(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

«Красная лихорадка». Авторское послесловие (I). Физиология.

Авторское послесловие


      Роман «Красная лихорадка» задумывался мной в своё время как простой и не особенно идейный рассказ о приключениях борцов за свободу, живших в далёкие времена, в отличном от нас, но всё же похожем на нас человечестве. За годы, прошедшие с момента, когда я приступил к этой книге, мне несколько раз доводилось возвращаться к событиям пермской эры по самым разным причинам, начиная от Великой Венерианской катастрофы и кончая чисто эзотерическим (для не знающих диалектики начетчиков от материализма, естественно) по своей природе спором о Первом Континууме. Но, начиная публиковать главы из романа, я специально и намеренно не коснулся этих событий и тем, а также постарался в итоге воздержаться от различных избыточных суждений естественно-научного толка. В конечном итоге, ландшафты пермского периода и весь быт великих народов того времени служили не более чем фоном для задуманной истории об активном переопределении судеб всех главных героев книги — судеб, казалось бы, незыблемо заданных обстоятельствами их рождения и жизни, изначальным способом действий, и всё же не выдержавших столкновения с новыми гранями реальности. Поэтому я сознательно опустил в тексте некоторые подробности, чтобы не мешать читателям представлять более или менее современные детали в недостающем антураже повествования. Я легко мог бы наполнить текст катранскими мерами длины и веса, как это часто делают авторы современной фэнтези, я мог бы также рассказать подробнее о свадебных и судебных обычаях катранов, каттов и сакротов, и, разумеется, снабдить роман описаниями разнузданных оргий и хладнокровных массовых убийств — благо, того и другого в изобилии хватало в истории пермского человечества. Но это не имело отношения ни к сюжету книги, ни к моим замыслам, и я решил повременить даже с самыми важными подробностями, чтобы не перебивать текст ещё большим количеством вставок и реминисценций. Попробую поэтому ответить на самые частые вопросы, возникавшие в наше время у читателей, в отдельном авторском послесловии.

I. Происхождение и физиология пермского человечества.



      Вид, к которому относятся люди того периода, не имеет никакого отношения к гоминидам, да и вообще к современным приматам. Комов [2002], впервые описавший этот вид по моим сохранившимся рисункам и рассказам, дал ему название Enziohomo fluviatilis. Но лично я против идеи давать название роду по сущностным характеристикам, а, кроме того, видовое определение fluviatilis можно было бы дать половине и более тогдашних зверей, поэтому я воспользуюсь более традиционной таксономической классификацией и дам этому виду название Semignathodon sapiens, имея в виду особое устройство нижней челюсти с подвижными относительно друг друга ветвями, соединёнными на подбородке ложным симфизом.
      С точки зрения происхождения, предками пермской расы были зверозубые животные из группы, которую современные учёные, по всей видимости, отнесли бы к хиникводонтам — первично насекомоядные, прыгающие и лазающие по деревьям существа, довольно близко стоящие к современным однопроходным и млекопитающим. Зверозубых традиционно принято классифицировать как «рептилий», но здесь следует помнить, что такая классификация весьма условна — ведь и современные млекопитающие, включая людей, тоже принадлежат к группе зверозубых. Так или иначе, инструментальное поведение (рука) и коллективная жизнь сформировали облик ранних переходных рас семигнатодонов, от которых в конце концов и выявилось ответвление, ставшее единственным разумным видом. Инструментальная и поведенческая эволюция этого вида шла чрезвычайно быстро, в итоге обеспечив пермскому человечеству гуманоидность, даже антропоидность многих черт (здесь сказываются отчасти явления ароморфоза, а также наступившее в конце пермского периода существенное похолодание, с появлением снежных зим в высоких широтах и ледяных шапок планеты), но при ближайшем рассмотрении различия бросаются в глаза. Во всяком случае, это человечество не является «предками» или «старшими родственниками» людей кайнозойской эры, и в современной экологии его предки занимали бы нишу, которую занимают различные древесные грызуны и вомбатовые.
      Главным отличием человечества пермской расы от кайнозойского, пожалуй, были зубы; как все цинодонтовые, люди пермского периода имели мощные клыки на верхней и нижней челюстях, служившие им для раскалывания орехов и разгрызания прочных хитиновых панцирей насекомых, а также и для разрывания жёсткого мяса. С развитием всеядности, необходимой разумному существу, часть функций жевательного аппарата перешла к ложным глоточным зубам, жёстким роговым гребням в начале пищевода, перетиравшим и размешивавшим при глотании пищевой комок. Между зубами нижней челюсти располагался треугольный язык, длинный и сильный, но довольно малоподвижный в основании, хотя и способный далеко и гибко вытягиваться кончиком. Губы, лишённые красной каймы, обеспечивали плотное смыкание на челюстях, что позволяло глотать воду и жидкую пищу. Относительно узкий нос с проникавшими глубоко внутрь черепа носовыми ходами позволял одновременно согревать воздух и охлаждать глубинные структуры мозга; в жаркую погоду охлаждение обеспечивалось сильным испарением, выносившим, кроме того, некоторый избыток токсичного аммиака, что обеспечивало дыханию весьма резкий «запах хищника».
      Глаза, имевшие вертикальный зрачок, отличались хорошей светочувствительностью, но относительно плохой реакцией на цвет, поэтому можно считать, что устройство этого глаза позволяло видеть лишь цвета от тёмно-лилового через красный, жёлтый и зелёный до светло-голубого, однако же, с большой точностью различая оттенки на цветовом круге. Цвет радужной оболочки глаз был почти без исключения золотистым или ореховым, у темнокожих народов часто красным или ярко-голубым из-за дефекта распределения пигментов. Отлично развито было и обоняние, а также электрорецепция и магниторецепция, лежавшие в основе тренировки ясночувствия и связанных с ним эффектов. Уши были совсем небольшие, круглые, среднее ухо прикреплено к нижней челюсти, как у большинства пермских животных. Головной мозг был способен нести сознание, как ни странно, не за счёт новой коры, а за счёт гипертрофированно разросшейся надстройки бледного шара, заполнявшей теменную область; при этом в верхних, наружных слоях мозга сосредоточена была в основном рефлекторная активность, а мышление и память функционировали за счёт структур, находящихся ближе к основанию черепа.
      При всех этих соображениях, как уже упоминалось, лицо, осанка и общие пропорции людей пермского периода показались бы нам удивительно антропоморфными, включая сюда знаменитый эффект пропорций «витрувианского человека». Пожалуй, только голова Semignathodon’ов смотрелась бы несколько больше и тяжелее в отношении пропорций тела, чем у современных людей; впрочем, этот эффект следует тоже считать индивидуальным. За счёт развития теменной и лобной области, череп людей пермского периода был более удлинённым. Кожа была практически лишена волос, и лишь голова от теменной кости до нижних позвонков шеи была покрыта недлинным, но довольно густым мехом. (Я называю этот тип волосяного покрова мехом, а не волосами, так как в его структуре наличествовал явно выраженный подшерсток, служивший могучим теплоизолятором). Цвет волос варьировался от снежно-белого до тёмно-коричневого, почти чёрного, но чисто чёрный пигмент в окраске не встречался. Дрейф генов легко обеспечивал мозаичность окраски, позволяя возникать полосатым и пегим экземплярам, и чистая (или хотя бы симметричная) окраска волос служила часто признаком хорошей породы или важным критерием женской красоты. Что до цвета кожи, он варьировался от светло-золотистого до тёмно-коричневого с выраженным зеленоватым отливом (за счёт продуктов распада гемоглобина, сильнее выделяющихся через тёмную кожу, чем через светлую).



      Зарисовки и эскизы, использовавшиеся при разработке пермской расы. Извините за качество, рисовалось на коленке, а снималось на тапок. Отчётливо видны отличия от современных людей: ямка на нижней челюсти, форма и положение глаз, «кисточки»-вибриссы вместо бровей над костистыми надбровными дугами, отсутствие красной каймы губ, маленькие поднятые ушные раковины почти круглой формы и структура волос, а также отличия в конструкции руки и челюстей.

