(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

«Красная лихорадка». Продолжение (№18).

Начало см. здесь, предыдущий выпуск здесь, все записи — по тегу «Красная лихорадка».

Стяг восстания


      Не прошло и трёх минут, как над кормой яхты властителя Виркона уже полоскался жёлтый карантинный флаг с красным кольцом внизу — флаг, странным образом похожий расцветкой на знамя Рабочего Конгресса, которое, впрочем, Кереф распорядился далеко не убирать. На крейсере, по всей видимости, поняли предупреждение: вместо большого парового баркаса с митральезой и мортирой, служившего обычно для абордажных действий, на воду была спущена узкая изящная лодка-длиннохвост, в которую село всего человек десять. Тем временем, как огромные орудия в башнях крейсера, так и длинноствольные скорострельные пушки в бортовых барбетах были наведены на яхту, готовые по первому сигналу превратить маленькое судёнышко в море огня и осколков. На палубах и мостиках толпились полуголые матросы с зеленоватой кожей, в смешных вязаных шапках с двумя помпонами, прикрывавшими от брызг маленькие ушные раковины — униформе сакротских военных моряков.
      —Я ощущаю их страх,— задумчиво сказал Исмир Тикк. — Они боятся — и нас, и того, что происходит.
      —Каковы вообще их намерения?
      Тикк приподнял кисточки бровей, вслушиваясь в морскую даль.
      —Я вообще не могу оценить, есть ли у них собственные намерения. Та чужая злобная воля — она полностью подавила и поглотила их.
      —Поглотила волю нескольких сотен вооружённых людей, действующих по присяге?
      —Я сам в удивлении. Даже не знал, что такое возможно. Удивительнее другое,— прибавил Тикк,— эта воля должна была захватить и нас в свои силки, но я, между тем, не чувствую ни малейших колебаний в своём состоянии.
      —В поместье при атаке Искателей люди испытали прилив тоски и безнадёжности,— прибавила Рения,— но потом он исчез, как только мы с Гиорой Миракс занялись обороной. Отчего это может быть так?
      —Я не знаю,— повторил Тикк,— я с этим не сталкивался. Но то, что эта глухая злоба, подчинившая чужую волю, это продукт мощной психической деятельности Искателей — в этом я готов поклясться!
      —Возможно, психическая сила Рении защитила Гиору и поместье, а теперь защищает нас,— предположил Этри Виркон.
      —Не лишено оснований,— согласился Кереф. — А сам этот источник злобы, про который вы говорите? Что с ним сейчас?
      —Он на лодке, приближается к нам…
      —Это хорошо,— ответил Искателю Кереф столь же задумчивым тоном. — Наверняка он уверен, что мы тоже попадём под влияние его ясночувствия, а избыточная самоуверенность ещё никого не доводила до добра. По крайней мере, я хотя бы пристрелю этого мерзавца, прежде чем мы все отправимся на дно морское.
      —При таком весе бортового залпа, как у этого крейсера, мы скорее уж рассеемся в стратосфере, приятель,— ободрил революционера Тикк.
      —Ш-ш… — прервал их Этри Виркон. — Подходят!
      Длиннохвост и в самом деле готовился пришвартоваться к яхте. На борту, помимо гребцов, было всего три человека: два морских офицера сакхарского флота и высокий, благообразный старик в ритуальном переднике Искателя. Шкипер яхты, убедившись, что это не противоречит планам командиров, жестом приказал бросить им сходню, и три посетителя торопливо поднялись на шкафут яхты, прямо на площадку корабельного орудия.
      Старик огляделся вокруг; торжествующий взгляд его вдруг померк — он явно почуял недоброе, но не смог понять, что и когда пошло не так. Мгновение спустя лицо его снова обрело торжествующее и гордое выражение, приличествующее повелителям. Он сделал знак рукой — и оба сопровождавших его офицера вынули оружие.
      —Я капитан этого судна,— приветствовал гостей шкипер яхты, протягивая одному из офицеров пакет с судовыми документами. — Мы находимся в международных водах, плывём под флагом Катрены со срочной медицинской миссией и, насколько мне известно, не нарушаем никаких законов и правил. По какому праву вы нас задержали?!
      Старый Искатель брезгливо поморщился.
      —В современном мире,— сказал он,— есть только три источника права: тайна, деньги и оружие. У меня есть все три этих вещи, а у вас нет ни одной, так что не будем больше о правах, я ненавижу эти разговоры… Где Этри Виркон, хозяин яхты?!
      —Это я,— ответил Виркон, протискиваясь вперёд и прикрывая собой сотоварищей. — Вам известно, глупый вы старик, что у меня на борту эпидемия особо опасной карантинной инфекции?! Я должен предупредить господ сакротских офицеров…
      —На господ сакротских офицеров,— ответил Искатель,— мне плевать. Они сделают то, что скажу им делать я, даже если им всем придётся при этом подохнуть в конвульсиях. Забудьте о международных правах и протоколах: сейчас вы имеете дело не с крейсером под флагом Сакхара, а со мной. Это моя воля преследует вас на земле и в море, владыка Виркон!
      —Вот как?! — удивился катранский властитель. — Но зачем я понадобился вашей воле?!
      —Во-первых, потому что я могу себе это позволить,— ответил пожилой Искатель, в то время как сопровождавшие его морские офицеры даже не шелохнулись, слушая эту крайне непочтительную и оскорбительную для моряка тираду. — Какой был бы вообще смысл во власти, если ты не можешь применить её по своему желанию, чтобы с её помощью уничтожить какого-нибудь человечка, попавшегося тебе под ноги? А во-вторых, вы с вашим богатым наследством стоите на дороге у одного моего временного союзника. Ему очень нужны ваши судоверфи, ваши железоделательные заводы, ваши инженерные конторы и мастерские, ваши заморские владения — точнее, конечно, не ваши, а вашего безвременно — вернее, своевременно, — почившего папаши. Вам следовало набраться чуть больше терпения и до конца играть свою роль — роль глупого, напыщенного аристократа, который попадает в расставленную ему ловушку и гибнет, прихватив с собой концы сразу нескольких очень важных дел. У вас было столько возможностей с комфортом умереть — от лихорадки, от пули моего человека, или хотя бы даже от яда, который вам, как важной персоне, бесспорно поднесли бы вместо положенной уголовнику смерти на кресле для удушения. Всё это было бы печально, но, во всяком случае, с некоторым достоинством. А вы вместо этого зачем-то стали дёргаться, стрелять, плавать, хватать моих людей… По какому праву вы сопротивляетесь мне, милейший?! Это я могу не думать о своих и чужих правах! Я нашёл вечное и познал странное, я вижу прошлое и будущее, мой разум проник в саму суть вещей, и я — я один из тех, кто будет править миром, который будет уничтожен, а затем пересотворён нашими руками! — Старик, прищурив глаза от восторга и ярости, сам прежде всех слушал свои слова, точно божественную музыку. — Мы — могильщики старого мира и акушеры новой, высшей звёздной расы, которая будет исторгнута нашими руками из недр человечества! Как вы, жалкий сопляк, смеете мешать нашим планам?! За эту дерзость я ныне подвергну вас и ваших приятелей такой участи, какой уже столетиями не видело солнце над нашей Землёй…
      —Вы уже кончили? — брезгливо спросил вдруг Арти Кереф, слушавший красноречие старика без всякой лишней почтительности. — Если нет, советую вам поторопиться у нас мало времени…
Искатель резко развернулся к нему. В глазах старика внезапно мелькнул огонёк узнавания, смешанного с неприкрытой, бушующей ненавистью.
      —Как?! — воскликнул он. — Кереф?! Откуда?! Почему?!
      —Странный вопрос,— ответил на это революционер.
      —Так вот кто, оказывается, сорвал все мои планы?! Рабочий Конгресс! По какому праву?! — Старик раскипятился пуще прежнего, явно тревожась всё больше и больше оттого, что его могучая воля не имела, по всей видимости, ни малейшего влияния на экипаж и пассажиров яхты. — Откуда вы там вообще взялись?! Вас давно должны были казнить в Катрене, или просто убить, если приговор будет изменён на ссылку! Как вас занесло в Сакхар?!
      —Ответ прост,— сказал Кереф,— я приплыл туда в деревянной бочке. Меня вынесло волнами на берег недалеко от поместья владыки Виркона, и я, как вы сами понимаете, не мог не принять самого деятельного участия…
      —Так это вы организовали охоту на моих людей?!
      —Не только я,— ответил Кереф,— но, признаюсь, без меня не обошлось. Знайте: это я захватил галеру с вашими бандитами, освободил и вооружил её гребцов, а потом эффективно организовал оборону охотничьего домика, так что ваши уголовники точно подавились бы свинцом, если бы не внутреннее предательство. Но мы сумели победить и несмотря на предателей, а заодно — разоблачили ваш заговор насчёт Месоры и приняли все необходимые меры, чтобы ваши человеконенавистнические планы стали известными всему человечеству, прежде всего — Рабочему Конгрессу. Так что вы правы, без меня здесь не обошлось. Ваша игра проиграна! Лучше бы вам понять это прямо сейчас и сдаться; тогда я, пожалуй, дам вам ещё один шанс…
      —Откуда же вы всё время берётесь?! — заорал вдруг Искатель с перекошенным от гнева лицом. — Откуда вы берётесь на мою голову?! Я нашёл вечное, я познал странное, я всемогущ как бог — и при этом я всё равно вечно, вечно сражаюсь с вами! Всё продумано мною, всё сделано, устроено как надо, мой план — воплощённый плод многих тысяч разумов, многих сотен ночей и дней раздумья! Расчёт, задача, цели — всё идеально, как часовой механизм! Но нет: обязательно является откуда ни возьмись вот этот вот ясноглазый спаситель с мозгами как у дикой тамы, и всё, что сделали без него умные люди, тотчас же обязательно трескается! Вы дубина, Арти Кереф, или как вас там сейчас зовут! Вы не понимаете, что такое человеческая воля к власти, что такое тёмная и всеведущая сторона объективных законов исторического развития! Ваше место — в могиле, в легенде, в анекдоте! Вам нет места в новых временах! Вам тысячу, сто тысяч раз объяснили, что вы должны проиграть, что вы никогда не победите — вы и ваше дело! Но нет, он не будет слушать старших и мудрых, он не желает понимать, по какому пути следует вести цивилизацию! Он лучше опять будет драться, взрывать, стрелять, пулять, фехтовать, пересекать моря в бочках, спасать красавиц и красиво носить содранные с хищников полосатые шкуры! Это что, будет продолжаться вечно?! Вечно, вечно… О, как же я вас ненавижу, вас, вашу обыкновенную манеру, ненавижу вот весь ваш этот пафос и показной героизм, который хорошо действует на молоденьких дур! Вы это понимаете?!
      —Ну, я тоже не испытываю к вам особой любви,— заметил на это Кереф, несколько озадаченный тирадой старого Искателя.
      —Да плевал я на вашу любовь! — заорал старик, напрягая брови в титаническом усилии мысли. — От неё никому нет толку! А вот вы — вы хоть понимаете, что значит моя ненависть?! Это больше, чем вы можете себе представить! Это — воплощённая сила цивилизации, это — гнев разума на свою несовершенную природу, на способность людей верить не тем, кому положено верить, на вот это вот ваше показное обаяние и отвагу! Вы — ничтожны, мы — всё! Тайна! Сила! Власть! Вот что может двигать людьми по-настоящему верно, ведя их высоким путём служения! А вы сталкиваете их с этого пути…
      —Служения кому? — довольно мягко, как показалось Гиоре, переспросил революционер.
      —Мне! Нам! Подлинному воплощению разума! Силе цивилизации! Я могу удержать в повиновении целый крейсер, не то что вашу жалкую яхту, но нас сотни, и мы нашли то вечное, что сделает нас всемогущими — объективные законы истории, стирающие в прах все усилия жалких людишек! Как вы смеете мешать нам, жалкий одиночка?!
      —Я не одинок,— ответил Арти Кереф. — Со мной Рабочий Конгресс и миллионы людей во всём мире!
      —Что значат эти ваши миллионы? Толпа невежественных стадных животных! Дайте им наркотики, танцы, поставьте ограничения в сексе, а затем рывком отмените их, поманите их призраком славы или выдуманными обидами, напугайте таинственными силами, закулисной борьбой, расскажите и покажите неизбежную скорую гибель мира — и они всё вам позволят, всё простят! Массы не мыслят! Это — удел и право высоких личностей! Даже мой раб Прау, который воображает себя учителем и лидером, стоит выше вас в понимании этого, Кереф!
      —Ах, так вы не учитель Прау? — удивился Арти Кереф. — А я-то рассчитывал…
      —На это ничтожество?! Да, из него вы бы могли получить прекрасного свидетеля, захватив его! Трусы и подлецы, уверенные в собственной хитрости, легко признаются во всём… Но нет, они с нашим приятелем Нури Датом сейчас далеко отсюда, у месорского побережья, и, вопреки тому, что вы тут врёте, они уже в ночь на послезавтра будут наблюдать, как гибнет старый мир! Так что это не вы увидите Прау, стоящего перед судом в алюминиевом обруче на голове, а он полюбуется зрелищем вашей казни в Сакхаре! Сакротские палачи сумеют доделать то, на что не хватило внимания у палачей катранских! — мстительно прибавил старик.
      —А зачем алюминиевый обруч?— поинтересовался стоявший сбоку от старика Этри Виркон, которому весь этот разговор был в крайней степени любопытен.
      —Чтобы блокировать ясночувствие, разумеется,— фыркнул старый Искатель. — Нельзя же быть настолько невежественным! Ваши предки-катраны, когда боролись с неодолимой силой Искателей, надевали на головы наших собратьев железные шлемы…
      —Вот так, что ли?! — спросил катранский властитель, с размаху насаживая на голову своего распалившегося собеседника железное пожарное ведро, прикованное цепью к металлическому планширу.
      Из ведра гулко прозвучало:
      —Что такое?! Как смели?! Снимите немедленно!
      Этри Виркон постучал для надёжности багром по металлической посудине, поглубже насаживая ведро на плечи старика.
      —Что вы делаете?! — воскликнула Рения.
      —Но он сказал, что это блокирует его ясночувствие,— ответил Виркон. — Раз он с помощью ясночувствия контролирует целый корабль и не хочет ничего слушать о международном морском праве, то, может быть, мы продолжим разговор с офицерами в его некоторое отсутствие?! Авось очухаются немного…
      —И в самом деле, хороший ход,— оценил Арти Кереф.
      —Нам крышка,— прибавил Исмир Тикк, глядя, как на борту имперского крейсера возникло вдруг слаженное движение, означающее боевую тревогу.
      Оба офицера, сопровождавших Искателя, вдруг и в самом деле пришли в себя. Один из них неуверенной рукой потянулся за судовыми документами, который шкипер так и держал в протянутой руке в течение всего разговора.
      —Документы, ах, да,— проговорил он почему-то по-аратански. — Это очень большой человек, важный человек, нельзя вешать ему ведро на голову.
      —Он хотел повесить нас самих,— ответил Виркон,— с вашей помощью. Придётся дать ему немного отдохнуть, пока вы сами примете решение.
      —А этот человек,— офицер, принявший из рук шкипера документы, с опаской кивнул в сторону Арти Керефа,— он опасный преступник и революционер, да?
      —Насколько мне известно, в Сакхаре меня ещё никто не разыскивает и ни к чему не приговорил,— ответил Кереф. — Но имейте в виду: как только вы заберёте вашего «большого человека» и снимете с него ведро, вы снова попадёте под влияние его воли, и он сделает из вас международных преступников, заставив открыть огонь по нам.
      —Этого никто не узнает,— возразил второй офицер. — Это будет неважно, никто же не узнает, что мы вас потопили.
      —Узнает,— ответил Виркон. — Я приказал своим людям при начале стрельбы по нам выкинуть за борт несколько десятков запечатанных бутылок с записками, где рассказано, как и кто нас уничтожил. Там есть даже фотокассеты со снимками вашего корабля. Попробуйте-ка переловить все эти сосуды! И море тут не такое уж широкое, скоро хотя бы одна из бутылок попадёт к берегам Катрены, и тогда вам не отвертеться!
      Офицер с документами в руках произнёс что-то по-сакротски.
      —Что он говорит?— встревоженно спросил Кереф у Тикка.
      —Говорит, что голова раскалывается, а тут ещё эти пройдохи контрабандисты…
      —Мы не можем отпустить вас просто так,— сказал второй офицер. — Этот человек важен для нас, и мы должны вернуть его в Сакхар.
      —Тогда просто не снимайте с него ведро,— предложил Тикк.
      —Если мы это сделаем, на нас самих наденут вёдра — только с азотной кислотой внутри!
      —А вы не могли бы потерять его случайно при посадке в лодку?
      —Увы, господа! У нас приказ: слушаться этого человека во всём. Законы империи суровы.
      —Значит, ситуация безвыходная,— вздохнул Арти Кереф. — Тогда я именем Рабочего Конгресса и мировой революции задерживаю этого человека у нас на борту, как преступника против рабочего класса. А вас, господа офицеры, прошу покинуть борт и, во избежание международных осложнений, продолжать свой путь туда, куда вы посчитаете нужным…
      —Великолепная наглость! — процедил офицер с судовыми документами в руках. — Но, поверьте, оно того не стоит. Лучше отдайте нам то, что хочет этот человек, и его самого, и тогда мы позволим вам уйти и жаловаться на нас сколько влезет…
      —Не позволят,— сказал вдруг Исмир Тикк. — У них предписание: уничтожить судно под катранским флагом после абордажа и изъятия важных пленников. Чтобы не оставлять следов, просто на всякий случай…
      —Ах, так вы изволите вести себя как пираты? — удивлённо произнёс Кереф.
      —Ничего не поделаешь, господа! Законы политики…
      —Ну что же, тогда я арестую и вас — как пиратов! По крайней мере, вы оба взлетите на воздух вместе с нами и с этим дурным стариком!
      —Послушайте, но так нельзя! — воскликнул один из офицеров. — Мы — имперские военные моряки, офицеры старой гвардии, и вдруг…
      —Вы сами говорите: это законы политики. Так испытайте на себе то, что чувствуют миллионы рабов и бедняков, когда вы применяете эти законы на них! Эй, охрана, арестовать всех троих! Ведро не снимать! Препроводить в трюм, порознь! А что до флага Катрены и карантинного вымпела,— прибавил Кереф,— так мне тоже начинает надоедать этот маскарад, поверьте! Сняться с дрейфа, полный ход, курс — строго на запад! Поднять кормовой флаг Конгресса и боевой вымпел!
      Несколько вооружённых людей схватили сакротских офицеров, взявшихся было за оружие, под руки и повели их вниз, в трюм. Вэто же время карантинный вымпел сполз по флагштоку вниз, и над кормой яхты вновь развернулось в полуденном блеске золотое с алым знамя Рабочего Конгресса.
      На крейсере затрубили рожки, со свистом вылетел столб пара. Огромные стволы орудий зашевелились, задрожали, ловя яхту в прицел.
      —Заряжай орудие! — скомандовал Кереф. — Без боя мы не уйдём!
      —Зачем вы это делаете? — с оттенком восхищения спросила у него Гиора.
      —Вы же хотели погибнуть! А они не хотят нас отпускать, и я тоже считаю, что смерть в бою лучше и быстрее, чем плен у них. Исмир Тикк прав: их бортовой залп оставит от нас облачко дыма! Хотел бы я посмотреть,— прибавил он,— как однажды такие орудия вгрызутся всей своей мощью в золочёные жилища наших угнетателей, таких вот творцов «реальной политики», как эти Искатели и офицеры! Но, видимо, не судьба… Я и так немало времени получил от жизни, сверх того, что мне было отмерено…
      —Можно, я с вами здесь постою? — спросила Гиора.
      —Не страшно здесь стоять, прямо под прицелом? — улыбнулся Арти Кереф.
      —А какая разница, где? — ответила молодая властительница. — А с вами хорошо, и совсем не страшно. Я бы, будь у меня хоть десять лишних минут жизни, вообще всё бы с вами делала, никуда бы не уходила от вас…
      —Смотрите — накличете,— предупредил Кереф.
      —Я бы и сто раз накликала, да как — не знаю! Я помню,— Гиора прижалась к нему плечом,— как увидела вас в первый раз. Вы улетели в небеса, а я смотрела на вас в окно. И мне, знаете, ещё тогда очень хотелось с вами. Бывает ведь такое?
      Она осторожно обняла его рукой.
      —Бывает,— сказал Кереф. — Интересно, почему они не стреляют? Всё уже ведь готово…
      —А мы почему не стреляем? Вы ведь не приказали открыть огонь…
      —Я никогда и никого не убивал первым, — сказал Кереф. — Только в ответ на убийства и мучения. И здесь не хочу стрелять первым, ведь там, даже если нам удастся попасть, погибнут первыми такие же простые рекруты из работяг, как те взбунтовавшиеся обитатели вирконовского поместья… Надеюсь, — прибавил он, — наш комендор помнит мою инструкцию целиться по дальномерному мостику крейсера, там толпилось офицерьё, считающее нас мишенью для расстрела… Однако, что-то они и в самом деле тянут! Может, хотят любой ценой сперва освободить своего заложника в ведре?!
      Гиора вдруг рассмеялась.
      —Герой-из-Яйца в наших легендах уже был, теперь будет ещё и Злодей-в-Ведре! — сказала она. — Здорово придумано!
      Этри Виркон, стоявший от Керефа в паре шагов и рассматривавший крейсер в бинокль, вдруг повернулся к революционеру.
      —Ничего не понимаю,— сказал он, показывая на корабль сакротов. — Что у них там происходит?!
      На кормовую галерею спустился с мостика взволнованный шкипер:
      —Задробили! — крикнул он. — Дали отбой!
      —Что раздробили? — непонимающе спросил владыка.
      —«Задробить» — значит, отменить стрельбу! Они опускают орудия! Они не будут в нас стрелять!
      —Ничего не понимаю,— растерянно произнёс Этри Виркон.
      —Зато я, пожалуй, понимаю,— усмехнулся вдруг Кереф. — Вот это уж точно войдёт в легенды! Эй, на мостике! Лево руля! Не сообщают ли нам чего-нибудь флажным семафором?
      Шкипер вгляделся в громаду крейсера, окидывая взглядом его гигантский борт.
      —Сообщают! — сказал он. — Как вы догадались?
      —Там пятьсот людей, и все они — люди, — загадочно ответил Арти Кереф. — Что они нам передают?
      Шкипер вчитался в неуловимо-быструю для непосвящённого взора последовательность флажков. Брови его выставились вперёд от крайнего удивления.
      —Ну, что там? — поторопил уже и Этри Виркон.
      —«Боевому кораблю Рабочего Конгресса желаем счастливого плавания. Спасибо за наше освобождение. Пожалуйста, отдайте наших офицеров, если они ещё живы, спустите их на лодке в виду нашего корабля»,— окончил расшифровку флажного сообщения шкипер.
      —Ого! — вырвалось у Виркона. — Крепко, видать, их допекли эти самозваные владыки всего на свете!
      —Имперский флот,— ответил на это Кереф,— особенно его рядовые матросы и техники, всегда был передовым отрядом Рабочего Конгресса в Сакхаре. Они не станут стрелять по нашему флагу!
      —Так вы что, знали заранее, что так случится?!
      —Не знал,— ответил Кереф,— но имел основания надеяться. И всё же, это чудо!
      —Вы сотворили его для всех нас! — восхищённо произнесла Гиора.
      —Нет, не я, но те самые законы истории, о которых разглагольствовал этот старый Искатель. Но я тоже умею использовать их силу, и всем рекомендую учиться этому. Старые философы Катрены говорили, что в мире есть пять стихий: жизнь, вода, огонь, земля и воздух. А философ нового времени, Бет Нист, смеялся над этим и говорил, что мудрецы забыли самую важную, шестую стихию Катрены — людей! И эта шестая стихия давно уже правит пятью остальными, и нельзя забывать ни о её силе, ни о её стихийной природе. Вот эта стихия, направленная в нужное русло, и порождает чудеса! Нам следует поторопиться, мы и так потеряли час времени на переговоры, да ещё пару часов будем возвращаться на прежний курс, а нам надо поспеть в Месору как можно раньше. Ну, а у вас, моя властительница,— он, улыбаясь, повернулся к Гиоре Миракс,— появляются теперь те самые десять минут, о которых вы совсем недавно мечтали…
      —Ой, а можно?!— воскликнула Гиора.
      —Ну, конечно можно,— ласково ответил молодой мужчина.
      Он решительно сделал шаг на лестницу, ведущую в жилую палубу, и зажмурившаяся от счастья Гиора, уцепившись за локоть Арти Керефа, робко последовала за ним под слаженный стук машин, уносивших яхту Виркона всё дальше от сакротского крейсера, по-прежнему лежавшего грозной громадой в дрейфе посреди моря.
Tags: "Красная лихорадка", "Шестая стихия Катрены", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments