А знаете, кто хуже крикливого аналитика? Молчаливый пророк. Пророкам положено вообще-то говорить, причём говорить, обращаясь к широким народным массам. Возможно, когда пророк молчит, он пытается сойти за умного, но, скажем честно, получается так себе. Особенно это проявляется тогда, когда молчаливый пророк обзаводится апостолами, которые важно надувают за него щёки. Я с несколькими такими пророками знаком, а с одним даже участвовал в совместной радиопрограмме, посвящённой русской литературе. Когда в тринадцатом началась заварушка, все хотели узнать мнение этого пророка. Он, однако, важно отмалчивался, а если уж совсем доставали, тогда принимался учить уму-разуму: —Ну, батенька мой, если вам всё в этой ситуации не очевидно, то вам хоть кол на голове теши! Умному человеку всё очевидно… Апостолы, коих у него было аж три штуки, тотчас же подхватывали благую мысль учителя и несли её в те самые широкие народные массы. А потом страшно удивлялись и обижались: —И чего это нас на три буквы посылают? Мы ведь вслед за N.N. несём слово истины! Как можно быть такими безграмотными, чтобы не признавать величия и авторитета N.N.? (Если что, это то самое, за что в аду приготовлен отдельный котёл для некоторых советских классных руководительниц и их любимиц-отличниц, руководящих сверх того внеклассной воспитательной работой). На днях встречаю его апостольшу: —N.N. кланяться просил! Говорит, дела-делишечки идут как он предсказывал! —Ну, и что? Дальше-то что он напредсказывал? —А вот… Понимать надо! Если не понимаете, так тут и разговаривать не о чем… И не стал я дальше с апостольшей беседу вести. Заскучал я. Ибо всё значимое, что произошло вокруг N.N. за указанный промежуток времени — это закрытие его литстудии, его программы, его библиотечного кружка, а также вожделенная пенсия, после получения которой он съехал на дачу и носу оттуда в литературный мир более не показывает. Какой в таком пророке прок?! Расскажу-ка я вам, друзья мои, в связи с этим ещё один житейский парабль. Был у меня знакомый, инфекционист высокого класса, бывший профессор и т.д. Мы его по молодости лет не любили, но очень уважали. И, как водится, был у него такой человек, который ходил за ним по пятам, как тень, и доносил до нас с величайшим почтением каждое слово нашего любимого Ильи Николаевича. Так вот, когда началась эпидемия ковида, встречаю я этого апостола, разговорились о том, о сём, а он мне и говорит: —А Илья Николаевич просил не волноваться, говорит, всё хорошо идёт, всё будет как надо. Ну, не волноваться так не волноваться. Отволонтёрили своё, отлежали кто в больнице, кто ещё как, кого-то и недосчитались, народ просвещали как могли. А жить всё-таки сложно: ни в Таиланд не съездишь, ни в ресторан толком без намордника не зайти. А апостол на День Медика опять к нам явился: —Привет вам, кстати, от Ильи Николаевича! Он говорит, всё нормально идёт. Всё как надо! И то хлеб, хотя мне это «как надо» уже раза три боком выскочило. Ну да ладно, раз такой уважаемый человек потерпеть велел, то потерпим, конечно, хотя всё же интересно уже: на какую такую нормальность он там рассчитывает?! А тут «дельта» подошла, и апостол наш непривитый помер. Тромбоз! Я к тому моменту не уволился ещё, работал. Поехал с командой нашей на поминки. Смотрю, Илья Николаевич сидит, приехал из Красноярска и сидит. Поздоровались, помянули покойного, разговорились про то, про сё. Лик у Ильи Николаевича — самый благостный. —Всё, голубчик вы мой, правильно идёт, всё как надо… —Да вот и Лёша говорил тоже с ваших слов, что всё как надо. А сегодня мы Лёшу закопали! А у меня три человека в институте концы отдали! А что в стране творится, сами видите, все с глузду посъезжали! И кризис! И цены! Вы уж, Илья Николаевич, поясните, что вы тут хорошего видите! Благостный профессорский лик становится ещё в три раза благостнее: —А неужто сами не видите? У меня ведь, Александр Владимирович, знаете ли, рачок-с! Плоскоклеточный, с метастазами, да-с… Пока что ремиссия, ну да это ненадолго, год-два максимум, и со святыми упокой! Сдохну я. Ну, да одно хорошо: что вы все тоже сдохнете, так-то-с! Кто от ковида, кто от бескормицы, кто ещё как. Вот оно и хорошо, что мне не в одиночку помирать-то вышло… Страшно в одиночку! А так — так как раз нормально всё идёт, хорошо, поменьше людей — поменьше проблем, так ведь, помнится, говаривал вождь народов? Какие выводы лично я делаю из этой притчи? Во-первых, любой моральный авторитет может долбануться на отличненько. Во-вторых, незачем слушать учеников, если в доказательство своей позиции они в состоянии привести только авторитетное мнение учителя. А вы не называйтесь учителями… А в-третьих, если назвался пророком — изволь ходить на площади и там кричать «Шма, Израэль, Адонай элохейну!», а не помалкивать в тряпочку. Или переписывайся в йоги и сиди молчи в пещере, можно с учениками. А не давай им звездеть в интернетиках…