      Отдельно следует рассказать о конечностях Semignathodon sapiens. Дифференциация хватательных и опорных конечностей, подарившая предкам этого вида склонность к инструментальному поведению, произошла на довольно раннем этапе, задолго до возникновения разума, и служила удобству питания — нечто подобное, но в зачаточном состоянии, мы можем наблюдать сейчас у грызунов. Разумеется, создавая новый разумный вид, я не мог не обратить особое внимание на его конечности, и в итоге кинематическая схема руки обитателя пермского периода оказалась достаточно совершенной, чтобы дать возможность для тонких манипуляций, не теряя связей со своей исходной природой. Четырёхпалая, с сильно противолежащим большим пальцем, рука была снабжена складывающимися концевыми фалангами пальцев, что позволяло в норме держать убранными крепкие, трёхгранного сечения ногти (или когти, здесь не может быть единого определения), а при необходимости распрямлять их. Мягкие подушечки средних фаланг позволяли работать с инструментами и получать тактильные ощущения от ощупываемых поверхностей, не причиняя им вреда. Что до ноги, то люди пермского периода, хотя и освоили прямохождение, но ходили по большей части на пальцах ног, как это делает и большинство современных зверей; первые фаланги всех пальцев стопы при этом оказались соединены мускульной перепонкой, увеличивающей площадь опоры, и большой палец не отстоял от указательного. Стопа могла использоваться для охватывания опоры при лазании. Разумеется, впоследствии появилась и обувь, распределяющая нагрузку на всю стопу.
      О чувствительности этого вида к пресной воде и необходимости обильного питья (из-за общего тогдашнего несовершенства выделительной системы) я писал непосредственно в книге. Замечу здесь, что, несмотря на этот факт, люди пермского периода в течение некоторого времени могли без вреда для себя пить солёную морскую воду, а вот частое купание в ней приводило к быстрому обезвоживанию, так что помещение в бассейн с морской водой служило одно время способом медленной и мучительной казни во многих тогдашних странах.
      Упомяну и ещё об одном вопросе, часто волновавшем наших современников — о половом размножении и связанных с ним особенностях физиологии. Этот вид относится к яйцеживородящим, то есть, развитие эмбриона от начала до конца проходило в организме матери в кожистом яйце, мало отличающемся от плаценты млекопитающих и соединённым с материнским организмом кровеносной нитью — трофотенией. В норме через 3-4 месяца беременности спазмы клоаки раскалывали оболочку яйца, и на свет рождался почти беспомощный ребёнок, которого мать донашивала далее в складке между грудью и животом; внутренняя поверхность этой складки обильно сочилась молоком. В особо неблагоприятных условиях (голод, засуха) ребёнок мог родиться в ороговевшей оболочке яйца через 7-9 месяцев беременности; такой плод не нуждался в молоке, быстро рос и рано умирал. В истории Катрены существа, рождённые подобным образом, считались сверхъестественными героями, рождавшимися, чтобы спасти народ. Внешний половой диморфизм проявлялся в наличии вышеописанной тонкой полулунной складки в нижней части груди у женщин (при беременности складка увеличивалась, превращаясь в своего рода сумку), а также в более тонких, полудетских чертах лица и меньшей мышечной массе у женщин в сравнении с мужчинами. Подробность, от которой заводятся многие современные слушатели, заключается в почти полной невозможности изнасилования при половых действиях; для того, чтобы открылись половые пути из клоаки в камеру яйцеживорождения, женщина должна была испытать сильнейшее возбуждение. Только тогда сперматофор, введённый в эти пути при половом акте, мог быть впоследствии раздавлен и высвободить семя; в противном случае, «ненужные» сперматофоры просто выталкивались. Однако насилие носит объективно не половую, а социальную природу, поэтому для издевательства над женщинами мужчины придумали десятки иных способов; впрочем, не реже случалось и обратное, так что, как и в истории современного нам человечества кайнозоя, в итоге все насиловали всех, кого могли, не обращая внимания на такие мелочи, как половая функция.
Tags: "Красная лихорадка", "Шестая стихия Катрены", литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments