неё тоненькие ручки аристократки, едва ли державшие что-то тяжелее, чем щипцы для шишек.
      —Может быть, там Рения? — разумно предположил Кереф. — Ведь там её пациенты!
      —Но ведь Рения пошла туда,— властитель беспомощно махнул рукой в ту сторону, куда показывал Тикк. — Как она может быть на крыше, если она обошла вокруг поместья по широкой дуге?! Должно быть, она услышала звуки боя и решила не рисковать пока возвращением на виллу…
      —В любом случае, нечего здесь стоять,— призвал Искатель. — Если мы хотим догнать девушку, то идёмте!
      —Идёмте,— ответил Виркон, бросив последний взгляд на вышку. — Постойте-ка, а что это там за штука? Кто-то трясёт тряпками, похоже, пытается привлечь внимание… Интересно, чьё?!
      Арти Кереф отодвинул владыку в сторону и пригляделся, прикрыв глаза ладонью от солнечного света. Удивлению его не было границ: кто-то, высунувшись из-за ограждения смотровой башенки, махал над охотничьей виллой Этри Виркона импровизированным жёлто-красным знаменем Рабочего Конгресса! От неожиданности Кереф гортанно вскрикнул — этот звук заменял людям пермской расы привычный нам удивлённый свист.
      Исмир Тикк тоже всмотрелся в ту сторону.
      —Бывают же чудеса,— сказал он, тщательно изучив увиденное. — Чудеса точно бывают, это я вам говорю, как тот, кто ищет вечное и знает странное. Вот, например, там на вышке стоит сейчас голая баба и размахивает невесть откуда взявшимся повстанческим знаменем. По-моему, это штаны… А, нет, рубаха! Медицинская рубаха!
      —Медицинская! — вскричал Эри Виркон. — Значит, это Рения Эйн! Идём скорее на помощь, нельзя задерживаться! Но почему она машет знаменем восстания?!
      —Это не Рения, как бы та ни выглядела сейчас,— хмуро заметил Кереф, присматриваясь. — Это Гиора Миракс!
      —Как — не Рения?! — Властитель побледнел от ужаса. — А где Рения?! Вы уверены, что это Гиора?!
      Арти Кереф хотел было сказать, что узнает фигурку Гиоры Миракс, даже если увидит её на втрое большем расстоянии, но вдруг решил почему-то, что говорить этого не стоит. Вместо ответа он просто кивнул головой в знак утверждения своих слов.
      —Но почему тогда она голая?! И почему она, дочь Арно Миракса, вдруг машет флагом Рабочего Конгресса?! Объясните же мне, наконец, что здесь вообще происходит!
      Исмир Тикк покачал головой.
      —Этого даже я не могу объяснить,— сказал он с видом глубочайшей задумчивости.
      —Тогда нечего здесь толпиться!— прервал всеобщее замешательство революционер. — Вперёд!
      И он уже сам повёл охотничий отряд к вилле, оставив Этри Виркона в хвосте, наедине с его сомнениями и колебаниями.

Успех венчает дело



      Тем временем на другом конце моря, разделявшего сакханское и катранское побережья, кипела неустанная работа. Шесть больших кораблей, предназначенных для промышленных целей и принадлежащих одной из торговых компаний, входивших в трест Нури Дата, но плававших по океанам Земли под флагом республики Катрена, стояли на мощных становых якорях над отлогой и длинной подводной скалой, выступавшей на восточном краю континентального шельфа. Скала эта с одной стороны упиралась в массы подводного песка, придававшие её контурам незыблемость, но Искатели, нанятые Нури Датом, знали правду: весь склон в этом месте опасно нависал над бездной, круто обрываясь в пустоту над морской бездной — батиалью. Никаких современных сил и средств не хватило бы пермскому человечеству, чтобы подвинуть этот склон и на сотые доли миллиметра, даже зная, как распределяются в нём очаги опасных напряжений. Но огромные массы песка, нанесённые за миллионы лет подводными течениями на скальные выступы над обрывом, представляли совсем иное дело. Эта колоссальная естественная плотина, перегораживавшая дорогу ледяному глубоководному течению из южных широт, служила также своего рода противовесом, напиравшим под водой на массу скалы и не дававшим ей всплыть над донным щитом земной коры, упиравшимся низу в край континента.
      Вдалеке, за западным горизонтом, лежала Месора — край, лишь недавно заселённый и освоенный трудолюбивыми колонистами из старых стран. Месора обладала уникальным рельефом — то была плоская равнина, едва возвышавшаяся над уровнем моря, расчерченная могучими реками и плодородными эстуариями, полными растительности и животной жизни. В наше время большая часть этой территории лежит на дне Атлантики, сохранившись лишь в таких удалённых друг от друга местах, как Ливия и Луизиана; в ту же эпоху лишь относительно узкая полоса моря, разделившая древний суперконтинент на будущие Лавразию и Гондвану, отделяла земли Месоры от более старых стран северо-востока. Леса Месоры издавна славились богатством, сотни тысяч рабов и десятки отважных купцов гибли здесь, охотясь за сокровищами этой девственной земли, но для их подлинного завоевания потребовались пароходы, паровые машины, сталь и всё остальное, что могла дать только высокая цивилизация. За какие-нибудь полтора столетия Месора опустела, превратившись в болотистую равнину, целиком зависевшую от работы ирригационных систем. Многие миллионы сельскохозяйственных рабочих — вчерашних рабов, и по сей день мало чем отличавшихся от рабов по своему положению,— выращивали здесь однолетние саговники, кустистые плодоносящие хвойные культуры и съедобные сахароносные папоротники, сделавшие Месору настоящей житницей мира. Границы её охраняла не столько военная и государственная мощь самой Месоры, слывшей передовой страной среди соседей, несмотря на бесправное, неграмотное и рабствующее население, сколько сложная система международных отношений, почти полностью исключавшая, что такой лакомый кусок захватит в единоличное пользование только одна из стран, оставив конкурентов с носом.
      Теперь этому хрупкому миру предстояло исчезнуть.
      На палубе «Двойного Солнца», огромного парохода, служившего по необходимости плавучим доком и буровой платформой для флотов, добывающих в море полезные ископаемые, протянулись в глубину океана гигантские стальные шланги, соединённые с кислородными газгольдерами. Далеко внизу, на страшной глубине, где от давления дохнет всякая рыба и выживают лишь червяки да нежно светящиеся офиуры, эти кольчатые шланги соединялись с мощными компрессорными бурами, пронзающими песчаные толщи у основания склона. Трубы и буры шевелились, ползли, лязгали, сталкиваясь друг с другом в океанской беспросветной тьме…
      У основания переплетённых труб, в сверкающей металлической клетке, закреплённой на палубе корабля, лежал обнажённый мальчик лет десяти, с головы до пят обёрнутый и скованный хромированными цепями. Голова мальчика, остававшаяся свободной, была охвачена мягкой повязкой, прикрывавшей уши; вместо глазниц на лице зияли две дыры, стянутые хирургически ушитыми веками — мальчик не имел глаз. Зато его брови, тонкими и длинными пучками поднимавшиеся над рельефно обозначенной линией глазных дуг, были осторожно выкрашены в золотой цвет — вернее сказать, каждый волосок их покрыт был тонкой водоотталкивающей глазурью, содержащей в своём составе золотую пыль. Мальчик водил головой, слабо постанывая. В такт движениям головы ребёнка под затылком у него перекатывались небольшие ролики, связанные между собой в сложную кинематическую систему, больше всего напоминавшую тем, кто знал в подобных вещах толк, механизированный корабельный стол для управления артиллерийским огнём.
      Подле клетки стояли двое мужчин среднего возраста, один в катранской одежде врача — жёлтой куртке со стоячим воротником, другой — в переднике Искателя. Головы обоих мужчин были туго перехвачены широкими лентами из мягкого алюминия, от которых тянулись к специальным штифтам на палубе тонкие алюминиевые провода. Это было сделано, чтобы изолировать и ребёнка, и обоих взрослых от перекрёстных воздействий ясночувствия. Искатель держал в левой руке длинную заострённую палку, которой время от времени принимался нетерпеливо похлопывать себя по ноге.
      —Что-то сегодня особенно долго,— заметил он по-сакротски. — Вы что, кормили его с утра, что ли?
      —Нет, конечно,— ответил врач. — Зачем переводить рацион? Сегодня он заканчивает работу, и мы снимаем режимные ограничения. Честно говоря, я буду только счастлив, когда избавлюсь от этого обруча!
      —Может, стимулировать его ещё раз, чтобы работал побыстрее?
      —Не стоит: собьёте концентрацию, придётся ему начинать всё сначала. Судя по тому, как он движется, он уже видит узел напряжения. Скоро он введёт щуп в песок, и всё закончится!
      —Какое наслаждение,— заметил Искатель,— прохладный душ и хороший кусок слегка прожаренного мяса! Я думаю, что я смогу себе это позволить после такой адской работы в этом жутком пекле…
      —Да, вам руководство вряд ли откажет,— ответил человек в жёлтой куртке,— разве что чревоугодие тоже запрещено какой-нибудь традицией Искателей! А вот мне придётся довольствоваться сушёной рыбой, пока не наступит время для праздничного банкета… Всё-всё, малыш! — наклонившись над клеткой, ласково прибавил он на аратанском языке, когда мальчик зашевелился и застонал. — Потерпи ещё немного!
      Ребёнок тотчас же покорно сник. Металлический брус под позвоночником мальчика, к которому он был крепко привязан цепью, нагрелся под палящими лучами солнца, точно раскалённая печь, и явственно жёг слепому спину.
      —И что дальше, когда он найдёт точку напряжения? — спросил врач, снова отстраняясь от клетки. — Мне просто интересно, сколько мы потом ещё тут провозимся?
      —Не больше суток. А то и меньше,— потирая руки, ответил Искатель. — В трубу сразу же можно закачивать смесь стабилизированного кислорода и меленита, они хранятся на «Пламени гнева» в баллонах, смешиваться будут, естественно, прямо при заправке. А мы отойдём, во избежание неприятностей. Три тысячи тонн взрывчатой смеси! Потом через трубу опустят детонатор, эскадра снимется с якоря, и ночью — пуфф!
      Он изобразил руками взрыв, но случайно задел клетку своей острой палкой. Мальчик снова издал стон.
      —Осторожнее, собьёте,— предупредил врач, но в этот момент над изголовьем сложного стола с роликами вспыхнула жёлтая контрольная лампочка.
      —Нашёл! — восхищённо сказал Искатель. — Нащупал точку напряжения. Вот умница!
      Рядом с жёлтой лампой загорелась зелёная, и оба мужчины почувствовали вдруг, как палуба начала мелко дрожать: заработал бортовой компрессор, проталкивая там, внизу, сквозь слежавшийся песок коронку бура.
      —Ну и ну! — выдохнул Искатель. — Неужели всё?! Пять суток совершенно адской работы в этом пекле… Давайте выносить его вниз, что ли, Трат?
      —Не надо, слишком много мороки и грязи,— брезгливо отозвался человек в жёлтой куртке. — Я лучше сам схожу за формалином и шприцем.
      —Много возни,— ответил на это Искатель. — Но у меня есть идея получше… Эй, парень! — позвал он по-аратански, наклонившись к прутьям решётки. — Ты сегодня молодец! Ты со всем справился, всё сделал для любимого хозяина! И у меня за это есть для тебя сегодня совершенно особенный подарочек…
      Ребёнок повернул к нему незрячее лицо, искажённое ужасом. Теперь, когда солнечные лучи подсвечивали лицо мальчика сбоку, было видно, как он истощён от голода и боли.
      —Не надо, дяденька! — быстро и почти беззвучно проговорил он, едва шевеля губами. — Пожалуйста, не надо подарочек! Я буду хорошим… хорошим… я всё буду делать… всё как скажете…
      —Нет, мальчик, зря ты думаешь, что ты будешь хорошим,— наставительно ответил Искатель. — Ты никогда не будешь хорошим, потому что ты изначально плохой. Ты — раб! И ты заслужил своего подарочка — уже хотя бы тем, что думаешь, будто можешь исправится и стать хорошим, ты, безглазая личинка, ведьмин сын, обрубок человека!
      Врач Трат с интересом следил за происходящим. Он даже извлёк из куртки карманную фотокамеру, чтобы заснять происходящее и не пропустить ненароком что-нибудь по-настоящему интересное для медицинской науки.
      —Да… да, я плохой… — продолжал быстро шептать прикованный ребёнок. — Я плохой… пожалуйста, не надо… подарков…
      —Надо,— ответил Искатель. — Я хочу подарить тебе кое-что особенное! Ты заслужил сегодня свой подарок — опасного, колючего, мерзкого, смертельно ядовитого морского червяка! Сейчас я положу его тебе на ногу, и он залезет тебе под кожу, и начнёт грызть тебя, как те черви, которых тебе подарили в прошлый раз, только в сотни раз больнее! Он проест тебя насквозь и будет грызть час, два, три — пока не доберётся до мозга, до сердца, до лёгких! Тогда, и только тогда ты начнёшь умирать — но прежде, чем это случится, червь лишит тебя чувства времени, и тогда тебе будет казаться, что ты умираешь вечно, пожираемый заживо червяком! Вот такой тебе вышел твой последний подарок от свободных и гордых людей, ты, рабское отродье аратанской знахарки! Ты — больше — не — нужен!!!
      Выталкивая из себя с яростью последние слова, Искатель сорвал со лба алюминиевый обруч и ещё сильнее наклонился над клеткой, внезапно рывком распахнув её верхнюю стенку. Одновременно с этим он коснулся обнажённой ноги мальчика своей заострённой палкой. На конце палки блеснула на мгновение яркая искра, запахло окислами азота…
      —Вот он, твой подарок! — с ликованием в голосе произнё Искатель. — Вот он, червь, он входит в твою ногу, он буравит твою кость! О, сейчас ты узнаешь, что такое настоящая боль! Всё, что ты перенёс раньше — просто ерунда по сравнению с чувством червя, червя, пожирающего грешную и скверную плоть прирождённого раба! Для тебя эта пытка будет длиться целую вечность, бесконечную, полную боли вечность!
      Искатель уже не говорил — завывал, орал в голос. распаляя себя гневом и яростью. И в тон его вою прикованный цепями ребёнок вдруг изогнулся дугой, насколько позволяла цепь, побледнел и тоже закричал — тоненько, страшно, свистяще…
      —Что, рабская душонка, нравится тебе мой подарок?! Нравится?! Вот чего заслуживают все рабы в конце пути! Чувствуй это! А ну, скажи, нравится ли тебе мой подарок?! Но если он тебе вдруг не нравится — я подарю тебе сверх этого червя ещё и страшную, ледяную медузу, которая будет пожирать и пережёвывать все твои воспоминания! Воспоминания о маме, да! А ну, говори теперь, как тебе нравится мой дар! Говори…
      —Нра-а-а-а! А-а! Нра-а-вится! Я… а-а-а! Я люблю… червя… а-а-а!
      —Нравится?! Нет, не верю! Вы, рабы, всегда врёте! Дай-ка сюда свою голову, я впущу тебе липкую холодную медузу в ухо и заставлю тебя забыть твою мать! А то, неровен час, ты будешь вспоминать её, когда червь будет тебя глодать! Но ты, раб, не заслуживаешь того, чтобы помнить свою мать! Ты не заслуживаешь вспоминать даже тот час, когда она умерла! На, раб, держи ещё и медузу! Забудь мать! Умри одиноким!
      —Не на-а-а-до! Я! Я ! Люблю! Червя! Хозяина! А-а-а! Мама! Мама!
      На крики ребёнка, хоть и заглушаемые шумом корабельных механизмов, стала собираться чистая публика, принимавшая участие в работе по бурению песка: инженеры, врачи, администраторы. В круге людей, собравшихся на палубе, слышались удивлённые голоса:
      —Это что, он ему правда что-то подпустил?
      —Да прямо! Искательские штучки, коллега, только и всего. Давит ему на психику.
      —Неужели весь этот рабочий скот такой внушаемый? Тогда странно, что они до сих пор смеют бунтовать…
      —Голод и холод сломают какую угодно волю. Здесь дело прежде всего в правильно подобранном режиме питания и сна. Наши врачи изучили сакротских рабов, и…
      —Хм… Парень уже выглядит совсем нехорошо! Ставлю двадцатку, что дольше часа он в таком темпе не продержится.
      —Пятьдесят! Продержится! Искатель не даст ему умереть, пока всё не закончится. Опять же, тут и врач рядом, поддержит сердце, если что. Нет, зрелище обещает быть долгим…
      —Это вряд ли.
      Раздался револьверный выстрел. Тело мальчика дёрнулось, из пробитой пулей головы и горла струями хлынула кровь. Толпа высокооплачиваемых специалистов загудела, расступилась в возмущении: в центр образовавшегося круга, пряча револьвер, вступил капитан судна.
      —Убрать,— распорядился он, показывая на тело и на клетку. — А вы, господа, развели бардак! Здесь не цирк и не парад уродов, а рабочая палуба. Потрудитесь убрать всё, не имеющее отношения к делу. Я получил письмо с пакетботом: сегодня ночью нас посетит наш шеф, Нури Дат. В грядущей гибели Месоры он хочет принять самостоятельное участие. И мне бы лично не хотелось, чтобы он в это время плохо о нас подумал. Мы можем потерять его доверие, а с ним и нашу работу. Это может очень дурно для нас кончиться, знаете ли…
      Врач Трат пожал плечами и, не глядя на окровавленное тело, отправился к себе в каюту. Он хотел проявить пластинки, на которых была заснята агония ребёнка, чтобы приложить снимки к своей будущей большой статье о способностях Искателей. Такую статью, к тому же богатую собранным практическим материалом, не побрезговал бы опубликовать ни один серьёзный медицинский журнал — пусть не в Катрене, где Искатели с их деятельностью были запрещены, но уж точно во многих других странах мира, где существует ещё почтение к научно-техническому прогрессу и к серьёзной работе высокооплачиваемых специалистов.
Tags: "Красная лихорадка", "Шестая стихия Катрены", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments