(Доктор ?) (with_astronotus) wrote,
(Доктор ?)
with_astronotus

Categories:

Притчи тайского монаха. IV

Истории о докторе Кхуне занимают в фольклоре Юго-Восточной Азии не слишком важное место. Этот мифический персонаж, от которого и имени-то не осталось («Кхун» в данном случае — это нечто вроде выражения чувства благодарности к доктору) не был ни трикстером из народа, как Ходжа Насреддин, ни придворным советником, как Бирбал. Мой знакомый тайский монах, рассказывая истории о докторе Кхуне, мог припомнить довольно мало подробностей его биографии; известно лишь то, что семья доктора одно время считалась мятежной и была под корень уничтожена лоялистами, а сам он много лет провёл в стране франков (в Западной Европе — А. Х.), изучая диалектику, и лишь в преклонных летах вернулся домой. В большинстве историй, посвящённых доктору Кхуну, тот выступает в качестве своеобразного посредника между людьми и сверхъестественными силами: наказывает злого ната, требующего кровавых жертвоприношений, изгоняет упырей-тейю, вселяющихся в кладбищенские памятники, или превращает короля птиц, поевших все урожаи на крестьянских полях, в вечно живое пугало, отгоняющее от полей собственных бывших подданных. Некоторый интерес, однако, представляют притчи о том, как доктор Кхун вмешивался в чисто человеческие отношения, восстанавливая нарушенный порядок вещей. Несколько таких притч я изложу здесь.

Притча о состязании мудрецов

Важной чертой бирманского раджи, человека воинственного и глупого, была набожность, доходившая порой до суеверия. Поэтому раджа держал при себе целый полк сомнительных мудрецов: гадателей, астрологов и священников. Одного такого мудреца он отправил с посольством в соседнюю страну, наказав глашатаям передать тамошнему королю такое послание: «Бирманский владыка живёт по заветам тех, кто полон мудрости. Пусть же мудрец вашей страны даст достойный ответ на два вопроса моего мудреца, не то пойду на вас войной!».

Воевать, как обычно, никому не хотелось, поэтому послали за доктором Кхуном и попросили его дать достойные ответы посланнику бирманского раджи. Доктор подумал и сказал:

—Я могу и не справиться с этой задачей! Но вот мой любимый ученик с нею точно справится: ведь ученик должен во всём превосходить учителя! Пообещайте ему должную награду, и он разобьёт посланца раджи в пух и прах!

—Пусть ваш почтенный ученик просит за победу всего, чего желает,— согласился король,— да и вас, доктор, я не обижу: подарю «четыре сокровища кабинета» (письменный прибор — А. Х.) из нефрита и золота! Только спасите наш народ от дурака-раджи!

Доктор, не мешкая, отправился на городской рынок и вскоре приметил там горького пьянчужку, спавшего под кустом. Пинками и холодной водой доктор привёл пьяницу в некоторое подобие человеческого облика.

—Ну, уважаемый,— сказал он,— если хотите заработать на бутылку малайского рома, то с этого момента должны говорить всем, что вы мой любимый ученик. А когда вы понадобитесь, я пришлю за вами рикшу.

В назначенный час бирманский мудрец прибыл в покои короля. Это был спесивый, набожный старик, сам давно утративший всякую связь с реальностью. Бирманские носильщики бережно внесли его во дворец на руках, а за мудрецом следовали два десятка слуг, удовлетворявших малейшие прихоти святого старца. Не мешкая, явился и доктор Кхун, волоча за собой вымытого и приодетого пьяницу.

—Вот, господа, мой ученик, готовый достойно ответить на все вопросы бирманского мудреца! — сказал доктор. Пьяница, успевший с утра принять для храбрости, к этому моменту уже ничего не боялся; поклонившись присутствующим, он сел напротив святого старца, и состязание началось.

«Соблюдает ли ваш народ пять главных добродетелей?» — вопросил бирманский мудрец; но так как он был мудрецом, то не счёл достойным прибегать к словам, а просто поднял правую руку и показал пьянчужке пять пальцев.

«Эге — смекнул пьяница. — Старый хрен сразу раскусил, с кем имеет дело, и предлагает мне как своему коллеге засадить по пять стопок, когда все эти знатные господа разбегутся! Ну да что мне те пять стопок — я и десять могу употребить!».

И он поднял не только правую, но и левую пятерню, показав мудрецу все десять растопыренных пальцев.

«Вот это да! — подумал бирманский мудрец. — Значит, здешний народ не только следует пяти добродетелям, но и избегает пяти смертных грехов! Удивительно, как тонок и проницателен этот мудрец, а по виду-то и не скажешь: пьянчужка пьянчужкой! Ну да ладно».

И он задал свой второй вопрос: «Един ли король этой страны в своём сердце с её народом?». И, чтобы задать этот вопрос, мудрец безмолвно склонил спину в поклоне и прижал к сердцу руку.

«Ого! — подумал пьяница, — а старикан-то разбирается в теме! Спрашивает, не будет ли у меня изжоги после десяти стопок! Да ведь он прав: если пить без закуски, так я не то что изжогу заработаю, а ещё, пожалуй, и блевать начну!»

И он, тоже наклонившись вперёд, прижал одну руку к сердцу, а другую — к животу, изображая спазмы.

Бирманский мудрец подумал: «Вот это да! Значит, не только король носит любовь к своему народу в своём сердце, но и народ, выносивший в своём чреве короля и породивший его в потугах, помнит о своём единстве с монархом!» И бирманский мудрец удовлетворённо кивнул глашатаю, признав, что спор окончен победой королевского мудреца.

Но пьянчужка и не думал униматься: проблема закуски, достойной десяти стаканчиков, так взволновала его, что он показал бирманскому мудрецу на свою ладонь, а затем открыл рот и сделал глотательное движение. Тут уже мудрец струхнул не на шутку: «Если королевский советник,— подумал он,— показывает мне, как он что-то кладёт на ладонь и затем глотает, то не знак ли это, что его патриотичный и верный королю народ проглотит нас всех с нашими амбициями, как муху?!». Поэтому мудрец бирманского раджи спешно прервал аудиенцию и, вручив королю богатые подарки от своего правителя, бросился бегом в родную Бирму — отговаривать раджу от любых военных приготовлений.

Пьяница попросил разрешения остаток жизни питаться при королевской кухне. Заинтригованный таким поведением любимого ученика доктора Кхуна, король призвал доктора к себе и, вручив тому роскошный письменный прибор, спросил:

—Ну, а теперь-то, достопочтенный доктор, вы можете мне пересказать, о чем говорили мудрецы?!

—Понятия не имею, что они там такое друг другу показывали, — признался доктор.

—Но ведь ваш ученик…

—Он не мой ученик. Я его сегодня увидел второй раз в жизни. Это пропойный алкаш, которого я нанял на городском рынке специально для сегодняшнего состязания!

—Великие наты! Какой позор! — вскричал король. — И такому человеку вы доверили судьбу страны?! Как же вы осмелились на это?!

—Я хорошо знаю людей,— ответил с улыбкой доктор Кхун. — У этого бирманского раджи все советники такие, что объясняются только намёками и недомолвками. Умный человек подсознательно ищет в их словах хоть какой-нибудь смысл, пытается понять намеки, разгадать символы — и горе тому, кто допустит в этих отгадках малейшую ошибку! А вот круглый дурак всегда считает, что всё понял с первого раза, и не боится ошибиться ни в чём. Вот такого дурака с пропитыми мозгами я и выставил против высокоученого бирманца. Ведь какую бы глупость ни сказал, ни сделал дурак — его учёный коллега воспримет это как высший знак, полный скрытых смыслов, и сам додумает об этой глупости в сто раз больше, чем значила она на самом деле. Важно лишь то, чтобы этот спесивый учёный изначально воспринимал дурака-собеседника как равного себе, как полноправного представителя научного сообщества; известно ведь, что в любой науке круглый дурак и беспочвенный фантазёр, действуя совместно, могут завести в тупик бессчётное количество мудрецов. Это, кстати, вам к вопросу о том, чем живет и для чего нужна наша здешняя академия наук… Спокойной ночи, ваше величество!

Притча о слепых и зрячих

Однажды доктор Кхун попросил у короля денег на строительство нового института. Король отказал под тем предлогом, что деньги нужны на благотворительность. Тогда доктор попросил у короля точно такую же сумму на строительство клиники для слепых. Король не на шутку рассердился:

—Можно подумать, что наша страна кишит слепцами! — вскричал он. — На эти деньги можно было бы выстроить три новых лепрозория или обновить тюрьму, а вы предлагаете истратить их на лечение слепых, которых на свете раз-два и обчёлся?!

—Увы, ваше величество,— ответил доктор,— но в вашей стране слепых куда больше, чем зрячих, и на их лечение нужны годы труда и большие деньги!

—Что за чушь вы мелете?! — окончательно рассердился монарх. — Потрудитесь-ка представить мне список хотя бы из десятка слепых в моём городе, а не то вообще ни гроша не получите на ваши исследования!

—Завтра на утреннем заседании правительства вы получите такой список,— сообщил доктор Кхун и удалился.

Назавтра, когда придворные поутру устремились купаться на королевский пруд, доктор Кхун уселся на ступенях купальни и принялся усердно измельчать ножом листья кувшинок, в изобилии росших на пруду. Придворные, пробегая мимо, почтительно приветствовали старого учёного.

—Что это вы делаете, доктор?! — интересовались одни.

—Зачем вы режете кувшинки?! — спрашивали другие.

Прошёл купаться и сам король, окружённый четырьмя своими жёнами. «Чем это вы занимаетесь, доктор?» — удивлённо спросили они, и Кхун объяснил им, что измельчает листья кувшинок для одного важного опыта.

Когда открылось утреннее заседание совета, доктор Кхун выступил вперёд, держа в руках два листа бумаги.

— Ваше величество! — сказал он. — Сегодня я, как вы изволили видеть, сидел с утра на пруду и на глазах у всех крошил ножом кувшинки. Почти все жители вашего дворца прошли мимо меня, чтобы совершить утреннее омовение, но так как многие из них слепы, то они, даже приблизившись ко мне в упор и видя в моих руках кувшинки и нож, всё равно вынуждены были спросить, чем это я занимаюсь. Так уж устроено их зрение! Зрячие же ваши подданные спрашивали, зачем я режу и крошу кувшинки, но таких, к сожалению, меньшинство, в то время как слепцы, к моему великому сожалению, исчисляются многими десятками в одном только вашем дворце! Вот, извольте, я зачитаю имена тех, кто попал в список слепых…

—Постойте, почтенный доктор! — закричал король, которому вовсе не улыбалась перспектива быть вслух названным в перечне слепцов прямо в собственном тронном зале. — Я признаю, что слепота бывает разного рода, и если ваш институт может служить клиникой для лечения подобной слепоты — вы получите свои деньги! А списки ваши,— прибавил король,— я повелеваю немедленно сжечь: ведь состояние здоровья некоторых высших сановников может рассматриваться как государственная тайна, и не приведи нам великие наты, чтобы такие списки попали вдруг в руки врага!
Tags: литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments