(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

«Красная лихорадка». Продолжение (№16).

Начало см. здесь, предыдущий выпуск здесь, все записи — по тегу «Красная лихорадка».

Огонь разгорается


      Властитель так расхворался от своей раны, что опять забыл о своём обещании наделить одеждой Арти Керефа и его друга-Искателя. Рения Эйн, перевязавшая Виркона и Тикка, отправила их в гостевой домик на берегу, а сам Кереф, взяв егерей и револьверы, с разрешения Виркона отправился навестить корабли и пристань. Здесь было нехорошо: трупы бандитов, их сообщников и защитников поместья валялись на скальном обрыве у берега, на каменистом пляже и даже на пирсе. Галеру рабовладельцев, должно быть, пытались угнать бандиты, но моряки с яхты Виркона и присоединившиеся к ним освобождённые рабы дали по ней точный выстрел из пушки, превративший левый борт деревянного судёнышка в щепу. Теперь галера медленно тонула, а уцелевшие защитники причала, забаррикадировавшись на яхте, ждали, чем кончится побоище в поместье, так как не хотели оставлять судно и пушку без пригляда, а подходящих сил для десанта у них не нашлось. Увидев Керефа, защитники завопили от восторга.
      Поскольку егеря Виркона снова стали мрачными и неразговорчивыми, Кереф договорился с уцелевшими людьми из числа освобождённых. Те сходили за дровяной сарай и принесли несколько десятков полых стволов хвоща, а также мешки с золой — то и другое, в отсутствие труб-гробов и сернокислого свинца, служило бедному люду достойными почестями для могилы. Не менее часа прошло, пока все мёртвые не были уложены в эти импровизированные гробы и пересыпаны золой; на многих телах уже проступали зловещие красные кольца — симптомы разгоравшейся лихорадки. Арти Кереф посоветовался с Ренией и получил разумный совет: во избежание инфекции, Рения советовала похоронить тела в открытом море, позаботившись, чтобы течение не унесло их к населённым берегам. Бактерия, вызывавшая заболевание, боялась солёной воды. Тогда, по решению Керефа, тела погрузили на разбитую галеру и, выведя её в море, подорвали у борта пиратского судна подводный пиропатрон. От полученной пробоины борт галеры окончательно разошёлся, и полчаса спустя, выпустив несколько запоздалых пузырей, судно скрылось под водой, унося с собой на дно свой печальный груз. Теперь наступило время собраться и проанализировать всю информацию, которую разным участникам этих событий удалось получить в течение последних нескольких суток.
      Солнце клонилось к закату, оставив на волнах моря расплавленную световую дорожку в память об уходящем дне, когда по приглашению властителя Виркона все уцелевшие при штурме гости охотничьего поместья — Кереф, Тикк, Рения и Гиора — собрались на открытой веранде домика. Ещё до этого Виркон распорядился проверить всех слуг — кто и чем занимался во время осады дома,— и, обнаружив, что большая их часть вела себя неблагонадёжно, тайком от занимавшегося похоронами Керефа и от девушек, лечивших больных и раненых, приказал расстрелять смутьянов и закопать без погребения. Два из пяти егерей, сопровождавших владыку в лесной экспедиции (шестой получил ранение при штурме поместья и теперь отлёживался на койке в своём жилище), отказались выполнять этот приказ. Этри Виркон под горячую руку приказал пристрелить их тоже, но, подумав, ограничился тем, что запер под арест. Теперь безопасность поместья почти целиком зависела от нескольких уцелевших сакхарских рабов, освобождённых Арти Керефом, и от моряков с его яхты — остальные обитатели поместья, кроме горстки верных патрону егерей, либо болели, либо виновны были в явном предательстве. От этого властитель держался за голову:
      —Почему? Почему люди такие сволочи?! Как они посмели предать своего работодателя, своего господина?! Это ваша работа, ваша и таких как вы, Арти Кереф! — обрушил он шквал гнева на революционера, сосредоточенно смаковавшего саговое пиво. — Вы учите людей неповиновению!
      —Конечно,— спокойно ответил тот. — Повиновение, за исключением отдельных и кратких ситуаций, вообще противно человеческой природе, а тем более повиновение рабское. Почему вообще рабы восстают против господина? Не потому, что господин плохой, а просто потому, что господа не нужны. Я не хочу сейчас спорить об этом, Виркон, мне не до того… Но если бы восстанием ваших слуг руководил я, уверяю вас, они бы действовали гораздо умнее!
      —Вы не сказать чтобы какой-то там стратег! — раскипятился властитель. — Всё, чего мы добились здесь, было сделано сочетанием смелости и чистой удачи!
      —Да,— снова подтвердил его слова Кереф. — Мы очень удачно здесь встретились, мы все, профессионалы в разных областях — я, вы, Тикк, Рения и Гиора Миракс. И всё, чего мы достигли, в самом деле не более чем продукт удачи. Или неудачи — тут уж как посмотреть…
      —Это вы что имеете в виду?!
      —Ваше имение разорено, вас выставляют преступником перед общественным мнением Катрены, а через один или два дня произойдёт какая-то катастрофа в Месоре — и всем станет не до ваших оправданий. Месора — это житница мира, случись что с ней, и угроза голода заставит все страны вцепиться друг в друга. Механизмы общественной безопасности уже и так трещат по швам, на улицах впрямую разговаривают о грядущем вымирании, о деградации биосферы планеты, а тут ещё и такое испытание! В таких условиях наши законники и парламентарии без лишних размышлений примут любые непопулярные решения: от изъятия наследства семьи Мираксов в пользу вашего знакомца Нури Дата до осуждения вас народным судом как распространителя красной лихорадки! Знаете, что будет, когда Рения привезёт свой контейнер в Катрену, а вы скажете, что вы тут ни при чём? Вам понадобится очень много свидетелей, чтобы доказать свою правоту… но кто станет их слушать, когда испуг и массовый страх голода завладеют умами?! Вами пожертвуют!
      —Провалиться мне в болото! И как это теперь остановить?!
      —Во-первых, прекратите оскорблять, а тем более убивать людей — и тех, которые вами недовольны, и тех, которые могут вам помочь. Каждая смерть, которую вы вызвали в припадке своего справедливого гнева — это лишняя строчка в вашем обвинительном приговоре! А во-вторых,— тут Кереф нехорошо усмехнулся,— я бы предложил вам сделать то же самое, что сделала более умная и решительная, чем вы, Гиора Миракс!
      —Раздеться, что ли?! Интересно, перед кем?!
      Рения залилась густой пунцовой краской, и даже у менее впечатлительной Гиоры побагровел кончик носа, в то время как Исмир Тикк беззвучно захохотал, морщась от боли в пробитой ноге.
      —Я предлагаю вам,— без тени усмешки сказал Кереф,— немедленно поднять на своём доме, корабле и прочем имуществе единственное знамя, под которым вы можете спастись от козней вашего врага-богатея, Нури Дата. Присоединяйтесь всеми вашими силами к Рабочему Конгрессу, Этри Виркон! Вы теряете мало: вас и так, и так обвинят в предательстве вашего класса, ваших сородичей-аристократов, но, присоединившись к нашей борьбе, вы, возможно, обретёте любовь и уважение тех, кому будете помогать. Скажу честно: у нас много всякой дряни есть в рядах, но в основном пока что задают тон всё же те, кто борется с несправедливостью и умеет платить добром за добро! У вас пока что есть деньги, связи, знания, так помогите катранскому народу и всем народам мира вылезти из поставленной нам ловушки! Это будет очень достойный поступок, который искупит многие ошибки вашего прошлого, Этри Виркон!
      Властитель задумался. Лицо его каждую секунду искажалось новыми оттенками гнева. Потом он вдруг откинулся спиной на подушки, выставив раненую ногу точно в той же позе, в которой уже битый час восседал Исмир Тикк. Этри Виркон поднял руку в знак внимания.
      —Я согласен! — сказал он. — Драться так драться! Это не ваш Конгресс, а другие владыки заставили меня чувствовать себя мальчишкой, ограбили моё поместье, взбунтовали народ, посадили мне на шею каких-то муторных аристократишек, и сверх того ещё хотят выставить меня виновным во всех их прегрешениях! Итак, я готов помочь Конгрессу, но я не из тех дураков, которые слепо жертвуют собой во имя какого-то там светлого будущего и новых поколений! Где гарантия, что ваш Конгресс поможет мне?!
      —Таких гарантий нет,— произнёс Кереф. — Поэтому я уверен, что нынешний Конгресс нам придётся реформировать. Они там зациклены на справедливости, на возмездии и воздаянии, а людям тем временем жрать нечего, извините за физиологические подробности! Вот чем мы должны заняться в итоге: новое управление, строительство новой экономики, а не демонстрации, не убийства и не акты мщения! Когда изменятся строй и уклад жизни, многие проблемы, которые сейчас кажутся глупцам вечными, уйдут сами собой. Но чтобы осознать это, придётся убрать из руководства Конгресса святош, начетчиков и любителей идеального: в их мире нет места заботе о прививках, о завтраках и о крыше над головой для миллионов людей, там — другие ценности, которые нам сейчас не подходят!
      Глаза Виркона сверкнули:
      —Вы тоже восстаёте против своих, Кереф?!
      —Своих я не предаю,— ответил революционер. — А примазавшиеся демагоги для меня — никто, как, впрочем, и я для них. Пока этот полосатый Искатель с фотоаппаратом болтал у вас под ножом, он сказал одну ценную вещь: какие-то там высокооплачиваемые и ценимые специалисты уже вознамерились пристроиться на ваши места, создав новое жречество вокруг науки и новую аристократию вокруг материального производства! В Конгрессе таких пруд пруди! Они мечтают о покорении космоса — пусть за счёт бесчисленных жертв, о том, чтобы растопить ледяные шапки севера и юга — и неважно, что это вызовет голод, зато их могущество будет явлено миру! По сути, они не отличаются от Искателей…
      —Не позорь наш орден! — резко оборвал Керефа Исмир Тикк. — Мы, Искатели, ищем вечное и знаем странное, но мы же и сражаемся со злом. А кто встал на путь зла, тот уже не Искатель, пусть даже он носит передник и владеет самым отточенным ясночувствием! Называть их Искателями так же преступно, как называть революционерами кровавых убийц!
      —Но их большинство в ордене,— возразила Рения Эйн.
      —Да, пока что это так. Но если из ста жителей твоего дома девяносто девять сошли с ума, то это ещё не означает, что ты живёшь в сумасшедшем доме! Уж скорее, это повод задуматься, почему так произошло, почему твой дом проклят… Я думаю, что знаю теперь ответ на этот вопрос — во всяком случае, уж точно в отношении ордена Искателей. И, раз уж вы собираетесь как следует прополоть ряды аристократии и Рабочего Конгресса,— Исмир Тикк с усилием поднялся, едва не стукнувшись головой о притолоку, — то возьмите с собой и меня. Я тогда почищу ряды Искателей, и мы создадим новую школу для людей с ясночувствием, мужчин и женщин, неважно. В том или ином виде, этот дар присущ всем людям, и обучаться ему надо с детства, а не хранить его как великую тайну! Тайна погубила и древних ведуний, и нас, Искателей, склонив её хранителей на путь зла…
      —А вот это настоящие перемены! — воскликнул Этри Виркон. — Что ж, стоять у руля корабля, когда он ложится на такой курс, как минимум почётно! Я согласен, Кереф, пусть мой дом и мой корабль послужат делу Рабочего Конгресса — только новому, а не старому делу! Мы ещё покажем этим выродившимся полубогам, кто настоящий хозяин на этой планете! Что же нам делать сейчас?!
      —Надо поторопиться в Катрену,— озабоченно сказал Кереф,— и контрабандой вернуть туда меня. Я попробую воспользоваться старыми связями и расскажу рабочим о красной лихорадке и о том, что Нури Дат при помощи Искателей… гм… отступников-Искателей, хочет разложить весь мир и ввергнуть его в войну! Сейчас это может быть очень важной новостью. Мы поднимем движение с самых низов, из числа тех, кому либо умирать от голода, либо гибнуть на войне, пока умирают их семьи… Может быть, нам удастся разгадать, что хотят сделать с Месорой, и остановить это?!
      —Тогда нам надо срочно плыть в Катрену,— подхватил Этри Виркон,— ведь плыть туда не меньше половины суток, а Искатель сказал, что осталось только два или три дня до новой катастрофы в Месоре! Может просто не хватить времени…
      —Мы бы и отплыли ещё до заката,— возразила ему Рения Эйн,— как этого хотели наши больные гости — владыки Дегорта и Кин. Но я не позволила начать приготовления к отплытию, ведь мы все теперь носители красной лихорадки, и наше появление на континенте может заразить этой болезнью очень много людей. Даже в лёгкой форме она выводит из строя на несколько десятков дней, а тяжёлые формы встречаются чаще, и смертность после второго приступа может достигать трети заболевших!
      —Я переболел ей дней за пять,— возразил Кереф.
      —Потому что я тебя поддерживал своими силами,— ответил ему Тикк. — Не воображай, что ты сам по себе такой неколебимый, как скала!
      —Значит, я тоже наверняка заболею и умру с вероятностью в одну треть?! — воскликнул Этри Виркон.
      —И мы заперты здесь добровольным карантином, что более важно,— прибавила Гиора.
      —А тем временем,— подытожил расстроившийся властитель,— меня смешают с грязью в газетах, а сюда спокойненько пришлют новую порцию бандитов, и это как раз тогда, когда мне уже почти нечем будет отбиваться, да и сам я буду лежать, страдая от лихорадки и ран!
      —А если выйти в море? — предложила Гиора.
      —В море выздоровление пойдёт медленнее: скажутся дефицит свежего воздуха в каютах и низкое качество пресной воды, которая к тому же быстро окажется заражена.
      —Зато морская вода оказывает некоторый лечебный эффект! Вы же сами установили это!
      —Да, но это скорее способ стерилизации, чем лечение для уже начавшейся болезни. Бактерия внедряется в клетки, а из погибших клеток кожи и почек разносится с током крови по всему телу, вызывая вторичный сепсис. Вот разве что… — Рения Эйн вдруг задумалась.
      —Что? — с надеждой спросил Этри Виркон, которому очень не хотелось болеть красной лихорадкой. В этот момент он смотрел на Рению как на богиню, сошедшую к нему прямо из звёздной бездны, где воображение людей пермской эры помещало таинственные обиталища могущественных потусторонних существ.
      —У всех троих убитых Искателей,— сказала Гиора,— я обнаружила при себе стеклянные трубочки, набитые горошинами самого обыкновенного свинцового сахара. А там, где встречаются эти почечные, или водяные, лихорадки, обычная народная терапия заключалась в том, чтобы поить больного тёплым кислым пивом, подогретым в свинцовой чашке. Современная медицина прямо запрещает это — ведь соли свинца ядовиты! Но я знаю, что в растворе сернокислого свинца или сернокислого цинка бактерии, подобные возбудителю красной лихорадки, погибают практически мгновенно! Это касается и многих так называемых болотных микроорганизмов, способных размножаться в относительно кислой среде, не вызывая гниения! Недаром наши тела после смерти принято хоронить в свинцовой трубе с цинковой солью, это мера гигиены, давно подмеченная древними врачами и знахарями. Свинец постепенно растворяется, сам превращается в соли, и бактерии, которыми мог быть буквально напичкан труп, не отравляют воды источников…
      —Так вы думаете,— Гиора подалась вперёд,— что Искатели могли применять свинцовый сахар для защиты от красной лихорадки?!
      —Во всяком случае, я почти уверена, что они не болели этой лихорадкой, а прививки от неё не существует. Этой болезнью можно болеть несколько раз за жизнь, почти подряд,и с каждым разом она становится всё опаснее! Конечно, убитый плотник говорил мне, что Искатели ходили по окрестным лесам в защитных костюмах, но мы застали их без всякой специальной одежды, а значит, с возбудителем, хотя бы в небольших дозах, они контактировали наверняка. Значит, возможно, свинцовый сахар они применяли в целях защиты от возбудителя, если, конечно, он не входит в какую-нибудь ритуальную практику Искателей,— Рения Эйн повернулась к Тикку.
