Category: происшествия

эмо

К вечным воплям о гибели СССР и крахе коммунизма.

Постоянно слушаю то нытьё, то вопли: мы — потерянное поколение, СССР больше нет, коммунизм мёртв, и т.д., и недоумеваю: как и зачем это можно слушать? Что сказал бы, например, товарищ Ленин на такое позорное капитулянтство, а тем более на пасквили врагов?

А вот голливудские кинодельцы взяли да и подогнали нам визуализацию ответа на этот принципиальный, животрепещущий вопрос. Берите, товарищи, на вооружение! Разве СССР — это точка в пространстве? И разве мы не сильнее наших предков, разве не больше наша совокупная мощь?!



Мы ещё есть, мы продолжаем сражаться, стеньговые вымпелы подняты, и красный флаг реет над кормой. Курс — только вперёд!
я командир - вы нет

Онтологический анекдот №7: «Разве смог бы кто-нибудь другой проделать этот путь?!»

(Дисклеймер: тот же самый анекдот с утра висит у меня в ВК, но так как аудитории блогов пересекаются только частично, я запостил копию сюда. Если вы отвечали там, можно ответить и здесь; это же не статистический эксперимент, а онтологический!)

Тут назрел очередной онтологический анекдот, который (в отрыве от контекста) может рассматриваться как упражнение на действенность агитации и контрагитации. Мне, однако, интересно решение для конкретного описываемого случая.

Collapse )
редакторская колонка

О проблеме личного бессмертия в контексте отдельно взятых занудливых фантастов.

Тут снова заговорили о бессмертии, причём противники его говорят о нём языком, господи прости, Свифта. Collapse )

P.S. О всеобщем воскресении и вечной молодости мы тоже поговорим как-нибудь в следующий раз.
я командир - вы нет

Оскорбление верой.

Какие чувства, кроме омерзения, рассчитывает вызвать святоша, сотворивший себе и другим кумира и объявивший себя его жрецом?!

А между тем, не многовато ли «тельцов» развелось у сторонников коммунистической идеи, готовых обзавестись собственными мистагогами?!

Хотелось бы обвинить в этом тех, кто сносит памятники деятелям революции, но не выйдет. Мистагогов хватало и до них!

«Это написал Ефремов!»

«Это сказал сам Курчатов!»

«Это — улыбка Гагарина!»

«Это слова великого Сталина!»

И — самое заветное! — «Не выполняя такой-то обряд почитания, ты оскорбляешь мёртвых пионерок! Ты, наверное, ещё хотел бы изнасиловать всех мёртвых пионерок, да?!».

Да. Именно так. После таких подходов у меня просто не остаётся другого выбора. Только выкопать и трахнуть. Всех до единой!

Итак, ещё и ещё раз истинно говорю вам, что человечество не станет свободным до тех пор, пока последний камень последнего храма не падёт на голову последнего жреца!

Даже если этот жрец — последний из служителей величайшей идеи на свете.
редакторская колонка

Эссе о тяжкой инфекции.

Любая смерть отвратительна и противна природе разума, будь то смерть «от старости» (читай: от бесчисленных дисфункций и малозаметных опухолей, истерзавших тело и ум); от «естественных причин» (вызванных голодом, холодом, фальсификацией пищи и неразумной организацией жизни); гибель «геройская» (ибо героизм одних всегда есть следствие бездеятельности и некомпетентности других, как правило, выживших) и гибель «необходимая» (по сути представляющая собой гекатомбу, под которую подведено моральное оправдание); наконец, страшна и отвратительна смерть от эпидемии, ибо во время эпидемии власть смерти распространяется на всё, включая надежду и светлый ум.

Из этой последней разновидности смерти хуже всего — умереть от коричневой чумы, заболевания, разрушающего не только тела миллионов, но и среду их обитания, и тот тончайший пласт культурного бытия, который титаническими трудами вырвало человечество у природного звероподобия социальной организации. Коричневая чума — не просто эпидемия; это пандемия, целенаправленно косящая всходы разума и культуры в человеческой цивилизации, это — узкоспециализированный паразит, направленный на уничтожение всех личностей и частичное выживание самых зверообразных особей в том, что было когда-то обществом.

Оттого-то мне, диагносту с опытом, так страшно слышать характерное симптоматическое бульканье во всё большем числе глоток, страшно видеть всё чаще коричневые, крестообразные харчки — на улицах, в умах и в комментариях. Раз начавшись, пандемия коричневой чумы может уже не остановиться и свирепствовать многими десятилетиями над всей Землёй. А может и привести ко всеобщему летальному исходу. Или — к выживанию самых примитивных зверей, на эволюцию которых до человеческого состояния вновь уйдут тысячи лет. Или новое восхождение цивилизации вообще окажется невозможным, потому что накопленный за миллиарды лет необходимый планетарный ресурс для такой эволюции уже частично исчерпан. Тогда вместо всеобщей гибели наши потомки увидят относительно быстрое и неизбежное угасание цивилизации.

Что ж, разве не об этом мечтали тысячи «современно мыслящих людей», читая в детстве Хайнлайна и Азимова в распечатках с прыгающими буквами и отчаянно ненавидя унылую советскую реальность за окном? Все настоящие мечты сбываются; приходит время сбыться и этим мечтам — мечтам о всеобщей, некрасивой, уродливой смерти после тяжёлого заболевания средней продолжительности…
парадное

К дате.

Не стану поздравлять со слезами товарищей и рвать себе одежду на разных частях тела; задолбала привычка коммунистов христосоваться по любому поводу, извлекая крохи позитива из каждого события окружающей безрадостной действительности.

Лучше напомню финальные кадры из «Чапаева»: вроде бы и штаб красных разбит, и Чапаев уже скрылся навеки под волнами Урала — трагедия состоялась, смотреть больше не на что. Но кончается фильм вовсе не этой сценой, а тем, что гремит с другого берега артиллерийский залп — и внезапно земля у белых под ногами горит, и рушится, сбрасывая их в пропасть, и не хочет носить их на себе больше.

Потому что такова историческая правда, таков главный смысл всякой истории. А вот жизнь и смерть героев этой истории — к сожалению, просто проходные эпизоды. Ни один из них нельзя считать финалом. Финальную черту всякому историческому процессу подводит ultima ratio — залпы тяжёлых батарей и победное движение больших, организованных батальонов.

Именно в них жила, жива и будет жить воля всякой личности, целью которой было изменение судеб человечества.