      Тот покачал головой:
      —Я про такие практики никогда не слышал, девушка. А вот что лихорадки лечат свинцовыми солями, это как раз доводилось слыхать не на один раз. Заболевшему от гнилой воды или на охоте давали лизать свинцовый сахар по четыре раза на дню, пока вокруг клыков на дёснах не появится чёрный ободок. Это верный признак того, что свинца в организме как-то уж слишком много, но и болезнь отступает. А от свинца потом избавлялись тем, что ели сырую морскую рыбу, заквашенную в кипятке из морской воды с побегами папоротников и кусочками саго…
      —Тьфу, гадость! — поморщилась Гиора.
      — Почему гадость? Наоборот, очень вкусно, и хранится долго! Только надо сразу съесть то, что достал из рассола,— прибавил Искатель, погружаясь в кулинарные мечты.
      —Подождите, Тикк,—перебил его Этри Виркон. — Так мы можем рассчитывать на это средство со свинцом?!
      —По крайней мере, это может помочь,— ответила Рения.
      —Отлично! Но ведь свинец, как вы справедливо заметили, весьма ядовит! Кто даст гарантию, что мы не накушаемся этого свинцового сахара до смерти?!
      —Такой гарантии не даст никто,— грустно ответила властителю Рения. — Ведь каждый год от отравления свинцовым сахаром в одной только Катрене умирает до тринадцати тысяч детей, а виной этому то, что ваш парламент разрешил торговцам из династии Кин подмешивать свинцовый сахар и саговую муку к обычной сахарной пудре, чтобы сэкономить на питании рабочих!
      —Положим, мы ориентировались на рекомендации ваших коллег-врачей! — вскипел Этри Виркон, которому очень не нравилась идея выглядеть в глазах Рении виноватым.
      —Да, это так,— согласилась девушка. — И потому, коль скоро вы хотите разобраться с владыками, вы, — она повернулась к Исмиру Тикку, — с Искателями, а вы, — теперь Рения Эйн смотрела на Арти Керефа, — с руководством Рабочего Конгресса, то и я займусь тем, что разберусь с коллегами-врачами! В конечном итоге, это они продали меня вам как товар! Не то чтобы я была недовольна итогами путешествия, но мне не понравилось ни его начало, ни его возможный конец, а я не исключаю, что об этой возможности там, дома, кое-кто знал или хотя бы догадывался! Я с вами, только вот проверю, как работает свинцовый сахар на бактерию красной лихорадки!
      —А хватит ли у нас этого сахара?! Всего три трубочки…
      —Хватит,— заверил Виркон. — Мой управляющий, тот, которому задницу зажарили, как раз закупил полгода назад пару мешков сахара со свинцовой примесью…
      —Тогда всё это не работает,— грустно сообщила Рения Эйн. — Две женщины, заболевшие в поместье лихорадкой, переболели ей в самой тяжёлой и злокачественной форме, от которой до сих пор никак не могут оправиться…
      —А вот егеря и рабочие переболели очень легко, просто на удивление,— ответил на это Исмир Тикк. — Я сам, признаться, был удивлён, когда сейчас только понял, что они тоже болели красной лихорадкой, а не обычной для этих мест простудной потницей.
      —Но как такое возможно?!
      —Очень просто,— ответил Искатель,— может быть, женщин кто-то сердобольный прикармливал чистым сахаром из господских запасов, а работники-мужчины такой милости не удостоились?!
      —Помните женщину, экономку, которая помогала напавшим на поместье Искателям?— спросила вдруг Гиора Миракс, обращаясь преимущественно к Рении. — Я думаю, она имела основания ненавидеть живущих в поместье мужчин и относиться с жалостью к женщинам. Возможно, это она…
      Рения вдруг побледнела, как морская раковина, покачнулась; пол ушёл у неё из-под ног…
      —Вам дурно?! — Властитель, невзирая на свою распоротую кинжалом ногу, рывком вскочил и подхватил девушку, готовую упасть навзничь на выбеленные доски веранды. Но Рения Эйн уже пришла в себя.
      —Нет-нет, всё в порядке,— произнесла она слабым голосом. — Значит, у нас есть надежда считать, что свинец работает как лекарство от красной лихорадки?!
      —Да, пожалуй,— кивком головы подтвердил логику её выводов Арти Кереф.
      —Ещё одна удача… — пробормотал Искатель. — Не слишком ли много удач?!
      —Да что вы такое говорите?! — набросился на него Кереф. — Удача?! А то, что для достижения каждой из этих, как вы говорите, удач нам понадобились внимательность, решительность, храбрость, широта знаний — это вы в расчёт не берёте?! Кто действует и знает, как действовать — с тем всегда удача! Только рохли и мямли ждут даров от судьбы… А мы — мы получили всё, что имеем, заслуженно!
      —Тогда давайте дадим всем это свинцовое лекарство,— вскричал воодушевлённый речью революционера Этри Виркон,— и скорее в Катрену, под флагом нового восстания! К рассвету мы можем войти в столичную гавань!
      —К полудню, так точнее,— поправил его Кереф. — Но у меня есть идея получше: давайте пересечём океан и отправимся в Месору! Там нас не ищут, не ждут, а мы предупредим страну о готовящейся катастрофе и свяжемся с тамошними рабочими, чтобы они поддержали нас. Ведь Рабочий Конгресс — это международная организация!
      —Отличный план! — одобрил Этри Виркон, которого вовсе не радовала мысль попасть в лапы газетчиков, а возможно, и продажного правосудия в родной Катрене. — Какая разница, откуда начнёт разгораться огонь восстания?! Главное — результат!
      —А что мы сделаем с нашими гостями, больными лихорадкой владыками? И с другими нашими пациентами? — спросила Рения.
      —Оставим их тут, сахар со свинцом есть в мешках, еда на складе, вот и пусть лечатся! Вы же сами объяснили, что в море им нельзя!
      —Они тут вам наведут порядок,— покривился Исмир Тикк. — Их и на тысячу шагов к приличным людям подпускать нельзя!
      —В самом деле,— вслух задумался катранский властитель.
      —И нехорошо оставлять пациентов без присмотра,— прибавила Рения Эйн.
      —Тогда пусть плывут с нами! — решительно сказал Кереф. — До портов Месоры — полтора суток ходу, а при попутном ветре — и того меньше. Если не будет шторма, то будем выпускать их прогуляться по палубе. А в Месоре сдадим всех карантинным властям, там уж наверняка окажут больным помощь. Месора дорожит своей репутацией цивилизованной страны, это не Сакхар, да и часть наших пациентов — не те люди, которых власти любой страны могут просто списать в расход.
      —Часть из них могли бы стать нашими свидетелями, когда мы приплывём в Катрену,— жалобно заметил Виркон.
      —О,— сказал на это Кереф.— Хорошо, что напомнили. Где-то тут, в лесу, я оставил парочку связанных бандитов — ещё утром, после первого нападения. Они уже либо переболели, либо чем-то хорошо защищены от лихорадки, и потом, нам ничто не мешает дать им пососать свинцового сахара для профилактики. Заберём и их, но повезём домой в кандалах и в трюме! А сдадим тем властям, которые возьмутся за расследование случившегося…
      —И лучше всего, если этими властями окажутся в итоге восставшие рабочие! — прибавил Исмир Тикк.
      Кереф грустно улыбнулся:
      —Вы даже не представляете, Тикк, как до этого часа ещё далеко и сколько нас ещё ждёт работы на пути к нему,— тихо сказал он. — Но здесь Эти Виркон прав: мы поджигаем огонь, и пусть он начинает разгораться. Наша задача — вовремя и в правильные места подкладывать горючий материал, защищать это пламя от ветра, а где надо — там и раздувать его… Но стократ важнее задача — не просто спалить всё в итоге пожаром, а дать этому пламени сделать полезную работу, превратить простой огонь в движение сложных механизмов. Вот каким искусством мы все должны овладеть — знанием сил, движущих объективными законами истории! Перед этим знанием меркнет всё ясночувствие Искателей и их предшественниц-ведуний… Итак, за работу! До утра мы должны быть в море, а вы, Рения,— он повернулся к девушке,— представить нам убедительные данные о работоспособности свинцовых солей в лечении красной лихорадки!
      Рения кивнула и заторопилась прочь с веранды — к больным. Этри Виркон, некрасиво приоткрыв свой большой чувственный рот, смотрел ей вслед.
Tags: "Красная лихорадка", "Шестая стихия Катрены", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments